Подружки уже семьи завели, а я об этом и не думала. Быть актрисой - да, а замуж - как сложится. Лелеяла свою влюбленность, даже безответную, страдала, вела дневник... И не хотелось, чтобы это состояние нарушилось близостью. Романтизм во мне жил. Я странного склада человек, с придурью.

Караван историйСтиль жизни

Людмила Зайцева. Вольная казачка

Подружки уже семьи завели, а я об этом и не думала. Быть актрисой - да, а замуж - как сложится. Лелеяла свою влюбленность, даже безответную, страдала, вела дневник... И не хотелось, чтобы это состояние нарушилось близостью. Романтизм во мне жил. Я странного склада человек, с придурью.

Беседовала Ирина Кравченко

— На съемках фильма «Здравствуй и прощай» я жила в обычном частном доме, и соседи хозяев позвали меня на свадьбу. Среди гостей была одна пара: муж — неказистый, а жена — рослая, статная, с тяжелым узлом пшеничных волос. Когда уже выпили, разгулялись, она встала в своей длинной пышной юбке, приколола к волосам цветок и пошла плясать цыганочку. Все только на нее смотрели, мужики начали вокруг коленца выкидывать... Тот плюгавый, который муж, сидел за столом и шипел: «Ну, зараза, приедем домой, я те дам, я те дам!» А она так упоительно танцевала, так колесила своей юбкой! Глядя на эту женщину, я подумала: моя героиня, Шурка, она такая же — вольная. Как и я сама — неуправляемая, строптивая. Но не всегда выставляю это напоказ. В детстве любила ховаться под каким-нибудь кустом: сделаю хатку и сижу. Способность затаиться осталась во мне до сих пор. Звонит приятельница, зовет погулять, а я себя плохо чувствую, лежу. Пятнадцать минут лежу, двадцать, полчаса — и как вскочу, как побегу! Приятельница перезванивает, а я уже не дома. Я затаенная, если надо принять решение, долго раздумываю, собираюсь. Но уж если собралась...

В картине «Здравствуй и прощай» моя героиня Шурка как и я сама — неуправляемая и строптивая. С Олегом Ефремовым
Фото: В. Панов/Global Look Press

Мама была человеком поразительной жизненной энергии и стойкости. Работала много, никогда без дела ее не видели. И веселиться умела: ни одна свадьба без нее не обходилась, первая певунья и плясунья. На нашем хуторе маму любили и жалели. Когда я появилась на свет — а родила она меня в тридцать девять, — несли детское приданое: кто сорочку, кто полотенце. Хотя где брали ткань? Ничего же не было, мама мне что-то шила из брошенных немцами — дело вскоре после войны происходило — плащ-палаток, из парашютного шелка.

Фото: И. Гневашев

Есть фотография, где я, крошечная, сижу на венском стуле. В руке цветок — значит, лето и мне еще нет года, потому что родилась не двадцать первого июля, как везде пишут, а двадцать первого ноября. (Потерялась метрика, ну и записали меня, когда паспорт получала, тем числом, которое оказалось ближе.) Сижу я в рубашечке и нарядном чепчике, сшитых мамой, а под чепчиком — лысая голова. С этой фотографией у мамы была связана история:
— Пришел фотограф, увидел тебя и сказал: «Давайте я сниму вашу очаровательную блондинку».
— Какая блондинка, когда я была без волос?
— Так он сказал, — ответила мама.
Значит, надела на меня чепчик, платьице хорошенькое, так меня и запечатлели. Мама, рукодельница, не только дочку обшивала, но и любимого племянника Колечку. Многими талантами обладала: шила, вязала, пела, вкусно готовила.

Отец ушел от нас сразу после моего рождения. Жил с новой семьей на нашей улице, но я с ним не общалась. Только «здравствуй» и «до свидания», никаких разговоров.

Не принято у нас на Кубани лезть к человеку, который тебе как посторонний, нет интеллигентских рефлексий. У мамы были интересные отношения с ее сестрой. Когда мы уже уехали из станицы, приезжали к ней в гости. Подходили к калитке, тетя Галя шла нам навстречу, начинала плакать от радости, мама тоже пускала слезу. Но через пять минут кто-то из них обязательно вспоминал давнюю обиду и начиналась ссора. Мы с мамой уходили к дяде Андрюше, оставались там ночевать. Спустя два дня являлась тетя Галя: «А, так вы приехали к Андрею, не ко мне?» И мы возвращались к ней. На моей родине люди живут проще, не мудрствуют. Хотят — ругаются, хотят — не разговаривают. Так и я не придавала никакого значения тому, что мы с отцом лишним словом не перекинемся при встречах. Тем более что у меня отчим появился, мы переехали с хутора в город Усть-Лабинск. Позднее, когда отец уже умер от последствий фронтового ранения, меня нашел его сын — мой брат Валерка. Мы с ним переписывались, он в гости в Москву приезжал.

