Леон Фелипе - нормальный трагический поэт, обычный такой гений

ДилетантКультура

Леон Фелипе

1.

Большую часть этого текста будет составлять стихотворение его главного героя. Оно, во-первых, автобиографическое, он в нём всё, что надо, про себя сказал, и лучше этого никто не сделает. А во-вторых, я его сам перевёл и публикую впервые, так что имею некоторое право включить в статью, подписанную моим именем. Перевёл я его, когда мне в Испании предложили рассказать о своём любимом местном поэте для русскоязычной аудитории, а переводы, которые имелись, меня не вполне устраивали. Пересказывать Фелипе русским классическим стихом показалось мне непозволительной вольностью, а внутренние рифмы у него есть, и стихи его, полные музыкальных повторов, не противятся умеренному привнесению русского рифмованного стиха; они и по-испански звучат как бесконечно печальный рэп.

Правильней всего было бы как-то распределить это стихотворение по статье, отбив стихами каждую её прозаическую часть, — но это значило бы пожертвовать ради композиционного эффекта отличным стихотворением Фелипе, хотя бы и в моей версии, несколько более рифмованным, чем оригинал (но там больше ассонансов). А я не хочу его дробить, так что читайте целиком: длинные стихи у него редкость, обычно всё коротко, как всхлип.

Называется «Как жаль».

О как жаль,
Что не спеть мне в духе моей эпохи,
И не потому, что ду́хи эпохи плохи,
А потому, что любая гадина воспевает сегодня Родину,
Даже если Родина у неё — океанская впадина.
Воспевает Родину, словно преданность грозному богу
Одину,
А я не могу воспеть мою Родину, она у меня украдена.
Мне не спеть, какая она громадина,
Как сладка её виноградина, боевита её армадина,
Как прекрасен дух её спален, героический вид
развалин, —
Так что этот соблазн для меня уже больше
не актуален.

Как мне жаль,
Что мне не воспеть её трагическую историю,
Чтоб на горние чувства настроить аудиторию,
Потому что история подобна ангелу падшему,
Потому что всегда идёт от плохого к худшему,
Потому что любая сказка лжива и вкрадчива,
В ней всегда уживается с важным всякая всячина,
А моя история безысходна, как зуботычина,
И вдобавок, как я сказал, мною она утрачена.
Вообще иногда мне кажется, что сколько я ни терпи,
Какого гражданства я себе ни купи,
Какое море глаз моих ни слепи,
Я на самом деле родился в глухой степи,
Которая много пустей и грознее, чем даже моё
изгнание,
И навеки уйду в эту степь позднее,
А лучше ранее.

Разумеется, я родился в какой-то местности,
В каком-то городе, не лишённом общей прелестности,
В городе, где бродили прелестные поселянки,
Где синели горы мечтательной Саламанки,
А когда постепенно менялся мой возраст паспортный
И настало время юности пасмурной,
Эти горы со мной темнели, со мной мрачнели,
Навевая всё чаще мысль о вечном ночлеге.
Но не будет ночлега, не будет даже свидания,
Я боюсь, что и после смерти будут скитания,
Нету места, где бы Отчизна по мне заплакала,
Ни в одном пристанище больше не бросить якоря,
У меня ни детства, ни отчего языка,
Для меня отныне все реки — одна река,
И в один океан сливаются все моря,
Не имеющие различия,
Собственно говоря.

Разговор о Родине трудно считать законченным,
Я ещё не сказал об отсутствии дома с резным
балкончиком,
На котором я, воротившийся, хрупкий, старый,
На исходе жизни мог бы стоять с сигарой,
Озирая с радостью горькой родные поля, моря,
Дельным советом смущённых внуков даря,
Повторяя дрожащим голосом, что вот она жизнь моя,
А если вдуматься — смерть моя.
Нету дома, нету балкончика, да и плачу я очень редко.
Да чего там — нету даже портрета предка,
Который стоит, опираясь на древний меч,
Обращая к потомству гордую речь,
Озирая землю, которую смог привлечь,
Выражая готовность в неё полечь.
Ни окна любимого с лёгкой воздушной шторой,
Ни старинной кожаной мебели, на которой
Испустил мой предок воинственный древний дух,
Завещая мне славные войны, не меньше двух.
Вместо войн, которыми предками были б весьма
довольны,
Я прошёл насквозь совершенно другие войны,
В результате которых всё, что со мною сегодня есть, —
Это сильно побитая молью честь,
Давно прокисшая месть
И вот этот домик с одною комнатой белой,
С одной стороной полусгнившей, другою — целой,
И с простым дощатым столом, упирающимся в окно,
За которым было светло, а стало темно.

