Рассказ Инги Шепелевой, который можно прочитать как феминистский хоррор

СНОБ18+

Евгения

Каждую неделю Илья Данишевский отбирает для «Сноба» самое интересное из актуальной литературы. Сегодня мы публикуем рассказ Инги Шепелевой, который можно прочитать как актуальную русскую сказку или как феминистский хоррор. Сожаление и тоска по нежности, взаимопониманию и поддержке оборачиваются страшной историей перерождения.

Инга Шепелева

 

Иллюстрация: Diana Ong/Getty Images

вышла марина в луга и поля при полной луне и
стоит под звездным небом вся в говне

в правой руке приданое
в левой смертное

меж руками тело тлеет нежное стройное великолепное

вышла марина во поле на свой бабий бунт
в картонных латах на голове алый бант
мимо пасеки шла мимо огорода и
теперь стоит вся нарядная вся из народа

А. Анашевич

Мне приснилась Юлька Иванова. Это очень странно, потому что видел я ее в последний раз в десятом классе. Она тогда отказалась на выпускном со мной *******, а потом ее родители в Брянск увезли. Я настаивал, конечно, чуть было ее не это самое, но она как-то вырвалась, что ли, не помню. Классная девчонка была, до сих пор жалею, что ей не вставил. И тут вдруг снится мне, как живая. Сидит такая на пеньке в нарядном платье и ножнички маленькие в руках держит, смеется, щелкает ими, ласково приговаривает: «Иди сюда, маленький мой, Женечка, иди сюда, котеночек, иди, хороший». Ну я подхожу, ***** не понимаю, тянет меня к ней просто и все. Тогда тянуло — и сейчас, во сне. Как будто у нее под кожей сияющей магниты зашиты, а я — из железа, колени мои из железа. Ну я и иду на зов ее, ноги утопают во мху, еле ногами двигаю, как под водой. Подхожу, стою над ней, а она снизу вверх смотрит, смеется, волосы с лица откидывает и ножничками щелкает. Расстегивает мне штаны, спускает их до колен, а сама улыбается, облизывается, берет в свою маленькую ручку мой член и начинает его отрезать. Режет его и все смеется тонко так, как ручеек журчит. Я пошевелиться не могу, во мху увяз, ору как резаный, а Юлька все чик-чик, чик-чик, щелкает и смеется, щелкает и смеется, и кровь моя на нее сверху льется. Отрезала, встала, смотрит на меня — смелая, дерзкая. А на ладошке у нее мой сморщенный *** синий лежит. Она размахнулась и выкинула его далеко, за деревья. Подошла ко мне вплотную, пальчиком кровавым по щеке провела и исчезла. Проснулся от крика, весь в поту. Так орал, что Наташка подскочила.

—Ты че, — шепчет, — Жень, перепил вчера, что ль.

А я весь дрожу, прямо колотит меня. Она мне лоб потрогала, говорит:

— Все, приплыли. Жар у тебя, Жень.

За градусником побежала, тридцать девять и пять показал.

После этого сна я слег. Две недели ничего не помнил, себя не помнил. Наташка рассказывала — метался, благим матом орал, плакал, как ******. А главное — никто не знает, чем я таким болел. Нутро огнем горит, глаза сухие, во рту пожар. Простыни кулаками загребаю, плачу, зову кого-то, как будто в лесу потерялся, но зову не мать, не Наташку, не детей своих, не Юльку эту, сучку малолетнюю, чтоб ей пусто было в Брянске ******, пятнадцать лет прошло, ***** мне сниться и *** мне отрезать во сне. Кого зову, короче, непонятно. В общем, чертовщина какая-то. Жена моя, Наташка, даже подумала — сглазил кто, может, порчу навел или что, женские их предрассудки, короче. К бабке ходила, но та ее на порог не пустила, иди, говорит, отсюда, бедная. Уходи лучше.

Ладно, провалялся я, короче, две недели таким макаром, и вдруг как рукой сняло. Проснулся вдруг утром бодрый, Наташка спит еще, спиной ко мне повернулась и храпит. Я думаю, нет, Юлька, курва, ***-то на месте, стоит ***-то. Пристроился к ней сзади, как обычно, думаю, слава тебе, господи, что все это сон. Стянул с нее трусы, вставил. А она вдруг обернулась ко мне. И что-то со мной стало странное. Обычно оборачивается тоже, постанывает или, если не в духе, отпихивает, слышь, говорит, дети проснулись, не лезь, боров, эй. А тут — просто смотрит. И я смотрю в глаза ее и вижу вдруг эти глаза как будто впервые — синие, подернутые утренней пеленой, влажные. И так мне странно стало ее *****, я прекратил сразу, обнял, по голове погладил.

— Ладно, — говорю, — Пойду.

А она такая:

— Жень, а че ты так на меня посмотрел?

— Как посмотрел?

— Это все от болезни, наверное.

— Как посмотрел-то, Наташ?

— Да как-то… как женщина.

— Ты че, *********?

— Да не матерись ты, дети спят.

— Совсем уже, что ли. Совсем бабы с ума посходили.

