Рассказ Кати Пицык

EsquireКультура

Ода другому месту

Катя Пицык

Какие-то дурацкие чернила. Выцвели за двенадцать лет. Уже почти ничего не видно. Две тысячи первый год. Переезд. Я записываю в блокнот. Делаю пометки. Новые слова.

Москва – город по одноименному фильму
старый – то же, что и старик, типа, брат
Левкин – русский писатель
Билингва – салат – говно; кн.маг.
Лейбов – профессор, ученый
Миша М-ов – директор, сердечный приступ
Русик – нефтяник, Башкирия, жертва продажной любви, сифилис
терка – переговоры
не уперлось – не нравится, не нужно, отсутствие необходимости
Лена – девушка Рус., не уперлась

***

Лето. Лютый золотой закат. Провода. Черные силуэты остроконечных башен. Сине-вишневые творожистые облака. Целостность янтарного воздуха разъята угарным газом. Но мне двадцать четыре. Мне кажется, что красота этого города пахнет раскрытой кровью Юпитера. Садовое. Красные огни. Гряда сердолика. Светофоры, как ягоды на морозе. Я хожу по магазинам. Цены ниже. Сортов сыра гораздо больше. Я тренируюсь распахивать двери. Входить внутрь Москвы. Мне нравится говорить. Я думаю, что общительность – это красиво.

– Что вас интересует? –

– Все, – отвечаю я. – Меня, в принципе, интересует. Я из Петербурга, хочу посмотреть, что носят в Москве.

На вешалках льняные брюки. Льняные пиджаки. Льняные платья. Продавец откладывает кроссворд:

– Вы знаете, я не так давно открыла этот бутик, я сама из Мадрида, хотя, моя воля, жила бы в Москве, прекрасный город для жизни, знаете, этот ритм, энергия… что-то носится в воздухе, да? Так мы привезли сюда все модное, по европейским меркам, льняное, светлое, а тут каждый день требуются вечерние платья, люди приходят и просят вечерние платья, просто такое впечатление, что на ночь вся Москва переодевается в вечерние платья.

***

Я гуляю. Целыми днями. У меня нет знакомых. Кроме жены литературного критика. Но она сидит дома, с детьми. Я хожу по улицам. В одиночестве. Мой парень дает мне деньги. Много денег. Например, двести долларов. Мне кажется, за такую сумму можно купить все необходимое – свободу, уважение, самоуважение, еду в ресторане «Му-Му». Я обедаю там. Я замечаю, что бродячие артисты пользуются мобильной связью. Они тоже заседают в «Му-Му». Солянка, фаршированные куриные ноги, черный хлеб, пирожные, пачка сигарет, Motorola. Ребята работают в паре. Йог пьет чай.

Конферансье – водку. После обеда – глотают шпаги на Старом Арбате.

Специальный магазин. Я прошу батарейный блок.

– Пятидесятый Canon? Это вчерашний день, – отвечают мне.

Ночь. Новый Арбат. Казино. Архитектуры почти не слышно. Фасады лежат на дне – за пределами заднего плана. К границам пространства не пробиться через дебри огней. Баррикады электрических вывесок. Мне нравится. Мне кажется, световая реклама – это красиво. Двадцатиэтажные атланты отращивают на собственном теле шевелящиеся кристаллы кварца. Шум ламп. Истерика огней.

Ларьки. Круглосуточные рестораны. Мода на высокие винные бокалы. Визг тормозов. За день созревшие на жаре мусорные баки согревают вечер дыханием и отделяют сок. Массивные крысы хладнокровно пересекают зону света. Торговцы розами выплескивают из ведер в черноту подворотен. Парковка. Черные мерседесы. Серебристые мерседесы. Барская спесь холеного металла. Наглаженные охранники. На прогретом асфальте лужа крови.

В ней бессильно барахтается человек. Черепно-мозговая. Я вижу, как приезжают белоснежные скорые. Чисто вымытые. Две.

***

По квартире бегают дети. Шестеро или больше. Хотя на деле я не могу понять, какие из детей – наши, а какие – соседей. Жена литературного критика прикрикивает на сына:

– Зая! Перестань! А то придут чеченцы и украдут тебя!

Я записываю в блокнот: чеченцы – то же, что и цыгане, бабаи.

Заставленная маленькая кухня. Мало места. И мало света. Литературный критик курит. Он спрашивает меня о делах. Я объясняю. Особых новостей нет. Прошла собеседование. Жду результат. Руководитель отдела очень мил, говорю я. Это странно, замечает литературный критик. Мил? Это странно, что мил.