За этим окном, доставшимся мне в порядке итога,
Простиралась большая, белая, пропылившаяся дорога,
По которой, палкой ведя по нашему частоколу,
Девочка каждое утро ходила в школу.
В школу ей не хотелось, действительно не хотелось,
Голова её на тонкой шее вертелась,
И глаза её бегали, словно ища предлога,
Чтоб не ходить туда, куда приводит эта дорога,
То есть я понимал, что ей в школу очень не хочется,
А хочется быстро понять, когда это кончится.

И теперь это кончилось,
Потому что взрослые люди, как будто спящие —
На самом деле не спящие, а скорбящие,
Но такие медленные, как будто ненастоящие,
Мимо дома несли эту девочку в белом ящике,
Мимо этого дома в ящике это тело,
И теперь она больше не ходит в школу,
Куда никогда не хотела.

Так что мне нечего больше любить, нечего изменять,
Некого умолять, не на кого пенять,
Некому мстить, некого извинять,
Некого проклинать или что похлеще,
И теперь у меня остались только простые вещи,
Очень серьёзные, очень большие вещи,
Которые ни обнять,
Ни понять,
Ни отнять.

2.

Леон Фелипе (1884–1968) удивительным образом сочетал в себе хронического неудачника и всемирно признанного поэта, гордость нескольких стран и эпох. Он родился в семье преуспевающего нотариуса, выучился на фармацевта, работал в аптеке, но страстно любил театр и сбежал с театральной труппой. Был осуждён за мошенничество на два года тюрьмы, после выхода на свободу стал писать для литературных журналов, в 1920 году выпустил первую книгу стихов «Стихи и молитвы путника», переизданную в дополненном варианте в 1929 году. Он примкнул — не организационно, а, так сказать, теоретически, — к литературной группе «Поколение 1927 года», которая образовалась в ходе празднования трёхсотлетия де Гонгоры. Де Гонгора, хорошо у нас известный в превосходных переводах Павла Грушко, точных, но далёких от косноязычного буквализма, — считается отцом научной поэзии и представителем барокко, и всё это ничего о нём не говорит. Де Гонгора — поэт мрачный, а во второй половине жизни — вычурный и тёмный. В поэзии Гонгоры темноты стиля создают ощущение принципиальной непостижимости жизни, ка кой-то её бесконечной печали, тревожности и не управляемости, хаоса, над которым рыдает бесконечно прекрасный голос. Можно подумать, что я хорошо понимаю по-испански, но Гонгору я бы переводить, конечно, не решился. Вот Фелипе со словарём — это ещё как-нибудь, у него-то лексика совсем простая, и ощущение прекрасной печали и совершенной непонятности мира он научился передавать без ухищрений. «Какими средствами простыми ты надрываешь сердце мне!» — это Кушнер прямо про него, хотя и не про него.

Авторизуйтесь, чтобы продолжить чтение. Это быстро и бесплатно.

Регистрируясь, я принимаю условия использования

Рекомендуемые статьи

Два одиночества Два одиночества

«Встретились два одиночества» — так можно пересказать сюжет фильма «Два папы»

Дилетант
Лимонов дает пощечину общественному вкусу Лимонов дает пощечину общественному вкусу

Инвестор Сергей Лимонов поддерживает бунтарей

Собака.ru
После штурма После штурма

Рапорт о состоянии Петроградского дворца после 25 октября

Дилетант
Джентльмен‑шоу Джентльмен‑шоу

На красных дорожках новый тренд: модели и актрисы нарядились в мужские костюмы

Vogue
Боксёрские перчатки узника №136954 Боксёрские перчатки узника №136954

Саламо Арух, уроженец Салоники, был схвачен нацистами в мае 1943 года

Дилетант
Набережная неисцелимых: как Венеция переживала самое сильное наводнение за 50 лет Набережная неисцелимых: как Венеция переживала самое сильное наводнение за 50 лет

Как спастись, если вода пытается тебя поглотить

Forbes
Орудия пыток Орудия пыток

Для допросов с применением пыток были придуманы самые разные приспособления

Дилетант
Дети становятся подростками: как меняется тело и... душа Дети становятся подростками: как меняется тело и... душа

Как родители могут подготовить своих детей к телесному взрослению?

