Заключительная история из книги «1917: моя жизнь после»

СНОБКультура

«На следующий день после того, как он умер, за ним пришли из НКВД». Истории семей, переживших репрессии

Заключительная история из книги «1917: моя жизнь после», которая выйдет в канун столетия Октябрьского переворота. Книга собрала личные и семейные истории, связывающие нас с нашим отломанным и несколько раз перевернутым прошлым

Мария Дикарева:

Впервые я задумалась об истории своих близких в самом начале перестройки, когда понемногу стали открываться архивы. Моя бабушка Ирина Иосифовна, историк по образованию, стала тогда искать в архивах информацию о расстрелянном дяде-священнике.

Именно тогда я и узнала о сталинских репрессиях, о том, что в нашей семье тоже были репрессированные и расстрелянные. И в эти годы я испытывала чувство торжества правды как своего личного торжества. Вот есть невинные жертвы, вот сейчас узнают имена злодеев, и зло будет наказано, а правда восторжествует. В том числе и моя личная правда.

Это было ощущение моей личной «реабилитации», восстановление в праве быть человеком.

И еще мы узнаем, что репрессированы были лучшие люди, цвет нации. И я чувствовала свою причастность к этому цвету. Я ходила по городу с новым чувством «моего» города, города моих предков, с ощущением, как я прорастаю в эти улицы, как через меня прорастают в эту жизнь и обретают право на жизнь все те, кто жил в своем городе как в тылу врага или закончил свою жизнь в изгнании.

Но меня ждал удар. Бабушка вернулась из архива Смоленска с ошеломляющей вестью. Донос на ее дядю-священника, который противостоял обновленцам, написал его двоюродный брат, священник-обновленец.

Моя вера в невинность предков была подорвана.

Чуть позже — еще одно событие. Бабушка начала работать добровольным помощником в обществе «Мемориал». Я ей помогала. Однажды она заболела и попросила меня пойти в Государственный архив вместо нее. На меня оформили пропуск. Прихожу к дверям мрачного серого здания. Вахта. У меня забирают паспорт. Какая-то женщина в погонах с непроницаемым лицом говорит: пройдемте! Она молча ведет меня по темным коридорам с железными дверями и, наконец, открывает одну из этих страшных железных дверей, за которыми содержится в заключении наша история.

Я захожу. Женщина закрывает за моей спиной дверь и оставляет меня одну среди стеллажей с личными делами расстрелянных.

У меня ощущение, что меня бросили к ним в камеру.

В глубине окно и около него два стола. Я сажусь. Лязгает железный замок, и из другого темного угла приходит другая женщина. Она выдает мне личные дела расстрелянных людей, и я открываю первую канцелярскую папку с обтрепанными тесемками. И сразу вижу фотографии. Растерянные лица смотрят на меня вопрошающими, умоляющими глазами.

Сначала пытаюсь найти логику — кого расстреливали и за что. Потом понимаю, что никакой логики здесь нет и никогда не было. По делу проходили и рабочие, и крестьяне, и дворники, и священники, и служащие, и профессора, и студенты. Признаются во всем. Крестьянин из Псковской области, например, занимался шпионажем в пользу Японии. Он даже расписаться не смог, крестик поставил.

В один из дней со мной за соседним столом работает девочка из Свято-Тихоновского института, ее интересуют только священники. Я удивляюсь: а остальные?

— Остальные — не важно, они не за веру пострадали, по своим грехам.

И это тоже наша жизнь после 1917-го. Мы даже в горе и смерти делим людей на своих и чужих.

* * *

Я часто слышала от людей: если бы не революция, мои родители никогда бы не встретились. Я могу сказать ровно наоборот: мои родители встретились вопреки революции. Большевики сделали все, чтобы меня не было.

Мои родители познакомились, благодаря случайной встрече прабабушек. Они были подругами по московской гимназии в Большом Казарменном переулке, после революции их разметало по стране, и через 50 лет они снова встретились в Москве. Чудеса!

Авторизуйтесь, чтобы продолжить чтение. Это быстро и бесплатно.

