Отрывок из фантастической истории маленькой плантации магических растений

СНОБКультура

Некод Зингер: Мандрагоры

Иллюстрация: Wikimedia
Иллюстрация: Wikimedia

Каждую неделю Илья Данишевский отбирает для «Сноба» самое интересное из актуальной литературы. Сегодня мы публикуем фрагмент романа Некода Зингера «Мандрагоры», вышедшего в издательстве Salamandra P.V.V. Это фантасмагорическая история маленькой плантации магических растений и жителей Иерусалима середины 1880-х годов, или «конструктор конца времен», медитация на Песни Песней, притча о мученике языка — переводчике. Некод Зингер родился в Новосибирске, жил в Ленинграде и Риге. Последние 30 лет живет в Иерусалиме. Художник, писатель, переводчик. Пишет на двух языках и переводит с трех с половиной. Создал вместе с Гали-Даной Зингер журнал «Двоеточие»

(Фрагмент главы VI)

Зима в Иерусалиме в этому году очень долго не может войти в свои права. Месяц сменяет месяц, переменчивый хешван уступает дорогу кислеву с его чудом светильника и ханукальными денежками, но и тот, едва побрызгав мелким дождичком на вторую и третью свечу, осекается, передав очередь тевету. Наступает тевет. И что же? Солнышко светит, ветер дует порывами со стороны пустыни и пыль, прах и песок носятся над городом, словно дух Божий над водою во времена всеобщего первобытного хаоса.

И вот, на десятый день тевета погода резко меняется — с моря вдруг налетает сильнейший ветер, холодный и влажный, и начинает распахивать двери и окна, гнуть и ломать деревья и гнать пред собою людей. Стада шляп катятся по земле, неистово вертясь. Тучи пыли, смешанной с водой, погружают всё в сплошной серый туман. Вечером разражается настоящий ливень и воцаряется ужасный холод. Ночью становится еще холоднее и дождь преображается в снег.

Снег в Иерусалиме. Залетный гость с дальнего Севера.

Прислушайтесь, дамы и господа, к шепоту святого языка: шелег бирушалаим… Словно заботливые небеса, струящие белое и мягкое, подобное манне в пустыне для израненных, издерганных гортанными приказами душ, приглушили всё, что было резким и громким в речи самой природы. Великая милость ниспослана детям Яакова. В невообразимой тишине ночи город медленно погружается по самые уши в нежнейшую белую перину. Только бы не утонул он вовсе в этом даре Всевышнего! Снег в Иерусалиме — всегда благословение на грани проклятия, как если бы Всемилостивейший, забывший меру, вместо шестисот тысяч корзин с белой сладкой благодатью сыпал бы в пустыне на онемевший от счастия народ свой, не переставая, мириады возов ее, день за днем, год за годом… Благословен ты, Господь, Бог наш, Владыка Вселенной, сила и могущество коего наполняют мир!

Но к утру снегопад улегся. От оглушительной тишины просыпаются поутру в своих постелях первые жители квартала Бейс Яаков. В узкие прорези ставней просачивается какой-то небывалый свет. Приоткрыли ставни, выглянули в окошки… Благословен ты Господь, Бог наш, Владыка Вселенной, добрый и творящий добро!

Белым-бело в квартале, и белизна эта выходит далеко за его пределы. Весь мир облачился в праздничные лилейные одежды, чистый от греха, словно новорожденный младенец, не знающий ни лукавства, ни мудрости, а лишь тихий восторг чистого листа, на котором ни один автор еще ничего не написал. Под белым покрывалом покоится неразличимая в общем молочном сиянии Яффская дорога. Шнеллеров посад глядит на свет шварцвальдским тортом под взбитыми сливками с одинокой свечою колокольни. На русском православном подворье праздник — бородатые мужики и черницы в рясах, вспомнив свои Кострому да Псков, бросаются снежками, резвятся в снегу, что твои мамонтята, вовсе позабыв о всяком благочестии.

Двойра выглядывает во двор, с трудом отворив заваленную снегом дверь. Открывшийся вид живо напоминает ей, как они, семилетние, спрятали под снегом украденную подружкой Ханой из буфета в доме Киршенбаумов банку с инжирным вареньем. У них-то, бедняков горьких, такой роскоши и в помине не было, так Хана в тот день, двадцать лет назад, когда вот так же выпал густой снег и весь их двор утонул под ним, утащила банку из-под носа у матери, и они зарыли ее в сугробе у колодца. И такая на нее теперь при этом воспоминании любовь накатила, так захотелось всё-всё простить «этой гойке» за ее детское добросердечие — и ее дурацкую красоту, и несуразные манеры, и то, что она невесть что о себе возомнила и запросто болтает на святом языке с мужчинами, словно праматерь какая-то… Так и не успела Двойреле тогда до этой банки добраться прежде чем весь снег не растаял и не потек. А кто раньше всех к колодцу пошел, меся ногами мокрую снежную кашу, как не господин Киршенбаум собственной персоной! И что ему так понадобилась вода из колодца, когда кругом все было в снегу? Госпожа Киршенбаум, видите ли, внушила ему, что талый снег грязный! Вытащив на цепи ведро воды, он поставил его не на бортик колодца, как делали все разумные хозяева и хозяйки, чтобы затем перелить воду в свою посуду, нет, он тяжело опустил его прямо на эту самую банку с вареньем. Двойреле всё это видела собственными глазами! Раздался сахаристый треск, варенье вместе с водой поползло вниз по двору между ног господина Киршенбаума…

Авторизуйтесь, чтобы продолжить чтение. Это быстро и бесплатно.

