Интервью с Владиславом Наставшевым.

СНОБРепортаж

Персона

Владислав Наставшев

Один на льдине

Портрет на фоне спектакля «Кузмин. Форель разбивает лед» в «Гоголь-центре».

Текст — Сергей Николаевич
Фотографии — Иван Кайдаш
Стиль — Елисей Косцов

Звезда на сцене. Пятиконечная конструкция, похожая на залитый каток. Лед под ногами, лед в душе. Льдом замурована память. А под ним светящаяся бездна. С виду похоже на аквариум, однако внутри глубоко, темно и обдает мертвенным холодом. Но потом что-то начинает происходить. Даже непонятно что. Как будто враз потеплело и лед начал таять на глазах. Весна? Любовь? Один удар, другой, третий... И невероятный мужской голос, какой-то почти альтовой пронзительности и чисто ты, поет про «шабли во льду». И что-то вдруг ожило, заиграло, засверкало. Какая-то совсем другая реальность завибрировала поверх жесткой театральной конструкции. Стихи стали объятиями, танцем, музыкой, «полетами во сне и наяву»... театром.

Укороченный тренч, Louis Vuitton; джемпер, Falconeri.

«Последний стыд и полное блаженство»

Впервые имя Владислава Наставшева я услышал в Риге, где до сих пор невозможно попасть на его хит «Озеро надежды». Все билеты распроданы за месяц вперед. Единственный спектакль, который идет на русском языке в Новом Рижском театре. Впрочем, ничего удивительного: сам Влад Наставшев русский. Учился в Петербурге на курсе у Л. А. Додина. Потом были в его жизни и Лондон, и Париж. И вот теперь Москва, еще один его «порт постоянной приписки». Здесь у него в «Гоголь-центре» идут два спектакля. Еще была «Медея». которую по независящим от театра обстоятельствам больше не играют. И вот теперь четвертый спектакль — «Кузмин. Форель разбивает лед» из новой поэтической театральной серии «Звезда».

Он из поколения режиссеров новой формации. Не бунтари и не главари, как раньше. Одиночки со своими пристрастиями, темами и приемами. У каждого свой голос, мгновенно узнаваемый буквально с первых минут спектакля. Однажды я слышал, как Влад поет, подыгрывая себе на фортепьяно. Стиль довоенных берлинских кабаре. Надтреснутый тенор, блондинистый пробор, узкий галстук на шее, как удавка. Запрокинутый профиль в профессорских очках. И что-то такое пронзительное в ля-миноре. Голос из подполья, человек из тени, персонаж, «одетый в ночь». То ли незнакомец из фильмов Линча и Вендерса, то ли герой прозы Кристофера Ишервуда и Альбера Камю. Есть во Владе эта не поддающаяся объяснению угловатая иностранность, которую не сыграешь, не сымитируешь и не изобразишь. С такими лицами, как у него, раньше любили брать на роли гестаповцев или наших разведчиков в тылу врага. Впрочем, чему удивляться? Все-таки Влад — рижанин, пусть и из спального района, который он прославил в своем «Озере надежды». Пусть его прошлое, как когда-то шкафы его мамы, переполнены бедным скарбом советских времен, оставшимся от какой-то прошлой жизни, которую он даже не очень помнит, но она то и дело врывается шаровой молнией в пространство его спектаклей, заряжая их каким-то таинственным электричеством и новым светом.

Сорочка, Dior Homme; пальто, Dries Van Noten.

Может, поэтому он всегда предпочитает минимум декора и пустую наклонную сцену. Он не любитель шумных эффектов. Знает, как работать в театре с тишиной, как научить актеров выражать самые сложные мысли и чувства предельно просто — одним жестом, взглядом, позой. Умеет безошибочно настраивать зрительный зал на ответную волну нежности. А еще он пишет музыку. Ее много в новом спектакле. «Музычка», как любил говорить сам Кузмин. Ведь, кроме всего прочего, автор «Форели» вошел в историю как неподражаемый исполнитель собственных «песенок», манерных, прелестных, игривых. Не знаю, сохранились ли их клавиры. Но даже если и так, то режиссер ими не воспользовался, а сочинил свою музыку, придав кузминским стихам совсем новое звучание. Музыка Наставшева — это то, что происходит со льдом, когда он тает. Чистая, прозрачная, сверкающая вода. В нее бросается с крутого обрыва возлюбленный главного героя, она тихо плещет за бортом, отражаясь в иллюминаторах океанского лайнера («Стояли холода, и шел "Тристан", / В оркестре пело раненое море»).