Регистрируясь, я принимаю условия использования

Рекомендуемые статьи

Личный опыт: я полностью отказалась от сахара — и вот что из этого вышло Личный опыт: я полностью отказалась от сахара — и вот что из этого вышло

Стоит ли полностью исключать сахар из рациона? Опыт блогера и советы врача

Собака.ru
Сельская аристократия Сельская аристократия

Оба участника не растеряли качеств, которые отличали премиальные универсалы

Quattroruote
Лолита: Кто не работает, тот не встречается Лолита: Кто не работает, тот не встречается

Певица Лолита без комплексов и в жизни и на сцене

Лиза
На чью мельницу текут мозги На чью мельницу текут мозги

Международные миграции ученых наводят на любопытные выводы

СНОБ
Большой брат Большой брат

Симпатичный актер снова сыграл бога Тора

GQ
Наша милиция нас… Наша милиция нас…

Как побороть пыточную систему

Русский репортер
Компьютеры большой дороги Компьютеры большой дороги

Как устроены платные автомагистрали

Популярная механика
Хроника пикирующего Форда Хроника пикирующего Форда

GQ проводит время с Харрисоном Фордом

GQ
Вас водила молодость в сабельный поход? Вас водила молодость в сабельный поход?

Будущее России — это те, кто протестует

СНОБ
Несбывшаяся кадриль Несбывшаяся кадриль

Каменный особняк и судьбы двух необыкновенных женщин, посвятивших жизнь танцу

Караван историй
Как быть независимым и не разориться Как быть независимым и не разориться

Осталось ли в индустрии роскоши место для независимых производителей?

СНОБ
Cadillac XT5 – Lexus RX 350 Cadillac XT5 – Lexus RX 350

Оба готовы составить конкуренцию «большой немецкой тройки»

АвтоМир
Жанна Моро. Профиль королевы Жанна Моро. Профиль королевы

Когда ей было пять лет, она поняла, что окружающий мир ей не слишком подходит

СНОБ
Вся жизнь впереди Вся жизнь впереди

Отрывки из новой биографии самого старого наследника английского престола

Tatler
«Применить встречный прием — вот главный путь к победе» «Применить встречный прием — вот главный путь к победе»

Президент Монголии рассказал российскому Forbes о борьбе, бизнесе и экономике

Forbes
Решение семейных конфликтов: методика «двух шагов» Решение семейных конфликтов: методика «двух шагов»

Что делать, когда в семье конфликт, кажущийся неразрешимым

СНОБ
Ай, болит! Ай, болит!

Ольга Севастьянова расспросила солиста Hurts Тео Хатчкрафта о счастье и любви

Cosmopolitan
Как оставаться активным в старости Как оставаться активным в старости

Как преодолеть страх пенсионного возраста?

СНОБ
Текст Конституции шипит на утюге. Об основном проекте Уральской индустриальной биеннале Текст Конституции шипит на утюге. Об основном проекте Уральской индустриальной биеннале

Как художники раскрыли в своих работах понятие «Новая грамотность»

СНОБ
Будем признательны Будем признательны

Александр Железняков знает, как не прогневить правосудие

GQ
Дроны-самоубийцы Дроны-самоубийцы

Разработка барражирующих боеприпасов

Популярная механика
Положение обязывает Положение обязывает

Беременность не повод забывать о красоте

Cosmopolitan
Татьяна Пекур, Яна Макарова, Егор Климович. Ее души на всех хватало Татьяна Пекур, Яна Макарова, Егор Климович. Ее души на всех хватало

О жизни народной артистки СССР Галины Макаровой рассказывают её дочь и внуки

Караван историй
Макс Фрай: Ирруан, доудаль, индера Макс Фрай: Ирруан, доудаль, индера

Рассказ Макса Фрая, в котором будни выворачиваются босхианской изнанкой

СНОБ
Кирилл Соловьев: Политика в дореволюционной России. Искусство невозможного Кирилл Соловьев: Политика в дореволюционной России. Искусство невозможного

Отрывок из книги Кирилла Соловьева «Хозяин земли русской?»

СНОБ
Hyundai Sonata Hyundai Sonata

Продажи автомобиля начались, а мы уже успели на нем прокатиться

АвтоМир
Фея Дюн Фея Дюн

Даша Чаруша — русалка отечественного шоу-бизнеса

Maxim
Спорим, что вы никогда не ели сациви? Спорим, что вы никогда не ели сациви?

Почему грузинская еда — это не то, что вы думали

СНОБ
Юрий Горобец: Встречи с прошлым Юрий Горобец: Встречи с прошлым

Мы по полу катаемся, друг друга колошматим, жены нас разнимают!

Караван историй
Дональд **дак Дональд **дак

Промежуточные итоги правления самого одиозного президента Америки

GQ
Открыть в приложении