Заключительная история из книги «1917: моя жизнь после»

СНОБКультура

«На следующий день после того, как он умер, за ним пришли из НКВД». Истории семей, переживших репрессии

Заключительная история из книги «1917: моя жизнь после», которая выйдет в канун столетия Октябрьского переворота. Книга собрала личные и семейные истории, связывающие нас с нашим отломанным и несколько раз перевернутым прошлым

Мария Дикарева:

Впервые я задумалась об истории своих близких в самом начале перестройки, когда понемногу стали открываться архивы. Моя бабушка Ирина Иосифовна, историк по образованию, стала тогда искать в архивах информацию о расстрелянном дяде-священнике.

Именно тогда я и узнала о сталинских репрессиях, о том, что в нашей семье тоже были репрессированные и расстрелянные. И в эти годы я испытывала чувство торжества правды как своего личного торжества. Вот есть невинные жертвы, вот сейчас узнают имена злодеев, и зло будет наказано, а правда восторжествует. В том числе и моя личная правда.

Это было ощущение моей личной «реабилитации», восстановление в праве быть человеком.

И еще мы узнаем, что репрессированы были лучшие люди, цвет нации. И я чувствовала свою причастность к этому цвету. Я ходила по городу с новым чувством «моего» города, города моих предков, с ощущением, как я прорастаю в эти улицы, как через меня прорастают в эту жизнь и обретают право на жизнь все те, кто жил в своем городе как в тылу врага или закончил свою жизнь в изгнании.

Но меня ждал удар. Бабушка вернулась из архива Смоленска с ошеломляющей вестью. Донос на ее дядю-священника, который противостоял обновленцам, написал его двоюродный брат, священник-обновленец.

Моя вера в невинность предков была подорвана.

Чуть позже — еще одно событие. Бабушка начала работать добровольным помощником в обществе «Мемориал». Я ей помогала. Однажды она заболела и попросила меня пойти в Государственный архив вместо нее. На меня оформили пропуск. Прихожу к дверям мрачного серого здания. Вахта. У меня забирают паспорт. Какая-то женщина в погонах с непроницаемым лицом говорит: пройдемте! Она молча ведет меня по темным коридорам с железными дверями и, наконец, открывает одну из этих страшных железных дверей, за которыми содержится в заключении наша история.

Я захожу. Женщина закрывает за моей спиной дверь и оставляет меня одну среди стеллажей с личными делами расстрелянных.

У меня ощущение, что меня бросили к ним в камеру.

В глубине окно и около него два стола. Я сажусь. Лязгает железный замок, и из другого темного угла приходит другая женщина. Она выдает мне личные дела расстрелянных людей, и я открываю первую канцелярскую папку с обтрепанными тесемками. И сразу вижу фотографии. Растерянные лица смотрят на меня вопрошающими, умоляющими глазами.

Сначала пытаюсь найти логику — кого расстреливали и за что. Потом понимаю, что никакой логики здесь нет и никогда не было. По делу проходили и рабочие, и крестьяне, и дворники, и священники, и служащие, и профессора, и студенты. Признаются во всем. Крестьянин из Псковской области, например, занимался шпионажем в пользу Японии. Он даже расписаться не смог, крестик поставил.

В один из дней со мной за соседним столом работает девочка из Свято-Тихоновского института, ее интересуют только священники. Я удивляюсь: а остальные?

— Остальные — не важно, они не за веру пострадали, по своим грехам.

И это тоже наша жизнь после 1917-го. Мы даже в горе и смерти делим людей на своих и чужих.

* * *

Я часто слышала от людей: если бы не революция, мои родители никогда бы не встретились. Я могу сказать ровно наоборот: мои родители встретились вопреки революции. Большевики сделали все, чтобы меня не было.

Мои родители познакомились, благодаря случайной встрече прабабушек. Они были подругами по московской гимназии в Большом Казарменном переулке, после революции их разметало по стране, и через 50 лет они снова встретились в Москве. Чудеса!

Авторизуйтесь, чтобы продолжить чтение. Это быстро и бесплатно.

Регистрируясь, я принимаю условия использования

Рекомендуемые статьи

«Она любит...» «Она любит...»

