Вся поэзия Евтушенко — тема неподъёмная

ДилетантИстория

Евгений Евтушенко

Портретная галерея Дмитрия Быкова

1

Вся поэзия Евтушенко — тема неподъёмная, написано о ней столько, что даже обзор лучших работ не уместится в журнальную статью; сосредоточимся на одном аспекте, но сначала поговорим о том, что сделало Евтушенко главным поэтом эпохи. Главенство его не оспаривалось даже противниками, которых было едва ли не больше, чем сторонников. Евтушенко сам однажды предложил сделать в «Литгазете» рубрику — там писатели говорили бы о себе самое плохое. Чаковский, который и сделал «Литературку» главной интеллигентской газетой, отказался. «Один материал у нас будет, — ваш, а дальше кто?» Мало было желающих, это верно; Евтушенко сам любит подставляться, это было частью его стратегии, ибо саморазоблачение тоже было признаком смелости, причём смелости дозволенной. Себя-то можно.

И вот на этом дозволенном разоблачении — единственном, пожалуй, потому что остальных полагалось любить, даже перед мещанами благоговеть, — он и стал самым смелым и популярным, он говорил то, о чём все думали, но — о себе. О своих любовных неудачах, своём эгоизме и тщеславии, своём неприятии всяческих границ — ему, видите ли, неловко не знать Нью-Йорка… Это было половинчатой храбростью, а всё же храбростью; лирика его продиктована прежде всего больной совестью, иногда даже самоненавистью. Он признавался в самом постыдном, в конформизме, в трусости, в стадности — и всё это преодолевал; его ячество было возвращением лирике её изначального предназначения — исповедального. Даже у Вознесенского, человека из священнического рода, проповедь преобладала над исповедью; Евтушенко тоже случалось кидаться в проповедничество, но полюбили его не за это. Полюбили его за то, что он говорил о себе, выставил свою жизнь на всеобщее обозрение, не боялся вызывать сплетни и разносы, и вообще его лирический герой предстал не каменным, не бронзовым и не деревянным — он был исключительно живым. Само собой, Евтушенко часто кокетничал — но было ему знакомо и настоящее отчаяние. Главное же — он потому и стал голосом поколения, что само это поколение было половинчатым и догадывалось о своей, как бы сказать, ненадёжности; но он первый за всех высказал это. «За тридцать мне. Мне страшно по ночам» — это как раз и есть признание в том, что внутри у лирического героя не твёрдый остов, а трясина. Этими признаниями он был ценен; и потому самое главное о крахе этой эпохи сказал тоже он — великий мастер называния вещей своими именами, публичного и даже рекламного проговаривания вслух того, о чём все подумали.

Поэт Евгений Евтушенко за работой у себя дома. 1966 год

2

Разберём один случай, он вообще для Евтушенко крайне типичен. Вспомним историю самого известного, вероятно, стихотворения Евтушенко — «Танки идут по Праге», написанного 23 августа 1968 года. Перечитаем его целиком:

Танки идут по Праге
в закатной крови рассвета.
Танки идут по правде,
которая не газета.

Танки идут по соблазнам
жить не во власти штампов.
Танки идут по солдатам,
сидящим внутри этих танков.

Боже мой, как это гнусно!
Боже — какое паденье!
Танки по Яну Гусу.
Пушкину и Петефи.

Страх — это хамства основа.
Охотнорядские хари,
вы — это помесь Ноздрёва
и человека в футляре.

Совесть и честь вы попрали.
Чудищем едет брюхастым
в танках-футлярах по Праге
страх, бронированный хамством.

Что разбираться в мотивах
моторизованной плётки?
Чуешь, наивный Манилов,
хватку Ноздрёва на глотке?

Танки идут по склепам,
по тем, что ещё не родились.
Чётки чиновничьих скрепок
в гусеницы превратились.

Разве я враг России?
Разве я не счастливым
в танки другие, родные,
тыкался носом сопливым?

Чем же мне жить, как прежде,
если, как будто рубанки,
танки идут по надежде,
что это — родные танки?

Прежде, чем я подохну,
как — мне не важно — прозван,
я обращаюсь к потомку
только с единственной просьбой.