Отчим ко мне хорошо относился, но в воспитании участия не принимал. Только мама. Меня все детство ругали — несмотря на застенчивость, я была прокудная. Школьницей могла поехать в Краснодар посмотреть спектакль в драмтеатре и вернуться в свой город не успевала — поезда уже не ходили. Ночевала у подружки, а дома меня потом отчитывали. У нас в семье не говорили «мамочка», «доченька», не сюсюкали. Не холодно себя вели, но сдержанно. Помню, уже учась в театральном, я приехала на летние каникулы домой, а мама, оказывается, пошла встречать на вокзал другой дорогой, и мы разминулись. Выхожу из дома на улицу — она бежит с букетиком садовых цветов, радостная, но такого, чтобы целоваться, обниматься, не было. На Кубани не приняты телячьи нежности: казаки детей держат в строгости.

Отчим, хоть ко мне и хорошо относился, в воспитании участия
не принимал. Только мама
Фото: из архива Л. Зайцевой

— Как она воспринимала ваше желание стать актрисой?
— Мама считала, что надежнее быть учительницей или бухгалтером. Говорила, что в артистки меня не возьмут: ноги большие, уши большие, сутулая, лицо конопатое. А я уже в юности была одержима идеей стать актрисой. Даже на свидания не ходила: если на танцы, то с другими девчонками за компанию — не для того, чтобы мальчикам понравиться. Влюблялась, конечно, кто-то меня провожал, записки от кого-то передавали... Но не более. Я знала, что должна уехать из своего городка и поступить в театральный. Когда училась в старших классах, а потом в вечерней школе, куда пошла, чтобы днем работать и помогать маме с отчимом, посещала хоровой кружок, танцевальный, играла в самодеятельном театре. Меня привлекал МХАТ, но в Школу-студию я не поступила. Вообще никуда не прошла — ни в первый год, ни во второй, ни в третий.

Однажды, не поступив, поехала с подружкой на Азовское море: еще я хотела стать яхтсменкой, а в Таганроге был яхт-клуб. Занятия там проходили вечером, днем предстояло работать. Пошли на стройку учиться на маляров-штукатуров. Штукатуром я оказалась совершенно бездарным. Наша начальница Нина по фамилии Мина кричала: «Я эту Людку в бочке с цементом утоплю!» Надо было на мастерок набирать раствор и точным движением, похожим на то, какое используют в теннисе, бросать на стену и разглаживать специальной дощечкой. Я кидала на стену раствор — он летел обратно в меня. Но и помимо этого работа оказалась тяжелой. Если ломался подъемник, мы, ученицы, тащили раствор на пятый, например, этаж. Осенними и зимними ночами, чтобы стены быстрее сохли, топили «буржуйки», и тот, кто дежурил, бегал из квартиры в квартиру, поддерживая огонь в печках. Спать хотелось неимоверно. Присядешь на лавку, стоящую тут же, и сразу засыпаешь. Один раз задремала возле печки, металлическая застежка на поясе для чулок нагрелась и обожгла ногу. Отдежуришь, а утром надо опять идти «на раствор». После работы мы, вернувшись в общежитие, падали от усталости. Какой там яхт-клуб! Только Таганрогский драматический театр, куда я иногда бегала по выходным, скрашивал существование. От тяжелой работы и недосыпа похудела на десять килограммов. «Не пущу тебя больше туда!» — сказала мама, когда я приехала в отпуск. А я и не собиралась возвращаться на стройку — опять поехала в Москву поступать в театральное. И опять пролетела.

Не пройдя в третий раз, вместе с другими провалившимися отправилась по приглашению рязанского ТЮЗа работать там. Играла не пойми что — уверенности в себе не было. Хотя подруга, с которой мы приехали в Рязань, говорила мне годы спустя: «Вспоминаю, как придем мы с тобой после спектакля, собираемся спать... — А спали мы сначала на полу, потом нам топчаны поставили. Столом служил ящик, в котором мне из дому прислали сухофрукты. — И вот сижу я за столом, а ты лежишь такая большая, белотелая, вьющиеся волосы раскинуты... А я маленькая, с большим носом, тремя волосинами, тюзовская пискунья. Смотрю на тебя, красавицу, и плачу от того, что такая уродка». Но я тогда была о своей внешности, как и о способностях, невысокого мнения.

В театральные поступала четыре раза, и никуда меня не брали. После очередной попытки вернулась в Рязань и стала ждать результатов. Звоню в Щукинское училище — и вдруг слышу, что меня зачислили. Почувствовала себя как спущенная шина. Победила, а радости нет: так долго к этому шла, что устала. Дома сказала маме, мол, поступила в артистки, она удивилась: решила, что я уже передумала. Когда начала сниматься, мама не гордилась мной перед людьми, наоборот, тяготилась вниманием односельчан: «Надоели — пристают и пристают». Приехав на съемки «Здравствуй и прощай», где я то с высокой температурой снималась, то меня водой поливали, качала головой: «Ой-ой-ой, так не годится».

