Актер Юрий Тарасов: «Честно говоря, устал от ограниченности выбора»

Караван историйЗнаменитости

Юрий Тарасов. Бабочки на снегу

Честно говоря, устал от ограниченности выбора: или весельчак с присвистом, или бешеная белка, или злобный карлик. Конечно, не ощущаю себя двухметровым красавцем-блондином с пронзительно голубыми глазами, но внутри я все-таки герой.

Беседовала Ирина Майорова

о шести лет я жил с родителями на Камчатке, и в детскую память навсегда впечаталась картина: ослепительно белые трехметровые сугробы, а на них — десятки махаонов! Семьи офицеров-подводников квартировали в четырехэтажных панельных домах с плоскими крышами, покрытыми рубероидом, который с приходом первого весеннего тепла быстро нагревался. Бабочки, решив, что наступило лето, вылуплялись из куколок и садились на снег.

Этой волшебной картинке я, возможно, и обязан тем, что до сих пор категорией «чудо» меряю все: людей, профессию, себя. Мне необходимо удивляться, не понимать, как это сделано и как такое вообще может быть.

Память — интересный механизм: стоит выдернуть из нее один яркий образ, тут же в очередь выстраиваются другие. Вот я, тринадцатилетний питерский школьник, вместе с друзьями из пластического театра-студии «Форте» танцую у Сакре-Кёр. В столице Франции режиссер Юрий Мамин снимает часть эпизодов фильма «Окно в Париж», где мне досталась роль мальчишки-оратора, предводителя бунтующих учеников. Шесть утра. Парижские светофоры моют с шампунем, и со всех перекрестков текут пенные, с цветочным запахом ручьи. Мимо нас, выделывающих немыслимые па, с ленивым достоинством прогуливаются холеные раскормленные голуби...

Следующий кадр: уже студентом ЛГИТМиКа вместе с четырьмя однокурсниками глухой ночью лезу через ограду Летнего сада. Нам кажется очень романтичным, устроившись на скамейке, выпить водки —одна бутылка на пятерых — и поговорить о творчестве. Не успеваем приземлиться, как темноту прорезает луч фонаря. Сердце падает: «Попались! Сейчас загремим в милицию...»

Уже были показаны три сезона «Оперов», где я сыграл самого молодого сотрудника убойного отдела Ивана Соратника, когда на отдыхе в Турции ко мне подкатывает быкообразный товарищ — весь в наколках и в сильном подпитии:

— Слушай, а я тебя знаю.

Отвечаю со скромной улыбкой, но не без внутренней гордости:

— Ну да, наверное...

— Это не ты меня сажал?

У «быка» каменеет лицо, а моя душа уходит в пятки: «Сейчас огребу... Причем капитально». По счастью, к бывшему сидельцу подбегает приятель: «Нет!!! Ты попутал! Это артист!» — и уводит кореша от греха подальше.

— Юрий, вы прекрасный рассказчик — будто вживую увидела описанные вами эпизоды. Не было мысли попробовать себя на писательском поприще? Впрочем, творческие перспективы предлагаю обсудить позже, а сейчас — к началу вашей биографии. Итак, вы родились в Санкт-Петербурге...

— Тогда еще — Ленинграде. Подробности знакомства родителей мне неизвестны: несмотря на доверительные отношения, некоторых вопросов мы друг другу не задавали. Знаю только, что встретились они на Невском: отец, в ту пору курсант Высшего военно-морского инженерного училища имени Дзержинского, неотразимый в клешах и бескозырке, и учившаяся на архитектора мама — юная, красивая, изящная петербурженка с синими, как небо, глазами... Во всяком случае мне хотелось бы, чтобы их знакомство выглядело именно так.

Папа родился на Урале, его и сестру моя бабушка растила одна. Видя, как тяжело матери, и стремясь поскорее слезть с ее шеи, после окончания школы Герман Тарасов поступил в военное училище — там обеспечивали кровом, едой и формой. При другой жизни, где имелся бы выбор, отец мог стать блистательным актером. Если говорить о задатках, он одареннее меня — в артистическом, музыкальном плане.