Пусть надо мной — без рыданий —
просто напишут, по правде:
«Русский писатель. Раздавлен
русскими танками в Праге».

Если абстрагироваться от повода, от благородства (или конъюнктурности) этого поступка — а разговоры о конъюнктурности тоже ведутся, причём обычно теми, кто вообще отмалчивается в экстремальных ситуациях, — то это стихи переломные: в них есть уже нечто от позднего, риторического Евтушенко, который в семидесятые очень редко высказывался с той мерой самоубийственной искренности, которая была в ранних вещах. Непосредственность тут уже почти утрачена, искренность искусственна («в эти танки родные тыкался носом сопливым»: сам жест недостоверен, хоть и понятно, о чём речь). Риторика тут оправданна, но её многовато: после первых двух строф идёт сомнительное в поэтическом смысле «Боже мой, как это гнусно». Следом он как будто набирает прежнюю высоту: охотнорядские хари, которые мы сегодня наблюдаем в таком избытке (это ведь очень легко индуцируется), действительно похожи на помесь Ноздрёва и Беликова, это удивительный синтез наглости и подобострастия, хамства с постоянной трусливой оглядкой, которая вообще присуща культу силы. Ведь на силу всегда есть другая сила, и потому косить по сторонам необходимо, попутно оглядываясь и на начальство: не переусердствовали ли мы в великодержавном шовинизме? Ведь тогда это ещё не очень было принято, интернационализм сохранялся хотя бы для виду, это сейчас наши политические обозреватели и футбольные комментаторы, почти уравнявшись по уровню хамства, только что в открытую не называют нас сверхнацией, а всех остальных недочеловеками; но уже близко.

Евгений Евтушенко читает свои стихи на площади Маяковского. 1960 год

Дальше опять некоторая ретардация, ослабление поэтического нерва, потому что две следующие строфы, в общем, не нужны. Разве что обозвать Пражскую весну маниловщиной, чтобы весь удар не приходился на одну сторону; это был упрёк общепринятый, точней, принятый в околовластных либеральных кругах. Дескать, мы тут осторожно, постепенно готовим перестройку, внедряемся во власть не ради привилегий, а чтобы тихо её сокрушить изнутри, — и тут вы всё нам портите, по-маниловски наивно устраиваете социализм с человеческим лицом, которого не бывает, в то время как мы тихо готовим конвергенцию, превращая социализм с аппаратным лицом в капитализм с таким же.

Авторизуйтесь, чтобы продолжить чтение. Это быстро и бесплатно.

Регистрируясь, я принимаю условия использования

Рекомендуемые статьи

«Мне неинтересно жить онлайн» «Мне неинтересно жить онлайн»

Дельфин о том, что он готовит для поклонников и почему его нет в соцсетях

OK!
Слизень из Австралии построил мостик из слизи и спустился по нему на землю Слизень из Австралии построил мостик из слизи и спустился по нему на землю

Слизня Lehmannia nyctelia застали за спуском по слизистому мостику

N+1
Инцидент в Оцу Инцидент в Оцу

Как император Николай II был ранен во время визита в Японию

Дилетант
Топим жир лежа - худеем к весне. Эффективные упражнения на диване для ленивых Топим жир лежа - худеем к весне. Эффективные упражнения на диване для ленивых

Диванный фитнес – это то, что сейчас точно зайдет!

Cosmopolitan
Свободные взгляды Свободные взгляды

Режиссеры фильма «Дом Кардена» приглашают в путешествие по вселенной дизайнера

Vogue
Я разрешаю себе уйти в отрыв! Я разрешаю себе уйти в отрыв!