В театральные поступала четыре раза, и никуда меня не брали
 Фото: Г. Тер-Ованесов/Global Look Press 

— Легко дался переезд в Москву?

— В первое мое появление Москва меня раздавила, я рыдала: большой и шумный город, людей много и все разные. И первый год в столице, уже после поступления, — это был ужас. Даже климат не подходил: я выросла в теплом и сухом, сырость и холод средней полосы мне все-таки тяжелы. Но постепенно привыкала. Почти все приезжие из нашей группы в Щукинском училище снимали жилье, мы с приятельницей ушли жить на Арбат. Одна пьяница сдавала студентам целый подвал, нас там много поселилось. Стены обшарпанные, канализации не было... Но в подвале гужевались большой веселой компанией, кто угодно приходил в гости.

Стала посещать театры. Мне нравился классический — с бархатными креслами, открывающимся занавесом, нравилась актриса Алла Тарасова — такая гранд-дама, «бель фам», с выразительными бровями, страдающая. Помню, приехал на гастроли ленинградский БДТ, я сидела на галерке, ничего не слышала, но, вытянув шею, видела на сцене Татьяну Доронину — полную, в красном бархатном платье. Глядя на ее игру, думала: если бы я была во МХАТе, тоже бы так двигалась, так разговаривала.
Себя я видела только в театре. Но что за будущее ожидало меня как актрису, никто не понимал. Вот Ира Купченко была звездой курса и любимицей нашего педагога Марианны Рубеновны Тер-Захаровой. Мы с Ирой готовили совместный отрывок и подружились. Помню, покупали в арбатском гастрономе палочки сайды, жаренные в сухарях, и ели их с майонезом — вкуснота! Но мы с Купченко совсем разные.

В Щукинском училище любили, чтобы играли каскадно, ярко, празднично — вахтанговская школа. Марианна Рубеновна хотела видеть меня похожей на Нину Русланову, учившуюся на курс старше: типаж у нас один и тот же — народный. Русланова на сцене была яростной. Однажды дали роль на сопротивление, то есть противоположную ее актерскому темпераменту, — женщины, прикованной к инвалидному креслу. Нина умудрилась в ходе диалога вскочить с кресла и побежать. Я на такой выплеск чувств не была способна. Мне наша педагог говорила: «Переиграй себя». А я всегда ощущала свой потолок и не могла его пробить. Может, поэтому мастер мной особенно не занималась: не знала, что с такой студенткой делать. Пробовала играть то одно, то другое, в итоге, замечу, могу в профессии многое, но в молодости до этого было далеко. Я не высовывалась — во мне гораздо больше смирения, чем может показаться.

Тер-Захарова удивительным образом умела пристраивать своих выпускников, даже середняков. Меня же никуда после училища приткнуть не могла — не брали. Куда было деваться? Ехать в провинцию не хотелось. Неожиданно узнала, что режиссер Станислав Ростоцкий приступает к съемкам картины, где много женских ролей. Речь о фильме «...А зори здесь тихие». От отчаяния предложила себя на любую роль в массовой сцене — заработать хоть сколько-то денег. А Ростоцкий, увидев меня, объявил: «Мне нужна такая артистка бойкая — разглядел же он это во мне! — на роль сержанта Кирьяновой». Роль в сценарии маленькая, но я ее укрупнила, придумав, что Кирьянова будет настоящим солдатом в юбке.

Авторизуйтесь, чтобы продолжить чтение. Это быстро и бесплатно.

Регистрируясь, я принимаю условия использования

Рекомендуемые статьи

Астрологический прогноз на сентябрь Астрологический прогноз на сентябрь

Гороскоп на сентябрь для всех знаков зодиака

Караван историй
Правила жизни Венсана Касселя Правила жизни Венсана Касселя

Правила жизни французского актера Венсана Касселя

Esquire
Алмазный венец Алмазный венец

Тиара – особенное украшение, настоящий символ статуса

Robb Report
«Моя идеальная девушка»: чего хотят мужчины «Моя идеальная девушка»: чего хотят мужчины

Как молодые холостяки представляют себе женщину, в которую можно влюбиться

Cosmopolitan
Бегство наследника Бегство наследника

Алексей Петрович так боялся отца, что в итоге сбежал за границу

Дилетант
«Совместимость. Как контролировать искусственный интеллект» «Совместимость. Как контролировать искусственный интеллект»

Отрывок из книги Стюарта Рассела об искусственном интеллекте

N+1
«Давайте их куда-нибудь сдадим». Неожиданные итоги родительского опроса «Давайте их куда-нибудь сдадим». Неожиданные итоги родительского опроса

Касательно подростков мнение родителей единодушно — всех в интернат!