Имея прекрасный слух, школьником играл на бас-гитаре, потом освоил фортепиано. Голос у отца несильный, но когда начинает петь, перебирая струны, трудно не подпасть под его обаяние и не проникнуться душевностью исполнения. Я с детства наблюдал, как он мгновенно становился центром любой компании и как по сердцу ему был сумасшедший круговорот, который сам и завертел. Помню разборки, которые устраивал мне по поводу одежды:

— Юра, ты меня бесишь! Почему ходишь во всем черном?!

— Пап, мне нравится. Вообще признаю только три цвета: черный, белый и серый.

— Э-э-эхх! Вот я, если б мог, оделся бы во все цвета радуги!

Уйдя в запас, мечту свою исполнил: года три или четыре носил рубашки и штаны исключительно попугайских расцветок — ну просто вырви глаз!

В моем нынешнем возрасте и при имеющемся опыте иногда ловлю себя на мысли: «Нет, не надо было отцу идти в творческую профессию — в театральной и киношной среде с подсиживанием, интригами, зубодробительными рецензиями он не дожил бы и до сорока. У меня психика гораздо крепче — и то случались тяжелые моменты». Сейчас папе шестьдесят пять, дай бог ему побыть с нами еще лет... сорок.

— Мама была другой?

— Да. Полной противоположностью отцу! Не любила быть в центре внимания, терпеть не могла фотографироваться. В семейном архиве есть всего два десятка ее фотографий... Всегда в тени мужа, сдержанная, немногословная. В приоритете — покой в доме, ради которого готова пожертвовать чем угодно. Даже если знала, что права, на своем не настаивала, в спор не вступала. Была в советские времена такая «опция» — жена офицера, и мама полностью ей соответствовала.

Родители поженились за год до папиного выпуска из военно-морского училища, а следующим летом, шестнадцатого июня, на свет появился я. Отец получил назначение под Мурманск — в самый классный, просто бомбический экипаж подлодки «50 лет СССР». На выданные тещей деньги новоиспеченный отец затарил сумку шкаликами с водкой — ею отметил с однокурсниками мое рождение; друзья по традиции искупали его в фонтане, после чего, не совсем просохнув, он стоял под окнами роддома и кричал: «Ира, я так счастлив!!!»

А вскоре пропал, и целых три месяца о нем не было никаких вестей...

Уговор между родителями был такой: папа в течение недели устраивается на месте, возвращается в Питер и забирает нас с мамой. До рейса Ленинград — Мурманск оставалось всего ничего, когда офицеру-подводнику Герману Тарасову изменили назначение: «бомбический экипаж» приглянулся одному из «сынков». Отец приказом был направлен для прохождения службы на Камчатку, во 2-ю Краснознаменную флотилию АПЛ КТОФ. О чем никогда не жалел и не жалеет.

Добирался самолетами, паромом, машиной. На месте, не дав ни опомниться, ни позвонить жене, его отправили в «автономку». Отец позвонил уже, наверное, в октябре: «Ира, собирайся и прилетай». И мама со мной, грудничком, полетела на Камчатку — с пересадками и ожиданиями в промежуточных аэропортах.

Зимы на Камчатке несуровые, но очень снежные: за ночь дверь подъезда заметало наполовину. Кто-то из офицеров вылезал через окно второго этажа на козырек, спрыгивал вниз и откапывал дверь. Тут же из дома вылетали еще пятеро-шестеро молодцов с лопатами и прорывали в сугробе горизонтальный тоннель, по которому шли на службу.

Летом на мотоцикле ездили собирать лесную малину. Оставив «Урал» на тропинке, пешком пробирались сквозь заросли двухметрового тростника. В одной руке отец держал ведро, в другой — топор. Усадив меня на шею, командовал: «Хватайся за уши и потихоньку тяни — подсказывай, в какую сторону двигаться». Я «рулил», а он лихо рубил топором тростник, делая просеку.