– Понимаешь, в этом городе вообще все… здесь нет открытых вакансий, – продолжает он свою мысль, – скажем, то же самое РИА набито родственниками и любовницами Павловского. Кому нужны лишние журналисты? Сейчас вообще никому не нужны ни редакторы, ни журналисты, ни фотографы... В этом городе работа есть только для дизайнеров. И летом ничего не происходит. Понятно, тебе неприятно, но объективно это так. И вообще… Я советую тебе переговорить с человеком, который тебя сюда позвал… оговорить вопрос твоего содержания. Ну, понимаешь? Какие-то деньги необходимо оговорить…

Мне двадцать четыре. Я полагаю прагматизм и ясность в денежных вопросах оскорбительными для сторон. И я действительно не понимаю суть сказанных критиком слов. У меня нет желания спорить. Я просто не понимаю, о чем идет речь. Я молчу не потому, что стесняюсь. А потому, что мне нечего сказать.

– Просто ты должна донести мысль так… то есть… ты скажи, что по его вине все получилось не так, как было обещано, а иначе… что было сказано одно, а…

Несмотря на то что суть рассуждений критика остается для меня непостигаемой, я незаметно раскрываю под столом блокнот. Мне кажется, сказанные слова представляют собой особую краеведческую ценность. Москвичи, думаю я, деньги, местный фольклор. И записываю.

***

Мы идем на пикник. Вместе со всеми детьми. Торт «Птичье молоко». Газировка. Кто-то из детей подбирает с земли палку и, вскидывая палку, бегает вокруг фонтана. Остальные бегают так.

Я подзываю их, чтобы раздать пластиковые стаканы. Жена литературного критика рассуждает о моей гипотетической свадьбе:

– На самом деле он… довольно циничный человек… И, как мне кажется, если ты начнешь с ним жить, то… это просто ему быстро надоест. Ему нужна игра, борьба и все такое. Тебе надо быть загадочной, держать его на расстоянии, все время куда-нибудь исчезать.

– Исчезать?

– Ну, уходить куда-нибудь и не говорить куда.

Я совершенно не понимаю, о чем идет речь.

Но это состояние представляется мне естественным. Я не чувствую беспокойства. Не чувствую желания сообщить о том, что не понимаю. Альтернативные диалогу формы коммуникации кажутся мне самым обычным делом, вполне органичным человеку. А временем я не дорожу. Впереди вся жизнь. Жара – плюс тридцать. Дети норовят упасть в фонтан. Я фотографирую это. Кто-то грубо трогает мой локоть. Обернувшись, я вижу седую женщину.

– Вы не имеете права снимать в общественных местах! – кричит она. – А если я случайно попаду в кадр?! Я не хочу этого. То, что вы делаете, недопустимо. Это наглость. Вы не имеете права!

Я записываю слова этой женщины в блокнот. А заодно записываю и слова жены литературного критика: уходить куда-нибудь и не говорить куда. Я не планирую так поступать. Просто мысль об игре и борьбе кажется мне забавной. С чисто эстетической точки зрения. Моих собственных мыслей в блокноте – нет. Думаю, их попросту не было. Как таковых.

***

Раннее утро. Перрон. Армянская музыка. Холодно. Пахнет пирожками. Поезд подходит тихо и беззвучно упирается носом в тупик колеи.

Экспрессии задают носильщики. Я всего третий месяц в Москве. Но уже встречаю друга из Петербурга.

– Похоже на Турцию, – говорит он, выходя из вагона. – Ненавижу Москву. Пойдем отсюда только, Христа ради. Ненавижу вокзалы. Сейчас возьмем цыпленка и поедем в Орехово. В Орехово найдем дешевую пивную.

– Орехово очень далеко, – объясняю я.

И говорю, что ни в какую пивную не пустят со своим цыпленком.

Мы идем по проспекту Мира. Грохот ветра и рев моторов. Половину слов я просто не слышу. Вывернутая панцирем вниз Рижская эстакада болит от холода. Мой друг останавливается и смотрит слезящимися глазами.

– Да что же это за город такой?! – кричит он, превозмогая улицу. – Невозможно найти нормальную пивную! Господи, где здесь купить полташку за десять рублей?

Я беру его за руку. Не нервничай, прошу я. Мне жаль, что мой друг так страдает. Москва вовсе не кажется мне такой уж турецкой. Напротив. Подумать только – бродячие артисты могут позволить себе мобильные телефоны. Конечно, в большом театре люди шелестят фольгой, разворачивая конфеты прямо во время спектакля. Это дурно.

