Законник и влюбленный

Самый известный писатель современного Израиля живет в деревне Алоней-Абба

Seasons of lifeРепортаж

Законник и влюбленный

Текст: Ляля Кандаурова. Фото: Мария Троянкер

Благодарим издательство «Текст» и отдел культуры Посольства Государства Израиль в РФ за помощь в организации интервью

Самый известный писатель современного Израиля — Меир Шалев — живет в деревне Алоней-Абба на севере Израиля, в маленьком, утонувшем в диких цветах доме с балконом, садом и кошкой по имени Пицца. Сто лет назад красивые, крепкие дома из светлого камня в ней построили немцы-колонисты — темплеры, которые разводили коров и выращивали оливки на Святой Земле. На стене его дома — табличка «Улица Ицхака Шалева, ученого и учителя»: в Иерусалиме в честь отца писателя действительно названа улица, и он попросил, чтобы ему подарили одну из табличек. Каменная стена в саду сложена из обтесанных молочно-белых камней, собранных им в путешествиях по Израилю — от Негева до Голанских высот — и привезенных в пикапе: как сказал Шалев — чтобы запутать археологов лет через тысячу. Он ухаживает за большим садом вокруг своего дома. Это — дикий сад, ни одного садового цветка там нет: зато есть цикламены, анемоны, дикие тюльпаны, мандрагоры, апельсиновые и лимонные деревья. Шалев сам присматривает за садом — только когда что‑то требует больших физических сил, ему помогает сын.

В вашей книге «Как несколько дней...» есть фраза, которую часто цитируют: «Судьба никогда не преподносит сюрпризы». Мол, следи внимательно, и заметишь, что она готовит тебе. Вы планировали стать писателем?

Господь не просто путает твои планы, он как будто правда этим наслаждается. Мой первый роман был напечатан, когда мне было сорок. Тогда я работал на израильском телевидении в течение десяти лет, у меня было свое ток-шоу, я был известным человеком. В какой‑то момент мне страшно разонравилась моя работа. Во-первых, я интервьюировал людей, с которыми ни за что бы не стал разговаривать в жизни, а во‑вторых меня не покидало ощущение, что эта известность случилась просто потому, что мое лицо оказалось в ящике. Например, мой отец был учителем, ученым и поэтом, и его не знал никто — хотя то, что делал он, было гораздо важнее. Тогда я ушел с работы; родители, жена, друзья — все были в ужасе. Поскольку надо было на что‑то жить, я стал придумывать варианты. Их было три: во‑первых, мне хотелось стать зоологом, однако начать серьезную научную карьеру в сорок почти невозможно. Второе — учителем: профессия, которую я бесконечно уважаю и которой восхищаюсь. Учителями были мои родители, и, думаю, у меня тоже получилось бы хорошо: я мог преподавать литературу, Библию, грамматику иврита или что угодно самым младшим детям. Но потом я понял, что мне не хватило бы терпения; педагогические способности у меня есть, а вот терпения — нет. Третье — можно было написать роман. У меня хороший, богатый иврит, я знаю, как складывать слова в предложения. Тогда я, правда, понятия не имел о том, как выстроить форму романа, что невероятно сложно. Словом, я взял себе год и решил написать первый роман, сказав себе, что если через год у меня будет — нет, не книга, но хотя бы некая критическая масса, — то так тому и быть. Этой книгой стал «Русский роман», за которым сразу последовал «Эсав» — самая дорогая мне из написанных книг.

Ваше детство было похожим на детство ваших героев?

