Владислав Наставшев. Один на льдине

Интервью с Владиславом Наставшевым.

СНОБРепортаж

Персона

Владислав Наставшев

Один на льдине

Портрет на фоне спектакля «Кузмин. Форель разбивает лед» в «Гоголь-центре».

Текст — Сергей Николаевич
Фотографии — Иван Кайдаш
Стиль — Елисей Косцов

Звезда на сцене. Пятиконечная конструкция, похожая на залитый каток. Лед под ногами, лед в душе. Льдом замурована память. А под ним светящаяся бездна. С виду похоже на аквариум, однако внутри глубоко, темно и обдает мертвенным холодом. Но потом что-то начинает происходить. Даже непонятно что. Как будто враз потеплело и лед начал таять на глазах. Весна? Любовь? Один удар, другой, третий... И невероятный мужской голос, какой-то почти альтовой пронзительности и чисто ты, поет про «шабли во льду». И что-то вдруг ожило, заиграло, засверкало. Какая-то совсем другая реальность завибрировала поверх жесткой театральной конструкции. Стихи стали объятиями, танцем, музыкой, «полетами во сне и наяву»... театром.

Укороченный тренч, Louis Vuitton; джемпер, Falconeri.

«Последний стыд и полное блаженство»

Впервые имя Владислава Наставшева я услышал в Риге, где до сих пор невозможно попасть на его хит «Озеро надежды». Все билеты распроданы за месяц вперед. Единственный спектакль, который идет на русском языке в Новом Рижском театре. Впрочем, ничего удивительного: сам Влад Наставшев русский. Учился в Петербурге на курсе у Л. А. Додина. Потом были в его жизни и Лондон, и Париж. И вот теперь Москва, еще один его «порт постоянной приписки». Здесь у него в «Гоголь-центре» идут два спектакля. Еще была «Медея». которую по независящим от театра обстоятельствам больше не играют. И вот теперь четвертый спектакль — «Кузмин. Форель разбивает лед» из новой поэтической театральной серии «Звезда».

Он из поколения режиссеров новой формации. Не бунтари и не главари, как раньше. Одиночки со своими пристрастиями, темами и приемами. У каждого свой голос, мгновенно узнаваемый буквально с первых минут спектакля. Однажды я слышал, как Влад поет, подыгрывая себе на фортепьяно. Стиль довоенных берлинских кабаре. Надтреснутый тенор, блондинистый пробор, узкий галстук на шее, как удавка. Запрокинутый профиль в профессорских очках. И что-то такое пронзительное в ля-миноре. Голос из подполья, человек из тени, персонаж, «одетый в ночь». То ли незнакомец из фильмов Линча и Вендерса, то ли герой прозы Кристофера Ишервуда и Альбера Камю. Есть во Владе эта не поддающаяся объяснению угловатая иностранность, которую не сыграешь, не сымитируешь и не изобразишь. С такими лицами, как у него, раньше любили брать на роли гестаповцев или наших разведчиков в тылу врага. Впрочем, чему удивляться? Все-таки Влад — рижанин, пусть и из спального района, который он прославил в своем «Озере надежды». Пусть его прошлое, как когда-то шкафы его мамы, переполнены бедным скарбом советских времен, оставшимся от какой-то прошлой жизни, которую он даже не очень помнит, но она то и дело врывается шаровой молнией в пространство его спектаклей, заряжая их каким-то таинственным электричеством и новым светом.

Сорочка, Dior Homme; пальто, Dries Van Noten.