Но зато здесь открыта «И...я». Коробки для носков, корзины для белья, чехлы для костюмов, фрикадельки с брусничным соусом. В любом большом супермаркете можно купить килограмм креветок за девяносто девять рублей.

– И что, действительно метро до часу ночи работает? – спрашивает мой друг.

– Да, можешь не торопиться.

Мы пьем вино в каком-то подвале на Пушкинской. Тепло и душно. Дым выедает глаза.

– Можешь на такси вообще поехать, – говорю я.

– На такси?

Мой друг потрясен:

– И что, никаких мостов?

– Никаких мостов.

– Всю ночь?!

– Всю ночь.

– Какой кошмар, – говорит он и трет руками лицо, выжженное изнутри бессонницей и алкоголем.

Авторизуйтесь, чтобы продолжить чтение. Это быстро и бесплатно.

Регистрируясь, я принимаю условия использования

Рекомендуемые статьи

Андреевский крест Андреевский крест

Андрей Малахов дает большое интервью Сергею Минаеву после ухода с Первого канала

Esquire
Дары природы Дары природы

Це­лый ме­сяц ре­дак­тор Vogue сво­и­ми ру­ка­ми пек­ла хлеб, вы­жи­ма­ла мо­ло­ко из мин­да­ля и чуть бы­ло не за­ве­ла соб­ствен­ный ого­род. Сто­ит ли кра­со­та та­ких усилий?

Vogue
Лучше, чем жизнь Лучше, чем жизнь

Традиционно самыми ресурсоемкими считались спецэффекты для кино

Популярная механика
Основы мировой экономии Основы мировой экономии

Сколько бы ты ни зарабатывала, лишних денег, как известно, не бывает

Cosmopolitan
Стихийная застройка Стихийная застройка

Что посмотреть в Венеции, Брюгге, Амстердаме, Удайпуре и Гетеборге

GQ
Встреч­ные тре­бования Встреч­ные тре­бования

Что об­ще­го у лю­дей, су­мев­ших по­стро­ить счаст­ли­вые от­но­ше­ния?

Glamour
Близкое соседство Близкое соседство

Маркетолог Арина Гребельская создала самую успешную на данный момент московскую районную группу в «Фейсбуке» – Airport / Sokol Da Neighborhood. Мы расспросили Арину о том, как можно объединить жителей в соцсети, как помочь малому бизнесу и что такое гражданское общество на примере пары городских районов – Аэропорта и Сокола.

СНОБ
Jaguar XE S Jaguar XE S

Подтянутый облик английского седана прекрасно сочетается с V-образной «шестеркой». Этот «котик» не боится конкуренции с немецкими соперниками.

Quattroruote
Вечное сияние Вечное сияние

Вся Москва в ноябре была увешана афишами с ее лицом: спешите видеть «Живое интервью» с Катрин Денев в Доме музыки. Перед концертом с великой звездой французского кино пообщался Сергей Николаевич.

СНОБ
Infiniti QX50 Infiniti QX50

Рестайлинг кроссовера Infiniti не совсем обычен: дело не ограничилось оптикой, бамперами, колесными дисками, новыми цветами и прочими крайне важными вещами. QX50 стал длиннее!

АвтоМир
15 мыслей Мартена Фуркада 15 мыслей Мартена Фуркада

В этом сезоне французский биатлонист попробует побить собственный рекорд и стать обладателем Кубка мира шестой год подряд.

GQ
Провероч­ная работа Провероч­ная работа

Елена Летучая точ­но зна­ет, кто она та­кая и чего хо­чет

Glamour
Ohayōgozaimasu, Tokyo!* Ohayōgozaimasu, Tokyo!*

За что я люблю путешествия, так это за моменты, когда ты перестаешь чувствовать себя гостем в новом городе и ощущаешь себя местным жителем. Как сейчас помню: в шестом часу утра выбегала на улицу, наливала кофе, чтобы взять с собой. Воздух в это время всегда пахнет по особенному, вдыхая его вперемешку с глотками кофе, я торопливо шагала к метро вместе со строго одетыми женщинами и мужчинами – все как один в черных костюмах и белых рубашках. У станции Mitsukoshimae громко звенели массивные жалюзи просыпающегося банковского здания. Нажимаю кнопку напротив, лифт спускает меня в подземку. Все по расписанию. Доброе утро, Токио!

АвтоМир
Играй, гормон Играй, гормон

Котик и мразь одновременно? Патриот и ксенофоб? Как это может сочетаться в одном человеке? Всему виной окситоцин.