Бывало, возвращаемся к мотоциклу с очередным ведром малины, а медведь пристроился рядом с «Уралом» и ест собранную ягоду прямо из люльки. Куда деваться? Стоишь и ждешь, пока эта сволочь нажрется.

На подлодке папа прослужил шесть лет, потом по здоровью был списан на берег — подвело сердце. Наверное, оно действительно должно быть железным, чтобы выдержать испытание «автономками». На глубине совсем иной химический состав воздуха, который быстро сажает человеческий «мотор». Было время, когда на советских подлодках делали спортзалы, но вскоре оборудование заварили точечной сваркой — выяснилось, что на глубине любая физическая нагрузка многократно ускоряет процесс износа сердечно-сосудистой системы.

Несмотря на мелкий возраст, помню папины возвращения из похода. Вот он медленно поднимается на горку, где стоит наш дом, потом слышны его шаги по лестнице. Добравшись до четвертого этажа и переступив порог квартиры, он буквально впадал в коридор — за три месяца ноги превращались в обтянутые кожей кости. Если на суше человек в день проходит в среднем пять-шесть километров, то на подлодке офицер, работая по вахтам, за сутки — всего четыреста метров. Мышцы просто-напросто атрофируются.

После двух лет папиной береговой службы семья, в которой уже был мой младший брат Саша, решила перебираться в Питер. Однако сразу не получилось — пришлось сделать крюк через Одессу и остаться там на два замечательных года. Самые яркие впечатления из черноморского детства — растущие у каждого дома абрикосы, виноград, шелковица и то, что их ягоды можно есть пудами. Еще купание в лимане, когда выходишь из мелкой грязной лужи, высыхаешь на солнце, проводишь помидоркой по груди — это ты посолил! — и в рот.

Уезжать из Одессы, где оброс друзьями, было тяжело, но впереди ждал Питер, который я успел полюбить благодаря дедушке Боре. Мамин отец был художником-реставратором и брал меня, шестилетнего, на объекты: в Никольский собор, Академию художеств, Мухинское училище. Хорошо, мама не знала, что вслед за дедом лазаю по строительным лесам, — досталось бы и ему, и мне.

Во второй половине восьмидесятых начались гонения на армию: человеку в форме бросали вслед оскорбления, а если приезжал в чужой район навестить друга, то выйдя часа через три, мог обнаружить, что у машины проколоты колеса.

Зарплата отца, капитана второго ранга в запасе, преподававшего в Арктическом училище, была не ахти какой, поэтому маме пришлось искать работу. Устроиться по профессии можно было и не мечтать: в Питере ничего не строилось даже по типовым проектам, не говоря уже об «архитектурных излишествах».

Место нашлось на швейной фабрике «Первомайская заря» — контролером качества. Работа адова: целый день перед тобой мчится ткань и ты должен, заметив брак, нажать на педаль, остановить поток и отметить испорченный кусок. Ни на мгновение ни отвлечься, ни расслабиться — и так восемь часов подряд.

— По-моему, пришла пора рассказать, как вы попали в кино. Где Юрий Мамин вас нашел?

— Сначала о том, как попал в студию «Форте» и как выбирал между пластическим театром и футболом.

Вскоре после переезда в Питер отец предложил записаться в яхт-клуб при Арктическом училище, и я с радостью согласился. Еще бы! Бороздить просторы Финского залива, а потом, глядишь, и воды Балтики — кто бы из мальчишек отказался?!

Записался в клуб осенью, и до весны вся учеба состояла в долгих лыжных походах и изучении морских узлов. С наступлением тепла нас бросили на ремонт шлюпок «Юниор» — корытец размером с ванну, имеющих, однако, киль и парус. Сначала мы их шкурили, потом конопатили и красили.