Может, поэтому он всегда предпочитает минимум декора и пустую наклонную сцену. Он не любитель шумных эффектов. Знает, как работать в театре с тишиной, как научить актеров выражать самые сложные мысли и чувства предельно просто — одним жестом, взглядом, позой. Умеет безошибочно настраивать зрительный зал на ответную волну нежности. А еще он пишет музыку. Ее много в новом спектакле. «Музычка», как любил говорить сам Кузмин. Ведь, кроме всего прочего, автор «Форели» вошел в историю как неподражаемый исполнитель собственных «песенок», манерных, прелестных, игривых. Не знаю, сохранились ли их клавиры. Но даже если и так, то режиссер ими не воспользовался, а сочинил свою музыку, придав кузминским стихам совсем новое звучание. Музыка Наставшева — это то, что происходит со льдом, когда он тает. Чистая, прозрачная, сверкающая вода. В нее бросается с крутого обрыва возлюбленный главного героя, она тихо плещет за бортом, отражаясь в иллюминаторах океанского лайнера («Стояли холода, и шел "Тристан", / В оркестре пело раненое море»).

Никто не умел так обольщать, очаровывать, соблазнять, как Кузмин, этот граф Калиостро русской поэзии. «Последний стыд и полное блаженство» — вот тайная формула его творчества и неизменный девиз жизни. Он никогда не числился в первых рядах пантеона страдальцев, праведников и гениев. Не страдалец — все-таки умер своей смертью в пожилом, по тогдашним меркам, возрасте на больничной койке. Совсем не праведник и даже наоборот. Что касается гениальности, тоже до последнего времени имелись на этот счет сомнения. Хотя его главный поэтический сборник «Форель разбивает лед» любые вопросы снимает. Конечно, гений, но так и не ставший гранитным памятником. Отечественное литературоведение задвинуло его в какую-то странную резервацию, в душную гейскую глушь, о которой полагается говорить со снисходительной улыбкой («ну мы же с вами все понимаем, о чем эти стихи»).

Укороченный тренч, Louis Vuitton; часы, Omega.

Что стало тому причиной? Ориентация, которую Кузмин никогда не скрывал, или демонстративное отсутствие интереса ко всякой политике и борьбе за «место у колонн»? Или, может, отсутствие высоких покровителей и правильных промоутеров? Трудно сказать. Тут все сошлось, включая клеймо «неудачника», так и не сумевшего вписаться в высшую литературную номенклатуру. К тому же его окружение и привязанности тоже не располагали к попаданию в школьные хрестоматии. Тут и многолетний любовный треугольник с участием Юрия Юркуна и «Снежной Психеи» Ольги Гильдебрандт. И какая-то вполне себе второстепенная, мятая питерская публика, которая, судя по кузминскому дневнику 1934 года, беспрерывно чем-то закусывает, выпивает, флиртует, злословит и танцует под патефон в ожидании своей невеселой участи. А где-то в стороне от них сидит он, пожилой поэт в обносках. Уже не поет, не шутит и не язвит, а только сипло квохчет, невозмутимо фиксируя собственное тихое угасание и маленькие радости, «признаки неистребимой, милой жизни», которые время от времени еще случались и без которых, наверное, было бы совсем грустно.

Авторизуйтесь, чтобы продолжить чтение. Это быстро и бесплатно.

Регистрируясь, я принимаю условия использования

Рекомендуемые статьи

Пейзаж с чашкой кофе, или из чего состоит Орхан Памук Пейзаж с чашкой кофе, или из чего состоит Орхан Памук

Интервью с Орханом Памуком.

СНОБ
Надежда Бабкина: Секрет молодости – в жажде жизни Надежда Бабкина: Секрет молодости – в жажде жизни

Надежда Бабкина уверена: для сильной женщины – нет преград.

Лиза
Разбор Тёмы Разбор Тёмы

Артемий Лебедев – о дебатах с Навальным, туалетах и аллергии

Esquire
Выйти из тени Выйти из тени

Ирина Безрукова: о том, как ей удается жить в состоянии постоянной конкуренции.

Добрые советы
Новые законы робототехники Новые законы робототехники

Должны ли роботы получить правовой статус электронных лиц?