— Ну прости, прости. Ты на работу, да? Чувствуешь себя как?

— Хорошо, пошел я.

—Поешь там чего-нибудь, найди в холодильнике, я полежу еще полчаса.

— Да не хочу я.

Думаю, это от того, что мы с ней седьмой год женаты. Тут уж что только не померещится. Даже здоровому надоест — Наташка да Наташка, а после болезни тем более всякое в голову лезет. Была она когда-то резвой, прыгала, как коза, на танцах, ноги задирала. Ноги-то ее я и полюбил. Ну, как полюбил — сиськи большие, лицо красивое, что еще надо. И ноги эти. Сейчас отяжелела, конечно. Двоих пацанов мне родила. Все на рынок бегает, кастрюлями громыхает. Что там у нее еще, не знаю. Обычная жизнь, короче. Если бы не глаза эти. Вроде и раньше смотрел на нее, а не видел как будто ничего такого. Грусть какую-то, что ли. Черт знает что. Думаю, поеду к Вальке в обед. Валька — это новая баба моя, любовница, вроде того. Недавно начали, скоро три месяца как. Мужики знают, отпускают меня из мастерской, одобрительно смеются, по плечу хлопают. Валька — баба что надо, на отшибе живет, недалеко от нашей автомастерской, а мы на трассе, за городом. И вот получается, что на полпути она как раз от дома до работы. Заехал, мотор заглушил, спрятал машину под навес. Сделал свое дело. Она не такая, как Наташка, темпераментная, или как это. Орет, как резаная, дом свой, поля кругом, никто не слышит. Наташка орет и петухи орут, птицы орут, трава от ветра пригибается. Ну то есть раньше я о траве не думал. Какая ***** трава, что я, Пришвин что ли, пейзажи описывать, *****, когда такая баба. Что она, кто она, я не знаю. Слухи разные ходят, но мне-то что, лишь бы давала. Решил я, значит, у Вальки немного после болезни восстановиться, необходимо мне это было. Приехал сначала в мастерскую, мужики выбежали все:

— Что с тобой было, Женек, ты что, коньки отбросить удумал?

—Да *** его знает, вирус, наверное.

И под машину залез. Полдня ковырялся. Про сон, конечно, не стал им рассказывать. Все равно не поймут, засмеют еще. Надо же такой бред увидеть. Сдали тачку, пивас открыли, закурили. Наташка мне обед еще с вечера собрала, но я есть не стал, совсем мне есть не хотелось. Выпил бутылку в три глотка, сел в «Ладу» свою и погнал. И так было мне интересно ехать, даже странно. Вроде дорога привычная, столько лет гоняю туда-сюда, я тот отрезок трассы как свои пять пальцев знаю. А тут — то ли от пива меня повело, то ли что. Хотя вряд ли от пива, я могу семь бутылок за раз выдуть и водкой запить, вот что-что, а бухать я умею. Не знаю, короче, с чего меня так накрыло, не могу даже сказать, что именно было странно — солнце низкое, рыжее, птица то сядет на асфальт, прямо посреди полосы, то взлетит, взметнется, и с ней вместе что-то во мне вдруг ухнет вверх, под облака, как на карусели, что ли. Как будто влюбился я, или что. Или температура опять, я даже лоб себе потрогал. Нет, холодный, влажный. В пот меня бросило от солнца этого или еще от чего. Тишина вокруг, только мотор гудит, я окна открыл, ветер вроде свежий, но душный какой-то. Валькин дом приближается, вижу, все больше и больше становится, вот уже крыльцо видно и ее видно. Она стоит на крыльце, ждет, может, тазик у ног ее красный пластмассовый, подол платья развевается.

— Явился — не запылился, — орет, — где ж ты пропадал, ***** мой ненаглядный?

Я под навес встал, заглушил мотор, вылез из машины и на нее смотрю. Она тазик подняла, прижала к бедру и тоже смотрит на меня, криво так ухмыляется.

— Пойдем, что ль, — говорит и подмигивает мне. Оборачивается и идет, не дожидаясь. Задом крутит. Ну я за ней, в дом зашли. Там прохладно у нее, стены толстые, старый дом, как она здесь одна живет, кто она вообще такая, как я к ней попал. Вроде помню, а вроде и не помню ничего.

— Жрать хочешь? — спрашивает, ставит на стол кастрюлю.

— Болел я, — говорю.

— Простудился, что ль, или зараза какая?

— Хрен его знает. Кошмары снились мне, Валь. Думал умру.

Авторизуйтесь, чтобы продолжить чтение. Это быстро и бесплатно.