Никто не умел так обольщать, очаровывать, соблазнять, как Кузмин, этот граф Калиостро русской поэзии. «Последний стыд и полное блаженство» — вот тайная формула его творчества и неизменный девиз жизни. Он никогда не числился в первых рядах пантеона страдальцев, праведников и гениев. Не страдалец — все-таки умер своей смертью в пожилом, по тогдашним меркам, возрасте на больничной койке. Совсем не праведник и даже наоборот. Что касается гениальности, тоже до последнего времени имелись на этот счет сомнения. Хотя его главный поэтический сборник «Форель разбивает лед» любые вопросы снимает. Конечно, гений, но так и не ставший гранитным памятником. Отечественное литературоведение задвинуло его в какую-то странную резервацию, в душную гейскую глушь, о которой полагается говорить со снисходительной улыбкой («ну мы же с вами все понимаем, о чем эти стихи»).

Укороченный тренч, Louis Vuitton; часы, Omega.

Что стало тому причиной? Ориентация, которую Кузмин никогда не скрывал, или демонстративное отсутствие интереса ко всякой политике и борьбе за «место у колонн»? Или, может, отсутствие высоких покровителей и правильных промоутеров? Трудно сказать. Тут все сошлось, включая клеймо «неудачника», так и не сумевшего вписаться в высшую литературную номенклатуру. К тому же его окружение и привязанности тоже не располагали к попаданию в школьные хрестоматии. Тут и многолетний любовный треугольник с участием Юрия Юркуна и «Снежной Психеи» Ольги Гильдебрандт. И какая-то вполне себе второстепенная, мятая питерская публика, которая, судя по кузминскому дневнику 1934 года, беспрерывно чем-то закусывает, выпивает, флиртует, злословит и танцует под патефон в ожидании своей невеселой участи. А где-то в стороне от них сидит он, пожилой поэт в обносках. Уже не поет, не шутит и не язвит, а только сипло квохчет, невозмутимо фиксируя собственное тихое угасание и маленькие радости, «признаки неистребимой, милой жизни», которые время от времени еще случались и без которых, наверное, было бы совсем грустно.

Авторизуйтесь, чтобы продолжить чтение. Это быстро и бесплатно.

Регистрируясь, я принимаю условия использования

Рекомендуемые статьи

Пейзаж с чашкой кофе, или из чего состоит Орхан Памук Пейзаж с чашкой кофе, или из чего состоит Орхан Памук

Интервью с Орханом Памуком.

СНОБ
Замучили колики? Спешим на помощь малышу! Замучили колики? Спешим на помощь малышу!

Почему возникают колики, являются ли они заболеванием и как помочь малышу?

9 месяцев
Настоящая Эмманюэль Настоящая Эмманюэль

История героини классики эротического кино 70-х

Playboy
Юлия Александрова и Жора Крыжовников: Как в кино Юлия Александрова и Жора Крыжовников: Как в кино

Интервью с актрисой Юлией Александровой и режиссером Жорой Крыжовниковым

Караван историй
Роберт Бинет. Превращая Орфея в Эвридику Роберт Бинет. Превращая Орфея в Эвридику

Очерк о хореографе Роберте Бинете

СНОБ
Екатерина Шульман: «Если вы разобщены, вас не существует» Екатерина Шульман: «Если вы разобщены, вас не существует»

В обществе растет явное напряжение, власти все чаще проявляют некомпетентность, а мы чувствуем бессилие и страх. Где искать ресурсы в такой ситуации? Пробуем посмотреть на социальную жизнь глазами политолога Екатерины Шульман.