Когда наконец пришло время спускать «корытца» на воду, я вдруг расхотел становиться яхтсменом и ушел в футбол. Вот это, казалось, уж точно мое! Доигрался до капитана команды, не раз становившейся бронзовым призером городских соревнований «Кожаный мяч». Однажды в нашу школу на капустник пришла руководитель студии «Форте» Татьяна Ивановна Голодович, любимая ученица Игоря Владимирова, в прошлом — акт риса Театра Ленсовета. Я играл туриста, который тащит воображаемый тяжеленный рюкзак и при этом что-то поет. Вышло, видимо, забавно, раз зал хохотал.

После представления Татьяна Ивановна пригласила меня к себе в театр-студию. Я ответил, что подумаю, но больше из вежливости: у меня ж футбол! Однако из любопытства заглянул как-то на репетицию и ничего не понял.

Вскоре стало не до футбола — серьезно заболел папа. С сильнейшей аритмией его положили в больницу на два месяца. Оставшись в доме старшим мужчиной, я должен был помогать маме по хозяйству и заниматься младшим братом. В студии появился следующей весной, и на сей раз происходившее там заинтересовало: ровесники легко переходили от драматической игры к танцу, от танца — к акробатике, от акробатики — к слову. Я остался и задержался в «Форте» на десять лет.

Студия выступала на всех крупных праздниках в Питере: Дне Победы, Дне города, Дне Военно-морского флота, а однажды — к тому времени я уже довольно долго занимался — мы танцевали на открытии «Кинотавра»: яркие костюмы, азартная, страстная хореография, невероятно пластичные девочки и мальчики.

Авторизуйтесь, чтобы продолжить чтение. Это быстро и бесплатно.

Регистрируясь, я принимаю условия использования

Рекомендуемые статьи

Игорь Лифанов: «До сих пор думаю, что многое еще впереди» Игорь Лифанов: «До сих пор думаю, что многое еще впереди»

Актер Игорь Лифанов о Дмитрии Нагиеве и съемках в «Дневном дозоре»

Караван историй
«Математика с дурацкими рисунками. Идеи, которые формируют нашу реальность» «Математика с дурацкими рисунками. Идеи, которые формируют нашу реальность»

Отрывок из книги Бена Орлина, которая поможет вам легко понять математику

N+1
Анна Дубровская: «Справедливости в театре не существует» Анна Дубровская: «Справедливости в театре не существует»

После схода ледника и пропажи съемочной группы мне приснился Бодров...

Караван историй
Круглая жизнь Круглая жизнь

Что дала миру «Рабыня Изаура»

Огонёк
Венсан Кассель и Тина Кунаки. Еще раз про любовь Венсан Кассель и Тина Кунаки. Еще раз про любовь

История любви Венсана Касселя и Тины Кунаки

Караван историй
Боль и агрессия в сексе — это нормально? Боль и агрессия в сексе — это нормально?

Отрывок из книги Натальи Фомичевой «Близость»

СНОБ
Работать уже можно. Отдыхать — пока нет Работать уже можно. Отдыхать — пока нет

Италия возвращается к нормальной жизни

Огонёк
Быт с привилегиями: чем «Городок чекистов» в Екатеринбурге отличался от других советских районов Быт с привилегиями: чем «Городок чекистов» в Екатеринбурге отличался от других советских районов

История и современность района Екатеринбурга, известного как «Городок чекистов»

VC.RU
Александр Великий Александр Великий

Македонец, покоривший мир

kiozk originals
Не просто «чёрные ящики»: как нейросети применяют не для замены людей, а для изучения работы мозга Не просто «чёрные ящики»: как нейросети применяют не для замены людей, а для изучения работы мозга

Глубинные нейросети аналогичны системам нашего мозга

TJ
5 психиатрических лечебниц и их знаменитые пациенты 5 психиатрических лечебниц и их знаменитые пациенты

Какие интересные факты, а порой мистические легенды связаны с психбольницами?

Psychologies
В Африку гулять! В Африку гулять!