Регистрируясь, я принимаю условия использования

Рекомендуемые статьи

Что надеть на первое свидание, чтобы оно не стало последним (по крайней мере с этим мужчиной) Что надеть на первое свидание, чтобы оно не стало последним (по крайней мере с этим мужчиной)

Что надеть на первое свидание, чтобы оно не стало последним (по крайней мере с этим мужчиной)

SNC
Hyundai Sonata Hyundai Sonata

Продажи автомобиля начались, а мы уже успели на нем прокатиться

АвтоМир
Тайная связь Тайная связь

Как решали проблему сохранения важных сообщений в тайне от посторонних глаз

Дилетант
В постели с Ларсом Айдингером В постели с Ларсом Айдингером

Откровенное интервью актера с главным редактором журнала «Сноб»

СНОБ
Большой брат Большой брат

Симпатичный актер снова сыграл бога Тора

GQ
Тело говорит: как научиться его слышать? Тело говорит: как научиться его слышать?

Наше отношение к любой жизненной ситуации отражается на состоянии тела. Малейшее напряжение или дискомфорт – следствие какого-то чувства или нерешенной проблемы. Как научиться распознавать эти сигналы и зачем это нужно, рассказывает телесно-ориентированный терапевт Юрий Сопильниченко.

Psychologies
«Преподавательница ставила зачет за разговоры о жизни». Истории сорокалетних студентов «Преподавательница ставила зачет за разговоры о жизни». Истории сорокалетних студентов

Некоторые не боятся садиться за парту, даже когда стукнуло сорок

СНОБ
Тюльпаномания Тюльпаномания

Первый настоящий биржевой кризис оказался связан с луковицами тюльпанов

Дилетант
Александр Петров: «У меня была любовь и война одновременно» Александр Петров: «У меня была любовь и война одновременно»

Еще два года назад он был «одним из», а сейчас 28-летний Саша Петров – «самый». Самый молодой Гамлет в истории, самый яркий, востребованный: «Притяжение», «Полицейский с Рублевки», теперь – громкий кинопроект «Гоголь». В театре им. Ермоловой его называют артистом вертикального взлета. Как же стать «самым» и не сломаться?

Psychologies
Как выживают люди, потерявшие все. Часть 2 Как выживают люди, потерявшие все. Часть 2

Как выжить, если твоя мать сошла с ума и ты выросла в интернате?

СНОБ
Как хакеры крадут вашу криптовалюту Как хакеры крадут вашу криптовалюту

Держатели биткойнов все чаще становятся жертвами киберпреступников

СНОБ
Карнавала не будет Карнавала не будет

Алексей Яблоков предлагает устроить карнавал по случаю столетия революции

GQ
Вся жизнь впереди Вся жизнь впереди

Отрывки из новой биографии самого старого наследника английского престола

Tatler
Пропаганда без оргазма Пропаганда без оргазма

Пропагандистское кино в современной России не выполняет своей главной функции

СНОБ
Родить от насильника Родить от насильника

Жертвы насилия рассказали, почему решили избавиться от ребенка или оставить его

СНОБ
Огненный пульс Огненный пульс

Летательные аппараты с пульсирующим воздушно-реактивным двигателем

Популярная механика
Легче обнять Легче обнять

Интервью с Ксенией Раппопорт

Домашний Очаг
Мясо, сухое вино и предрассудки. Чего нет в Швейцарии Мясо, сухое вино и предрассудки. Чего нет в Швейцарии

О Швейцарии написан миллион гидов, и порой кажется, что это идеальное место

СНОБ
Живучие не по правилам Живучие не по правилам

Невероятные истории выживания на глубине, в снегах и в пустыне

Maxim
Сон из избы Сон из избы

Что делать, если жить с мужчиной нравится, а спать в одной кровати — неудобно?

Добрые советы
Kickstarter: Oculus Rift Kickstarter: Oculus Rift

Как появился Oculus Rift и почему он стал популярен?

CHIP
Марина Разбежкина: Камера помогает вылечиться и выйти в другой мир Марина Разбежкина: Камера помогает вылечиться и выйти в другой мир

Марина Разбежкина — о том, как никогда не плакать

СНОБ
Николай Валуев VS Анатолий Чубайс: С ошибками все хорошо — у нас они есть Николай Валуев VS Анатолий Чубайс: С ошибками все хорошо — у нас они есть

Николай Валуев и Анатолий Чубайс встретились лицом к лицу

СНОБ
«На следующий день после того, как он умер, за ним пришли из НКВД». Истории семей, переживших репрессии «На следующий день после того, как он умер, за ним пришли из НКВД». Истории семей, переживших репрессии

Заключительная история из книги «1917: моя жизнь после»

СНОБ
С видами на Кремль С видами на Кремль

Что Ксения Собчак хочет поменять в жизни?

Glamour
Cadillac XT5 – Lexus RX 350 Cadillac XT5 – Lexus RX 350

Оба готовы составить конкуренцию «большой немецкой тройки»

АвтоМир
Деньги на бочке Деньги на бочке

Торговец пивными кегами запустил производство, чтобы уйти с серого рынка

Forbes
Человек, который купил космодром Человек, который купил космодром

Плавучий космодром «Морской старт»: перезагрузка

Популярная механика
Че вам надо Че вам надо

Стивен Смит отправляется в Аргентину и находит родного брата Че Гевары

Esquire
Smart Brabus Fortwo Smart Brabus Fortwo

Веселый и динамичный, но не убийственный

Quattroruote
Открыть в приложении