Psychologies
Подарок Гитлеру Подарок Гитлеру

Чтобы вручить этот подарок фюреру германская армия торопилась войти в Сараево

Дилетант
Машину вернут под залог: еще одно ужесточение для пьяных водителей Машину вернут под залог: еще одно ужесточение для пьяных водителей

У подозреваемых в пьяном вождении предлагается отбирать машины

РБК
Дополнительный налог — в факел Дополнительный налог — в факел

Минэнерго, нефтяники и химики выступают против возможного введения НДПИ на ПНГ

Эксперт
Почему иллюзия богатства, успеха и красивой жизни по‑прежнему хорошо продается — на примере историй главных аферистов 2010-х Почему иллюзия богатства, успеха и красивой жизни по‑прежнему хорошо продается — на примере историй главных аферистов 2010-х

Пусть их истории фейк, зато люди сопереживают и любят их по-настоящему

Esquire
Артефакты Гипербореи Артефакты Гипербореи

Споры о местонахождении Гипербореи не утихают до сих пор

Дилетант
«Еще один налог на предпринимателей»: как «суверенный интернет» изменит жизнь российского бизнеса «Еще один налог на предпринимателей»: как «суверенный интернет» изменит жизнь российского бизнеса

Как риск отключения от глобального интернета влияет на российский бизнес?

Forbes
Дизайнерские дети: ожидать ли нам ГМО-поколения? Дизайнерские дети: ожидать ли нам ГМО-поколения?

Кажется, что мы все ближе к появлению так называемых «спроектированных» детей

Naked Science
Пять маленьких шагов к победе над прокрастинацией Пять маленьких шагов к победе над прокрастинацией

Как сделать первые шаги к победе над прокрастинацией

Psychologies
Ретушь в 20 веке: как раньше актрисы увеличивали глаза и убирали несовершенства Ретушь в 20 веке: как раньше актрисы увеличивали глаза и убирали несовершенства

Как меняли свой облик актрисы 100 лет назад?

Cosmopolitan
Диванная философия: Пьетро Галимберти — человек команды Диванная философия: Пьетро Галимберти — человек команды

Пьетро Галимберти раскрывает секрет успеха неувядающей славы бренда Flexform

SALON-Interior
Cоциализм поколения Z: в чем секрет популярности TikTok Cоциализм поколения Z: в чем секрет популярности TikTok

Почему о TikTok говорят повсеместно, и есть ли у платформы будущее

РБК
Тиндер-сюрприз Тиндер-сюрприз

Что делать, если в приложении для знакомств видишь девушку друга

GQ
10 поступков современников, которые возвращают веру в людей 10 поступков современников, которые возвращают веру в людей

Рассказываем невероятные истории о благородстве и альтруизме

РБК
15 мыслей Джей Джей Абрамса 15 мыслей Джей Джей Абрамса

Джей Джей Абрамс о том, как чудом не отказался от главного проекта в карьере

GQ
Звезда с звездою говорит Звезда с звездою говорит

Актриса Раиса Максимова в интервью Ренаты Литвиновой

OK!
Диета цвета Диета цвета

Следуйте «цветной диете», чтобы быстро прийти в форму

Худеем правильно
Лучшие вакуумные наушники: рейтинг 2019-2020 Лучшие вакуумные наушники: рейтинг 2019-2020

Все типы моделей, от простых до беспроводных — в нашем топе вакуумных наушников

CHIP
6 признаков, что твоя собака тебя ненавидит (и как это исправить) 6 признаков, что твоя собака тебя ненавидит (и как это исправить)

Иногда кажется, что ты у своей собаки в «черном листе»

Playboy
Камерное исполнение Камерное исполнение

Выпускники операторского факультета ВГИКа рассуждают о профессии, учебе и кино

СНОБ
Почему все время хочется спать? Причины и лучшие способы решить проблему Почему все время хочется спать? Причины и лучшие способы решить проблему

Почему мужчине постоянно хочется спать и способы решения этой проблемы

Playboy
10 ошибок худеющих 10 ошибок худеющих

Ошибки, которые мешают добиться результата в похудении

Здоровье
Руки прочь от котиков и собачек — на их месте можете оказаться вы Руки прочь от котиков и собачек — на их месте можете оказаться вы

Мода принимать законы о повышении «социального статуса» животных дошла до Италии

СНОБ
Открыть в приложении