Скорее нет, потому что мои герои принадлежат поколению моих родителей и бабушек. Однако тем же был ландшафт: это Изреельская долина, очень особое место. Я родился в деревне, но большую часть детства провел все же в Иерусалиме. С тринадцати лет начал приезжать к своим дядьям каждые лето и весну, когда у нас большие праздники, чтобы работать на земле. Как раз тогда трактор стал замещать лошадь, и я знал, как управляться с одним и другим. Для деревенских мальчиков, правда, я все равно был городским: не таким сильным, рослым и загорелым, как они, а главное — я носил очки, что по их меркам было приговором. Мой отец был иерусалимским интеллектуалом. Он дал мне знание языка и еврейской Библии, но сама атмосфера моих книг — она из деревни, от родных моей мамы и рассказанных ими историй: об их детстве в Украине, о первых годах сионистского движения в Израиле. У этой части нашей семьи была потребность и способность сочинять истории: к примеру, дядя рассказывал, что его ослица по ночам летает над деревней — абсолютно шагаловский образ; думаю, все это просочилось в мои книги. Я начал читать в четыре, а писать — в сорок, то есть большая часть моей литературной карьеры прошла в качестве читателя. Папа придирчиво относился к тому, что именно я читаю; он никогда не цензурировал мое чтение, говоря, что я «слишком мал» для той или иной книги. Так, в двенадцать я читал «Любовника леди Чаттерлей», и никто против этого не возражал. Но если отец видел, что книга, за которую я взялся, сомнительна с точки зрения языка, плохо написана, он забирал ее.

Вы ходили в деревенскую библиотеку, как один из ваших героев?

Да, и в иерусалимскую. В библиотеках меня любили и ждали: хранители видели, что я много читаю, и иногда проверяли меня — бывало так, что я брал книгу по дороге из школы, заканчивал ее к вечеру и бежал назад, чтобы взять еще одну на ночь. Кроме того, я был близорук и не хотел, чтобы другие дети знали про это. Первые мои очки были на минус два с половиной, а дальше еще хуже, через пару лет я видел совсем плохо и старался это скрывать. На переменах, вместо того чтобы играть с пацанами, я шел в библиотеку, потому что там можно было не бояться позора — я просто придвигал книгу поближе к лицу; с окружающими и вообще с миром этого не проделать. Близорукость и книжки — важные элементы моего детства, и, конечно, они тоже попали в мои романы.

Авторизуйтесь, чтобы продолжить чтение. Это быстро и бесплатно.

Регистрируясь, я принимаю условия использования

Рекомендуемые статьи

«Наш ТЭК — нежизнеспособный гибрид» «Наш ТЭК — нежизнеспособный гибрид»

Что происходит на топливном рынке и чего ожидать потребителям

Огонёк, июль'19
«Коронованный» Юпитер над пустыней Атакама: фото «Коронованный» Юпитер над пустыней Атакама: фото

Газовый гигант ярко светится в разноцветном небе

National Geographic, февраль'20
Чубайс рассказал о росте стоимости «единорога» «Роснано» в полтора раза Чубайс рассказал о росте стоимости «единорога» «Роснано» в полтора раза

Новосибирский производитель графеновых нанотрубок OCSiAl был оценен в $1,5 млрд

Forbes, февраль'20
Розовая пантера Розовая пантера

Кристина Челестино балансирует между дизайном и картинками для Instagram

AD, февраль'20
Новые гарантии для гаранта Новые гарантии для гаранта

В Госдуму внесены новые поправки к законопроекту об изменении Конституции

РБК, февраль'20
В поисках искусственного сердца В поисках искусственного сердца

В ближайшие годы в больницы поступят новые приборы для лечения болезней сердца

Эксперт, февраль'20
Синицы научились избегать горькую пищу, посмотрев «видеоурок» с сородичами Синицы научились избегать горькую пищу, посмотрев «видеоурок» с сородичами

Наблюдательные птицы могут следовать примеру собратьев

National Geographic, февраль'20
Грозный-2000: не город-герой Грозный-2000: не город-герой

20-летие штурма: реконструкция и новые свидетельства

Русский репортер, февраль'20
Безопасный онлайн-шопинг Безопасный онлайн-шопинг

Как не стать жертвой мошенников?

Домашний Очаг, февраль'20
Победителей не будет Победителей не будет

Как предстоящий «Брексит» переформатирует Евросоюз

Огонёк, февраль'20
40 лет «Москва слезам не верит» 40 лет «Москва слезам не верит»

Вообще, здесь не плакать, а смотреть надо! Ведь у фильма юбилей

Лиза, февраль'20
Горячий, бесплатный, чей? Горячий, бесплатный, чей?

Во что обойдутся бесплатные школьные обеды

Огонёк, февраль'20
Это не НЛО: история американского самолета-шпиона Это не НЛО: история американского самолета-шпиона

На темном небе мелькнула загадочная вспышка...