Популярная механика
Лучший репортер Америки Лучший репортер Америки

Нелли Блай была среди тех, кто стоял у истоков современной журналистики

GEO
Героиня — Саша Фролова Героиня — Саша Фролова

Почему искусство должно развлекать, и чем плохи тексты «что хотел сказать автор»

Numéro
Актриса — Алла Демидова Актриса — Алла Демидова

Интервью с актрисой Аллой Демидовой в ожидании премьеры ее моноспектакля

Numéro
В луч­шем свете В луч­шем свете

«Певи­ца года Glamour» Елена Темни­ко­ва о любимом отдыхе и новом альбоме.

Glamour
Космические огурцы Космические огурцы

За год «Долина овощей» увеличила выручку вчетверо благодаря теплицам

РБК
Фредерик Бегбедер: «Я написал, что любовь длится три года. А потом опроверг себя» Фредерик Бегбедер: «Я написал, что любовь длится три года. А потом опроверг себя»

Ему 51, и вся его жизнь – предмет зависти мужчин. Сплошные вечеринки и красивые женщины, которые его обожают, карьера успешного писателя, третий брак с красавицей моделью, жизнь между Парижем и Страной Басков. Недавно Фредерик Бегбедер второй раз стал отцом. Можно подумать, что писатель наконец остепенился? Не все так просто…

Psychologies
Лучший город галактики Лучший город галактики

Зачем Тюмени пафос и всемирные амбиции

Русский репортер
Тело в дело Тело в дело

Топ-модель Марина Линчук спасает Мальдивы и свою карьеру.

Tatler
Nissan Juke Nissan Juke

Кроссовер по надежности оказался твердым хорошистом.

АвтоМир
Наука против старости Наука против старости

Десять способов остаться молодым и здоровым

Русский репортер
Кипр наш! Кипр наш!

Почему все больше российских айтишников уезжают на остров в Средиземном море

РБК
Доходное зерно Доходное зерно

«Лаборатория кофе» перевыполнила план обжарки кофе в шесть раз

Forbes
Мир для двоих Мир для двоих

Интервью с Паулиной Андреевой и Федором Бондарчуком

L’Officiel
Дар Лизы Дар Лизы

Очерк Ксении Соколовой о Елизавете Глинке.

СНОБ
Lexus LS Lexus LS

Пятое поколение флагманского седана японского премиум-бренда

Quattroruote
Кто сыграет королеву? Кто сыграет королеву?

Очерк Сергея Николаевича о новой роли Инны Чуриковой.

СНОБ
Ольга Шелест: В воспитании самое главное – не перегнуть палку Ольга Шелест: В воспитании самое главное – не перегнуть палку

30 марта на Канале Disney стартовал новый сезон шоу «Это моя комната!». Ведущей стала Ольга Шелест

Лиза
Малыш, ты меня волнуешь Малыш, ты меня волнуешь

Фигуристка Евгения Медведева — о победах и пьедесталах.

Tatler
Миры Линча Миры Линча

В мае 2017 года мы увидим продолжение легендарного «Твин Пикса»

The Rake
Актриса — Ингеборга Дапкунайте Актриса — Ингеборга Дапкунайте

Ингеборга Дапкунайте в новом спектакле Максима Диденко

L’Officiel
Грезы Лаврентьевой горы Грезы Лаврентьевой горы

В майские дни Прага расцветает. А в себя она влюбляет круглый год — и навсегда

GEO
Платформа «Отель» Платформа «Отель»

Андрей Якунин инвестирует в гостиницы сотни миллионов евро

Forbes
В отрыв! В отрыв!

Как и почему россияне уходят в частное предпринимательство.

Русский репортер
Как остановить живодерство Как остановить живодерство

Владимир Панов: «Я не защитник животных»

Русский репортер
«Зрение осталось у меня внутри»: история слепого фотографа «Зрение осталось у меня внутри»: история слепого фотографа

Мы часто стыдимся того, что может вырвать нас из рядов здоровых людей: плохого зрения, лысины, шрама на видном месте. Но ограничения могут побудить нас исследовать свои возможности и открыть в себе необычные дарования. История слепого фотохудожника Александра Журавлева – об этом.

Psychologies
Открыть в приложении