Регистрируясь, я принимаю условия использования

Рекомендуемые статьи

Все двадцать четыре сериала Netflix от худшего у лучшему! Все двадцать четыре сериала Netflix от худшего у лучшему!

Посетители сайта Rotten Tomatoes и профессиональные кинокритики проранжировали все 24 сериала компании Netflix, чтобы тебе легче было решить, как скоротать время до выхода 25-го сериала.

Maxim
Иракские христиане: после освобождения Иракские христиане: после освобождения

Что происходит в крупнейшем христианском городе Ирака после освобождения от ИГ

Русский репортер
Как быть независимым и не разориться Как быть независимым и не разориться

Осталось ли в индустрии роскоши место для независимых производителей?

СНОБ
Скорая помощь Скорая помощь

Алина Успенская развернула в Лондоне благотворительную арт-деятельность

Tatler
Я на войне с бесами Я на войне с бесами

Репортаж из глубин: отец Сергий, царь и Ганина яма

Русский репортер
Химия и жизнь Химия и жизнь

Как нравиться себе даже во время химиотерапии?

Glamour
Теннисистка Светлана Кузнецова: Я командный игрок и могла бы отлично играть в футбол Теннисистка Светлана Кузнецова: Я командный игрок и могла бы отлично играть в футбол

Светлана Кузнецова — о том, какие кошмары снятся спортсменам

СНОБ
Скетч борд Скетч борд

Ирина Горбачева о мечтах и плохих сериалах, тусовках, стрессе и рабстве лампы

СНОБ
Вся жизнь впереди Вся жизнь впереди

Отрывки из новой биографии самого старого наследника английского престола

Tatler
Энциклопедия Энциклопедия

Как русский рэп перестал быть просто русским рэпом, а стал культурным феноменом

L’Officiel
Peugeot 3008 Peugeot 3008

Во что в итоге вылились все фокусы 3008-го со временем

АвтоМир
Встречаем: сообщество «Русский Аттракцион» ака «РА» Встречаем: сообщество «Русский Аттракцион» ака «РА»

Создатели единственных веселых вечеринок без техно в Москве

Numéro
Выход есть. Как выживают люди, потерявшие все. Часть 3 Выход есть. Как выживают люди, потерявшие все. Часть 3

В мире много людей, которым нужна помощь

СНОБ
Комсомольский комсомолец Комсомольский комсомолец

Пролетарии всех стран, вы там, вообще, как?

Maxim
Легче обнять Легче обнять

Интервью с Ксенией Раппопорт

Домашний Очаг
В начале было слово В начале было слово

«Да я ее и пальцем не тронул» — любимый аргумент домашних тиранов

Glamour
Фея Дюн Фея Дюн

Даша Чаруша — русалка отечественного шоу-бизнеса

Maxim
Я все тащу на себе Я все тащу на себе

Что делать, если ты – сильная женщина

Лиза
Тор с нами Тор с нами

Бьюти-секреты и семейные ценности Криса Хемсворта

Glamour
Макс Фрай: Ирруан, доудаль, индера Макс Фрай: Ирруан, доудаль, индера

Рассказ Макса Фрая, в котором будни выворачиваются босхианской изнанкой

СНОБ
Балтийский Трафальгар Балтийский Трафальгар

Победа в Выборгском сражении приблизила окончание войны

Популярная механика
Мясо, сухое вино и предрассудки. Чего нет в Швейцарии Мясо, сухое вино и предрассудки. Чего нет в Швейцарии

О Швейцарии написан миллион гидов, и порой кажется, что это идеальное место

СНОБ
Все любят Дональда Все любят Дональда

Евгения Микулина оппонирует женщинам, которым омерзителен Трамп

GQ
Жизнь кубанских виноделов, часть 2. Родина слонов, родина вина Жизнь кубанских виноделов, часть 2. Родина слонов, родина вина

Что запрещено виноделу и сколько бутылок красного дают за один Крымский мост

СНОБ
Ай, болит! Ай, болит!

Ольга Севастьянова расспросила солиста Hurts Тео Хатчкрафта о счастье и любви

Cosmopolitan
Че вам надо Че вам надо

Стивен Смит отправляется в Аргентину и находит родного брата Че Гевары

Esquire
На чью мельницу текут мозги На чью мельницу текут мозги

Международные миграции ученых наводят на любопытные выводы

СНОБ
Николай Валуев VS Анатолий Чубайс: С ошибками все хорошо — у нас они есть Николай Валуев VS Анатолий Чубайс: С ошибками все хорошо — у нас они есть

Николай Валуев и Анатолий Чубайс встретились лицом к лицу

СНОБ
Coverstory Coverstory

Герои кинособытия осени – фильма «Мифы»

SNC
Династия Династия

Три поколения коммунистических монархов Ким

GALA Биография
Открыть в приложении