GQ
Андрей Орлов Андрей Орлов

Бодлера называли «про́клятым поэтом». Андрей Орлов скорее проклинаемый поэт

Maxim
Эпоха авто на электричестве Эпоха авто на электричестве

В этом году автосалон в Париже прошел целиком и полностью под знаком электромобилей. CHIP расскажет о главных премьерах и поделится своими впечатлениями.

CHIP
Чьи пушки стреляют в кино? Чьи пушки стреляют в кино?

Как оружие оказывается на съемочной площадке и чьи пальцы жмут на курок

Playboy
Исчезнувшая греза Михаила Врубеля Исчезнувшая греза Михаила Врубеля

Как Надежда Забела стала для Михаила Врубеля его Грезой

Караван историй
Майн кайф Майн кайф

Гитлер был не только вегетарианцем, но и самым настоящим наркоманом

Maxim
Renault Duster Dakar Renault Duster Dakar

Его называют кроссовером, сравнивают с автомобилями вроде Hyundai Creta и Suzuki Vitara и покупают для передвижения по городу. На самом деле с Duster все должно быть иначе. Спецверсия Duster Dakar это доказала.

АвтоМир
Сверхновая еда Сверхновая еда

Согласно докладу ООН за 2015 год, посвященному продовольственной безопасности, 795 млн человек, или почти 10% жителей планеты, постоянно страдают от голода. В некоторых регионах Африки голодают до 30% населения, в Латинской Америке, Океании и Азии — 11–15%. В то же время гигантские аграрные холдинги в других регионах мира — в Австралии или Восточной Европе — сталкиваются с переизбытком продукции. Бесконечное наращивание объемов выпуска еды и работа по снижению себестоимости делают процесс производства все менее экологичным, а продукты — менее полезными. Но есть надежда решить все эти проблемы: ученые по всему миру пытаются создать новую универсальную еду — дешевую, полезную и доступную. Журнал РБК выбрал некоторые особенно интересные проекты, которые помогут победить голод в ближайшем будущем.

РБК
Верю - не верю Верю - не верю

Премьера телесериала «Молодой Папа» состоялась на Венецианском кинофестивале, что не совсем типично для работ такого рода. Впрочем, он нетипичен во всем: вроде бы Соррентино снимал фильм о харизматичном Папе и вере, а получилось – и о современной политике, и о природе власти. C 1 декабря весь первый сезон «Молодого Папы» доступен на «Амедиатеке». Накануне российской премьеры мы встретились с Джудом Лоу, чтобы расспросить его о противоречивом характере Ленни Белардо, работе с Паоло Соррентино и, конечно, о вере.

The Rake
Нежный возраст Нежный возраст

Еще вчера нежный и послушный, ребенок внезапно стал конфликтным и неуправляемым? В вашей семье начинается непростой “подростковый период”. Как пережить его с минимальными потерями?

Добрые советы
Везет или не везет? Везет или не везет?

Мы сравнили четыре системы полуавтономного управления, которые близко подошли к черте, за которой наступят времена, когда автомобили откажутся от услуг водителей.

Quattroruote
Ужин по обмену Ужин по обмену

Москва впервые приняла участие в международном фестивале Gelinaz! Shuffle. Лучшие повара мира меняются ресторанами и инкогнито готовят ужин. За этим кулинарным свингом в столичном White Rabbit следил Иван Глушков.

GQ
Полет нормальный Полет нормальный

Двадцать шесть лет, год в статусе премьера Большого театра. Все главные роли в основных балетах страны – его: Спартак, принц Зигфрид и Роберт в «Лебедином озере», Курбский в «Иване Грозном», Хозе в «Кармен-сюите». Денис Родькин рассказал «Снобу» о конкуренции, отношении к творческим неврозам и имиджу в соцсетях.

СНОБ
Дама под вуалью Дама под вуалью

Аглая Шиловская начала играть на сцене уже в четыре года

Maxim
Псыхология Псыхология

Если труд и сделал человека человеком, то не один, а вместе с собакой

Maxim
Lexus LC 500 Lexus LC 500

Идеальная лента асфальта вьется по склонам холмов в затерянном уголке Андалусии. Ни встречных машин, ни попуток. И только редкие бегуны сбиваются с шага, чтобы успеть достать телефон и включить камеру – новое японское купе производит неслабый эффект на окружающих. И не только на них.

Quattroruote
Красотки из Синалоа Красотки из Синалоа

Playboy отправился на землю Эль Чапо, чтобы увидеть надежду и опасность

Playboy
Открыть в приложении