Танзания становится всё более популярным travel-направлением

OK!
«Есть масса явлений, от которых мне стыдно, тошно, но это моя страна, и я никуда не уеду»: основатель «Вымпелкома» Дмитрий Зимин — о науке, лидерстве и филантропии «Есть масса явлений, от которых мне стыдно, тошно, но это моя страна, и я никуда не уеду»: основатель «Вымпелкома» Дмитрий Зимин — о науке, лидерстве и филантропии

Интервью с основателем компании «Вымпелком» Дмитрием Зиминым

Forbes
Язычники против рыцарей-монахов Язычники против рыцарей-монахов

Литовское княжество стало для Тевтонского ордена непреодолимым препятствием

Дилетант
Союз алтаря с престолом: как католики и консерваторы Польши объединились против абортов Союз алтаря с престолом: как католики и консерваторы Польши объединились против абортов

Почему Польше исторически сложно отделить религиозные институты от власти

Forbes
«Эпоха крайностей» «Эпоха крайностей»

XX век был, пожалуй самым стремительным столетием в мировой истории

N+1
5 неочевидных книг Стивена Кинга, которые вам стоит прочесть 5 неочевидных книг Стивена Кинга, которые вам стоит прочесть

Наслаждайтесь удивительным миром Стивена Кинга!

Популярная механика
Вишенка на не очень вкусном торте: зачем «Сбер» купил Rambler Group Вишенка на не очень вкусном торте: зачем «Сбер» купил Rambler Group

«Сбер» купил Rambler ради онлайн-видео сервиса Okko

Forbes
Три ответа на теракты в Европе Три ответа на теракты в Европе

Европа может изменить свое отношение к мигрантам в сторону большей радикализации

Эксперт
Как живётся в Арктике белым медведям и людям Как живётся в Арктике белым медведям и людям

Каково это — работать на Крайнем Севере, и как ведется изучение белых медведей?

Наука и жизнь
Как маски превратились в самый модный аксессуар Как маски превратились в самый модный аксессуар

Как необходимые средства индивидуальной защиты стали брендовыми аксессуарами

GQ
7 продуктов, из-за которых твоя кожа выглядит хуже: не ешь это! 7 продуктов, из-за которых твоя кожа выглядит хуже: не ешь это!

Эти продукты лучше вообще никому не есть

Cosmopolitan
Субантарктических пингвинов предложили разделить на четыре вида Субантарктических пингвинов предложили разделить на четыре вида

Субантарктические пингвины — не один вид, а четыре

N+1
Если бюджет ограничен: на какую одежду стоит тратить деньги, а на какую нет Если бюджет ограничен: на какую одежду стоит тратить деньги, а на какую нет

Как составить модную смету и понять, можешь ли ты позволить себе шопинг мечты

Cosmopolitan
5 главных мифов про оружие, в которые мы верим из-за боевиков 5 главных мифов про оружие, в которые мы верим из-за боевиков

Реалистичность — это не обязательный атрибут кино, особенно в боевиках

Maxim
Топ-10 горных вершин мира: покорителям высот Топ-10 горных вершин мира: покорителям высот

Подробный гайд для будущих покорителей вершин

Популярная механика
Энергия из воздуха. Как развивается ветряная генерация в России и мире Энергия из воздуха. Как развивается ветряная генерация в России и мире

Как Россия вводит в эксплуатацию экологически чистую энергию ветра

Inc.
Человечество Человечество

Обнадеживающая история

kiozk originals
Лучшее антистрессовое занятие осени и зимы — кормить птиц. Вот как делать это правильно Лучшее антистрессовое занятие осени и зимы — кормить птиц. Вот как делать это правильно

Чтобы кормить птиц правильно, стоит учесть несколько простых, но важных советов

Esquire
Самые интересные фильмы про Скандинавию Самые интересные фильмы про Скандинавию

Фильмы о жизни на Скандинавском полуострове

GQ
Открыть в приложении