Актриса Екатерина Гусева о танцах, откровенных сценах и принятии возраста

Добрые советы
R.S.V.P. на шабаш R.S.V.P. на шабаш

Ведьмы — из приспешниц ада в поп-иконы феминистского движения

Elle
Ретабло – древнейшее из искусств Ретабло – древнейшее из искусств

Ретабло – картины, которые жертвуют церквям в благодарность о помощи святых

Вокруг света
Смотрите под ноги Смотрите под ноги

Рассказываем, какими бывают деревянные полы и как за ними правильно ухаживать

AD
Прерванная жизнь Прерванная жизнь

Первое интервью Вики Коротковой после ДТП со смертельным исходом

Tatler
Паспортный контроль за 5 секунд: в аэропортах Дубая внедрили новую систему распознавания Паспортный контроль за 5 секунд: в аэропортах Дубая внедрили новую систему распознавания

Столица Объединенных Арабских Эмиратов становится все технологичнее

National Geographic
Мужская марка, за которой стоит следить: новый петчворк и мультикультурность Ahluwalia Мужская марка, за которой стоит следить: новый петчворк и мультикультурность Ahluwalia

Прия Алувалия получила награду от королевы за достижения в британском дизайне

Esquire
Почему в корпорации исчезает атмосфера стартапа: опыт главы Waze, который боролся за свободу внутри Google и сдался Почему в корпорации исчезает атмосфера стартапа: опыт главы Waze, который боролся за свободу внутри Google и сдался

Ноам Бардин — что произошло с его независимым стартапом после продажи ИТ-гиганту

VC.RU
Мария Аронова. Бабье счастье Мария Аронова. Бабье счастье

Актриса Мария Аронова о семье, слабостях и страхе одиночества

Караван историй
Персона Персона

О необычных запросах клиентов и репутации русских александритов

Robb Report
Космические нейтрино рождаются квазарами Космические нейтрино рождаются квазарами

Нейтрино рождаются вблизи черных дыр в далеких активных галактиках

Популярная механика
Бьюти-гаджеты Бьюти-гаджеты

Разбираемся в популярных девайсах для лица

Лиза
Продолжение следует Продолжение следует

Почему разрушение кинематографических скреп — это нормально

Glamour
По кусочку По кусочку

Есть ли какое-то объяснение привычки кусочничества?

Худеем правильно
Что приготовить из консервированного тунца, найденного в холодильнике: 8 крутых рецептов Что приготовить из консервированного тунца, найденного в холодильнике: 8 крутых рецептов

Что приготовить из тунца, консервированного в масле?

Playboy
Как устроена выставка Cartier в Эрмитаже Как устроена выставка Cartier в Эрмитаже

Выставка Cartier — итог партнерства музея и французского ювелирного дома

РБК
Иранцы переехали в США, а затем вернулись на родину. Один из них получил 10 лет тюрьмы за шпионаж Иранцы переехали в США, а затем вернулись на родину. Один из них получил 10 лет тюрьмы за шпионаж

Из стабильной жизни в Штатах к обвинениям, обыскам и приговору

TJ
Конфетно-букетный период Конфетно-букетный период

Уместно ли поздравлять сильных и независимых женщин с 8 Марта?

GQ
Метод Inbox Zero. Как быстро разгребать почту и не пропускать ничего важного Метод Inbox Zero. Как быстро разгребать почту и не пропускать ничего важного

Как оптимизировать работу с электронной почтой?

Inc.
Александра Ребенок: «Профессия сделала меня сильной» Александра Ребенок: «Профессия сделала меня сильной»

Александра Ребенок — о сильном характере, умении совмещать материнство и карьеру

Здоровье
Бенедикт Камбербэтч: «Дети – лучший якорь в нашем плаванье» Бенедикт Камбербэтч: «Дети – лучший якорь в нашем плаванье»

Трудно поверить, но Бенедикт Камбербэтч считает себя личностью вполне заурядной

Psychologies
По дороге с облаками По дороге с облаками

Виа феррата – дорога приключений и острых ощущений, проложенная прямо по скалам

National Geographic Traveler
Максим Диденко и Павел Семченко — о своей выставке в ГРАУНД Солянке Максим Диденко и Павел Семченко — о своей выставке в ГРАУНД Солянке

Максим Диденко и Павел Семченко — о понимании жизни и борьбе с социопатией

СНОБ
В верном направлении В верном направлении

Путешествуем по России

Grazia
«Не хотим продавать бизнес»: братья из Вологды рассказали Тинькову о цели создать крупнейшую игровую компанию «Не хотим продавать бизнес»: братья из Вологды рассказали Тинькову о цели создать крупнейшую игровую компанию

Основатели Playrix решили сделать его самой дорогой игровой компанией в мире

Forbes
Открыть в приложении