Популярная механика, февраль'20
Правда от Росстата: исчезнувший бум промпроизводства и признание роста сырьевой зависимости Правда от Росстата: исчезнувший бум промпроизводства и признание роста сырьевой зависимости

Правда ли, что сырьевая зависимость экономики России за последние годы усилилась

Forbes, февраль'20
Что мы знаем о смехе: какое место в мозге занимает юмор, почему щекотка вызывает смех и почему мы реагируем на шутки по‑разному Что мы знаем о смехе: какое место в мозге занимает юмор, почему щекотка вызывает смех и почему мы реагируем на шутки по‑разному

О смехе крыс, о смерти от смеха и других явлениях, связанных с юмором

Esquire, февраль'20
Магический круг Магический круг

Как гармонично соединить в одном интерьере геометричные формы и сложные принты

AD, февраль'20
Как критиковать работу сотрудника, не переходя грань: 6 советов начальникам Как критиковать работу сотрудника, не переходя грань: 6 советов начальникам

Важно не только уметь хвалить подчиненных, но и грамотно указывать на их ошибки

Playboy, февраль'20
Как выбрать пароочиститель для дома: советы для рациональных хозяек Как выбрать пароочиститель для дома: советы для рациональных хозяек

Пароочиститель вполне способен заменить вам тряпку с моющей химией

CHIP, февраль'20
Закатали губу. Что такое снюс и почему о нем все говорят Закатали губу. Что такое снюс и почему о нем все говорят

Подушечки с никотином считают чуть ли не новым спайсом

СНОБ, февраль'20
Истребление птиц и еще 9 ошибок, которые привели к масштабным катастрофам Истребление птиц и еще 9 ошибок, которые привели к масштабным катастрофам

Незначительный просчет способен стать причиной смерти миллионов людей

Cosmopolitan, февраль'20
Российский рынок проигнорировал распродажу и панику на китайских биржах Российский рынок проигнорировал распродажу и панику на китайских биржах

На китайском рынке в первый день торгов после каникул случились обвал и паника

Forbes, февраль'20
Передай другому Передай другому

Умение делегировать – одно из главных качеств хорошего руководителя.

Cosmopolitan, февраль'20
**Натуральный или искусственный мех: что лучше** **Натуральный или искусственный мех: что лучше**

Споры между защитниками и противниками натуральных мехов не закончатся никогда

GQ, февраль'20
Наши эмоции и язык, на которым мы говорим: есть ли связь? Наши эмоции и язык, на которым мы говорим: есть ли связь?

Даже у общечеловеческих переживаний в различных культурах — свои оттенки

Psychologies, февраль'20
Лучше черной пятницы. Как за 100 евро купить оригиналы картин самых модных и дорогих художников Лучше черной пятницы. Как за 100 евро купить оригиналы картин самых модных и дорогих художников

Не обязательно платить тысячи, а то и сотни тысяч долларов за искусство

Forbes, февраль'20
Сад художника Сад художника

Мы решили найти место, словно сошедшее с картин импрессиониста Клода Моне

Лиза, февраль'20
Как оупенспейс влияет на самочувствие и производительность Как оупенспейс влияет на самочувствие и производительность

Рассказываем о плюсах и минусах пространств в формате оpen space

РБК, февраль'20
Стать вегетарианцем в зрелом возрасте: плюсы и минусы Стать вегетарианцем в зрелом возрасте: плюсы и минусы

Стоит ли вставать на вегетарианский путь и какие подводные камни нас ждут

Psychologies, февраль'20
Стендап и этика: можно ли комику Луи Си Кею шутить про насилие, а нам — смеяться Стендап и этика: можно ли комику Луи Си Кею шутить про насилие, а нам — смеяться

Как стендап может существовать в эпоху политкорректности и #MeToo

Forbes, февраль'20
5 звезд, выступавших перед диктаторами, и как им (звездам, а не диктаторам) за это влетело 5 звезд, выступавших перед диктаторами, и как им (звездам, а не диктаторам) за это влетело

Тяжела ноша артиста с мировым именем

Maxim, февраль'20