Psychologies
Тело в дело Тело в дело

Топ-модель Марина Линчук спасает Мальдивы и свою карьеру.

Tatler
Сборная «Матч ТВ» Сборная «Матч ТВ»

Канал «Матч ТВ» поделился с нами своими главными победами: своими ведущими.

Maxim
BMW 3 серии BMW 3 серии

«Трешка» шестого поколения (F30) числится среди «баварцев» наиболее надежной

АвтоМир
Теория женского рода: самые яркие женщины научпопа Теория женского рода: самые яркие женщины научпопа

Ученые и журналистки, которые совершают открытия и продвигают науку в массы

Forbes
Audi A5 Sportback Audi A5 Sportback

Рецепт прежний: смешать купеобразный силуэт с практичностью пятидверки

Quattroruote
Разогнать мозг Разогнать мозг

Мозг всегда работает на сто процентов

Maxim
Хорошо сидим Хорошо сидим

Когда семиместный автомобиль становится необходимостью

Quattroruote
«Никуда мы не уйдем от нашего проклятия, везде труба» «Никуда мы не уйдем от нашего проклятия, везде труба»

Что заставило Зиявудина Магомедова поверить в перспективы технологии Hyperloop

Forbes
“Обрести связь с реальностью и понять, в чем наш интерес” “Обрести связь с реальностью и понять, в чем наш интерес”

Пробуем посмотреть на социальную жизнь глазами политолога Екатерины Шульман

Psychologies
Выйти из тени Выйти из тени

Ирина Безрукова: о том, как ей удается жить в состоянии постоянной конкуренции.

Добрые советы
Ирина Хонда: Мы с Витей опытные гонщики Ирина Хонда: Мы с Витей опытные гонщики

Ирина Хонда — о том, как стала пятой женой Проскурина

Караван историй
Toyota Prius Toyota Prius

Он все так же способен проезжать по 20 км на одном литре бензина

Quattroruote
Плохой Олли Плохой Олли

Повеса и хулиган Оливер Рид не терял лицо разве что в присутствии любимой собаки

The Rake
Король и шут Король и шут

Чарли Ханнэм о роли короля Артура.

GQ
MсLaren 570S MсLaren 570S

Гимн легкости, который превращает каждый поворот в удовольствие

Quattroruote
«Я адепт времени невеликой режиссуры» «Я адепт времени невеликой режиссуры»

Режиссер Борис Павлович — о том, как не преодолевать, а стирать границы

Русский репортер
Раннее развитие: зачем это детям и... родителям? Раннее развитие: зачем это детям и... родителям?

Отвечают ли модные методики раннего развития потребностям детей

Psychologies
Физи­ка тела Физи­ка тела

Хореограф Владимир Варнава смело пишет новые главы в истории русского балета.

Vogue
Будда с Маунтстрит Будда с Маунтстрит

Дуглас Хейвард. Портной для шоу-бизнеса

The Rake
Зиявудин Магомедов: «Никуда мы не уйдем от нашего проклятия, везде труба» Зиявудин Магомедов: «Никуда мы не уйдем от нашего проклятия, везде труба»

Интервью с Зиявудином Магомедовым о инновациях и технологиях

Forbes
Максим Фирсов и Сергей Полиссар Максим Фирсов и Сергей Полиссар

Создатели сервиса доставки еды Foodfox о своем бизнесе.

GQ
Мы говорим, но нас не слышат: что делать? Мы говорим, но нас не слышат: что делать?

Умение грамотно доносить мысли нужно не только тем, кто занят в рекламе, политике или журналистике. Часто карьера, личное счастье и здоровье зависят от того, как мы обращаемся со словами. Эксперт в области коммуникации Фрэнк Лунц объясняет, чем эффективное общение отличается от неэффективного.

Psychologies
Он знает боль Он знает боль

Конор Макгрегор готовится к главному бою в своей карьере.

GQ
Как важ­но стать серьезным Как важ­но стать серьезным

Александр Цекало - продюсер лучших сериалов в России. И это не шутка.

Tatler
Открыть в приложении