Элем Климов и Лариса Шепитько. Красивейшая пара советского кинематографа

GALA Биография
Интервью Интервью

Владимир Мединский

SNC
Жизнь за царя Жизнь за царя

Большие фильмы требуют больших денег, большой энергии и большой удачи

Elle
Человек, который купил космодром Человек, который купил космодром

Плавучий космодром «Морской старт»: перезагрузка

Популярная механика
Жанна Моро. Профиль королевы Жанна Моро. Профиль королевы

Когда ей было пять лет, она поняла, что окружающий мир ей не слишком подходит

СНОБ
Мимика письма Мимика письма

Как изменили язык смайлики и эмодзи

Огонёк
Вид на Гору. Новый спектакль Богомолова в Электротеатре «Станиславский» Вид на Гору. Новый спектакль Богомолова в Электротеатре «Станиславский»

Что представляет собой спектакль «Волшебная гора» Константина Богомолова

СНОБ
Путь любви Путь любви

Виды, этапы и цели медитации

Yoga Journal
Тужурка Мао Цзэдуна Тужурка Мао Цзэдуна

Как появилась знаменитая куртка Мао Цзэдуна

Дилетант
Спать меньше, успевать больше Спать меньше, успевать больше

Как высыпаться и чувствовать себя бодрой за 5–6 часов сна

Лиза
Легче обнять Легче обнять

Интервью с Ксенией Раппопорт

Домашний Очаг
«Преподавательница ставила зачет за разговоры о жизни». Истории сорокалетних студентов «Преподавательница ставила зачет за разговоры о жизни». Истории сорокалетних студентов

Некоторые не боятся садиться за парту, даже когда стукнуло сорок

СНОБ
230 белых медведей пируют на острове Врангеля: фото 230 белых медведей пируют на острове Врангеля: фото

В заповеднике «Остров Врангеля» можно стать свидетелем удивительных событий

National Geographic
Золото Альбертины Золото Альбертины

Интервью с директором венского музея Альбертина

СНОБ
В плену желаний В плену желаний

Разные виды зависимости можно вылечить и без лекарств

National Geographic
Моя вторая мама Моя вторая мама

По количеству ролей в анекдотах свекровь, конечно, никогда не сравнится с тещей

Cosmopolitan
Мясо, сухое вино и предрассудки. Чего нет в Швейцарии Мясо, сухое вино и предрассудки. Чего нет в Швейцарии

О Швейцарии написан миллион гидов, и порой кажется, что это идеальное место

СНОБ
Письмами и светом, звуками и дымом Письмами и светом, звуками и дымом

Человечество давно решает проблему оперативной и надежной передачи информации

Дилетант
Большая энциклопедия джентльмена. Том XVII Большая энциклопедия джентльмена. Том XVII

Гид для тех, кто не зарекается от тюрьмы, но все же не намерен туда попадать

GQ
В постели с Ларсом Айдингером В постели с Ларсом Айдингером

Откровенное интервью актера с главным редактором журнала «Сноб»

СНОБ
Встречаем: сообщество «Русский Аттракцион» ака «РА» Встречаем: сообщество «Русский Аттракцион» ака «РА»

Создатели единственных веселых вечеринок без техно в Москве

Numéro
«Применить встречный прием — вот главный путь к победе» «Применить встречный прием — вот главный путь к победе»

Президент Монголии рассказал российскому Forbes о борьбе, бизнесе и экономике

Forbes
Сексуальная утечка Сексуальная утечка

О, средний русский мужчина, как я восхищаюсь тобой!

СНОБ
Lexus ES Lexus ES

Найдется ли, в чем упрекнуть шестое поколение ES – седаны XV50 и XV60

АвтоМир
Я все тащу на себе Я все тащу на себе

Что делать, если ты – сильная женщина

Лиза
Энциклопедия Энциклопедия

Как русский рэп перестал быть просто русским рэпом, а стал культурным феноменом

L’Officiel
Как преобразиться после родов за один день Как преобразиться после родов за один день

Как современная медицина помогает улучшить сексуальную жизнь

СНОБ
Алла Горбунова: Вещи и ущи Алла Горбунова: Вещи и ущи

Фрагмент книги Аллы Горбуновой «Вещи и ущи»

СНОБ
Чужой Чужой

Актер, воплощающий на экране образ идеального британского джентльмена

GALA Биография
Наша милиция нас… Наша милиция нас…

Как побороть пыточную систему

Русский репортер
Открыть в приложении