СНОБ
Возвращение парусного флота Возвращение парусного флота

Почему парусники возвращаются?

Популярная механика
Время Селесты Время Селесты

Главное музыкальное открытие года — лондонская певица Селеста

Vogue
«Село Зеленое»: фокус на развитии «Село Зеленое»: фокус на развитии

«КОМОС ГРУПП» — один из крупнейших российских агрохолдингов

Эксперт
Почему мясо нельзя с хлебом, а кофе с молоком, или Что мешает усвоению питательных веществ? Почему мясо нельзя с хлебом, а кофе с молоком, или Что мешает усвоению питательных веществ?

Как избежать дефицитных состояний будущей маме?

9 месяцев
Цель визита в Россию: осмотр достопримечательностей Цель визита в Россию: осмотр достопримечательностей

Главные герои сериала «Шерлок в России» Максим Матвеев и Владимир Мишуков

OK!
Чем вредны заменители сахара и есть ли полезные альтернативы Чем вредны заменители сахара и есть ли полезные альтернативы

Заменители сахара могут негативно влиять на сердце и сосуды

РБК
Отпуск по обмену Отпуск по обмену

Восстановление дома 1485 года постройки

AD
Мартин Лютер Мартин Лютер

Бунтарь в эпоху потрясений

kiozk originals
Мы в домике Мы в домике

Герои, которые хранят у себя в каминах огонь светской жизни

Tatler
Что делать, если забыл пароль от роутера? Что делать, если забыл пароль от роутера?

Как быть, если вы забыли пароль от собственной домашней сети Wi-Fi?

CHIP
IT как оружие: нужно ли нам защищать свои лица так же, как мы защищаем свои счета IT как оружие: нужно ли нам защищать свои лица так же, как мы защищаем свои счета

Отрывок из книги «IT как оружие» о том, как IT-индустрия изменила наш мир

Inc.
История лотереи «Спортлото»: от борьбы с «пороками царизма» до финансирования Олимпиады История лотереи «Спортлото»: от борьбы с «пороками царизма» до финансирования Олимпиады

Как в СССР за 15 лет выросла крупнейшая в мире сеть продаж лотерейных билетов

VC.RU
Легенда об айве Легенда об айве

О тонком аромате под толстой шкурой

Огонёк
Как сказать начальнику, что ты перерабатываешь: 4 главных нюанса неудобного разговора Как сказать начальнику, что ты перерабатываешь: 4 главных нюанса неудобного разговора

Не бойся говорить начальнику о переработках прямо

Playboy
Валентина Шевченко: «Я не позволю никому отнять мой титул» Валентина Шевченко: «Я не позволю никому отнять мой титул»

Мы поговорили с чемпионкой UFC накануне ее четвертой защиты пояса

GQ
Детское чтение: золотой век книжной иллюстрации Детское чтение: золотой век книжной иллюстрации

Путеводитель по детской иллюстрации с начала 1920-х по начало 1930-х годов

Полка
Пищевая полиция: как одержимость здоровым питанием становится болезнью Пищевая полиция: как одержимость здоровым питанием становится болезнью

Диетолог Елена Мотова — о панической боязни съесть лишнюю конфету

Reminder
«Никогда не принимайте важных решений, если в обсуждении не участвует женщина»: уроки от миллиардера Леонарда Лаудера «Никогда не принимайте важных решений, если в обсуждении не участвует женщина»: уроки от миллиардера Леонарда Лаудера

Отрывок из руководства для начинающих предпринимателей Леонарда Лаудера

Forbes
Ответственная за моду: Мирослава Дума Ответственная за моду: Мирослава Дума

Мирослава Дума вернулась в качестве соосновательницы бренда Pangaia

Glamour
Лиза Арзамасова: Каждый новый день жду как чуда Лиза Арзамасова: Каждый новый день жду как чуда

Актриса Лиза Арзамасова не утратила веру в добрую сказку, даже став взрослой

Добрые советы
Изнасилования и незащищённость: что происходит на пальмовых плантациях, связанных с крупными косметическими брендами Изнасилования и незащищённость: что происходит на пальмовых плантациях, связанных с крупными косметическими брендами

Женщины и подростки подвергаются регулярному насилию на пальмовых плантациях

TJ
История одной песни: советско-германский плагиат «Марш авиаторов», 1923 История одной песни: советско-германский плагиат «Марш авиаторов», 1923

Вот это детектив: то ли фашисты украли у нас песню, то ли мы у фашистов

Maxim
А теперь — Горбатый!.. За что мы любим Армена Джигарханяна А теперь — Горбатый!.. За что мы любим Армена Джигарханяна

Армен Джигарханян ушел — и нам грустно. Хотя…

Maxim
Открыть в приложении