Отец мой спрашивал: «Твои артисты довольны тем, как ты им платишь?»

Коллекция. Караван историйЗнаменитости

Михаил Турецкий: «Я там, где я нужен»

Отец мой спрашивал: «Твои артисты довольны тем, как ты им платишь?» — «Главное о себе позаботиться», — шутя отвечал я. «Неправильно! Три рубля заработал — два отдай, будешь долго жить», — говорил он в девяносто четыре года.

Беседовала Екатерина Бойко

Фото предоставлено пресс-службой «Хора Турецкого»

Михаил, в этом году вы отмечаете юбилей. В свои шестьдесят лет строите планы на будущее?

— Хочешь насмешить Бога, расскажи ему о своих планах. А вообще, у меня сегодня куча идей. С генетической точки зрения я опираюсь на жизнь своего отца. Он такое вытворял! В восемьдесят девять лет брал лыжи, садился в трамвай, ехал несколько остановок, переходил железнодорожное полотно в запрещенном месте (!) и шел в парк кататься. Поэтому считаю, что шестьдесят лет — это еще не конец фильма.

Кстати, я в пятьдесят чувствовал себя менее уверенно. Сейчас, как и отец, катаюсь на лыжах, только на горных. Могу провести на склоне три дня подряд, по семь-восемь часов. Если остальные спускаются десять раз за день, я — тридцать. Прихожу в десять утра и катаюсь до четырех дня. Думаю, для шестидесяти лет это неплохо.

Да, бывает, чувствую — уже взрослый, и просыпаться по утрам стало тяжелее, иногда лень что-то делать, но встаю и радуюсь жизни. Даже в самые трудные времена для меня важным ориентиром был фильм «Жизнь прекрасна», где главный герой попадает в концентрационный лагерь со своим ребенком и пытаясь избавить его от стресса, через призму приключений преподносит малышу все эти ужасы, благодаря чему сын сохраняет адекватное состояние и остается счастливым. Нужно радоваться жизни несмотря ни на что, как бы ни было трудно.

Мне кажется, что смысла в жизни вообще не существует, кроме самой жизни. Смысл после нас — это дети. У меня четыре прекрасные дочери. Замечательный внук, которым я горжусь, каждый раз наслаждаюсь его компанией. Он родился в крещенскую ночь, а назвали его Иваном, фамилия — Гилевич, получилось очень созвучно с Евангелием. Уверен, на нем печать избранника. Есть две внучки — тоже моя слабость. Для Лианы они вообще центр вселенной! Жена за них отдаст детей, мужа и собаку. Дети — центр нашего притяжения.

— Когда-то вы собрали уникальный коллектив, который существует уже не одно десятилетие. Как вам удалось сделать это в двадцать семь лет?

— Знаете, сейчас в двадцать семь лет такой коллектив, может быть, даже труднее собрать. Тогда время было, наверное, подходящее. Хотя времена выбирают своих героев, и оно выбрало меня. Уникальным коллектив стал в процессе, а на тот момент я его слепил из того, что имел. Не было никакого отбора и даже возможности для кастингов. Потому что кастинг могут устраивать люди, у которых есть деньги и слава. У меня не было ни имени, ни денег, ни славы, один голый энтузиазм и выдающееся музыкальное образование.

Поскольку тогда доминировала идея восстановления традиций иудейской храмовой музыки, наш хор должен был состоять из еврейских голосов. Чтобы стать солистом, требовалось быть представителем данного этноса, то есть иметь ментальное представление о том, что такое иудаизм, и принадлежать к нему генетически.

Дело в том, что для того чтобы исполнять музыку Джузеппе Верди, необязательно родиться итальянцем, достаточно быть музыкантом. Тем не менее только итальянцы по-настоящему глубинно чувствуют свою музыку. Ты должен иметь итальянскую душу, итальянское сердце и владеть итальянским языком. Та же история была с Еврейским хором.

У меня все совпало — я чистокровный еврей, а дальше была задача собрать в коллектив таких же людей. Это очень сложно, потому что среди моих друзей и коллег представителей еврейского этноса было не так много. Но тем не менее мне повезло: практически у каждого из тех, кого я собрал, была какая-то корневая история, то есть может быть не все наши исполнители чистые евреи, но у всех них была еврейская кровь. В меньшем случае это была четвертинка, в большем — половина. Важно, что все они были с музыкальным образованием и я знал их с юности. Это были коллеги по Гнесинке, по храмам, училищу или по консерватории...

В общем, я смог найти тех, кто готов был за маленькие деньги экспериментировать, то есть тратить свои часы (про годы никто тогда еще не думал) на мою идею. Все они параллельно работали, а собирались в семь-восемь часов вечера в Московской хоральной синагоге и распевали молитвы.

Мы окунулись в океан музыки, невероятной по своей витальности, жизненной силе, энергетике и многокрасочности. Много лет евреи, которые жили в Европе и Советском Союзе, обогащали культурой своих стран и народов наше искусство. Так образовался небольшой, но очень колоритный и разнообразный пласт еврейской религиозной музыки, с которой мы и начинали свою карьеру.

Делать это было очень легко, хотя не могу сказать, что все были безоговорочно талантливы и обладали уникальными голосами. Но все имели хорошее музыкальное образование.

В творческом плане у нас был некий ориентир: до Октябрьской революции в Московской хоральной синагоге выступал гениальный мужской хор, произведения для которого писал композитор Луи Левандовский. С приходом революционного большевистского движения синагога была разрушена, как и церковь, и до семидесятых — восьмидесятых годов пение в храмах было невозможно.

Естественно, звукозаписей этих выступлений не существует, но мне удалось найти ноты того времени — немного в Москве, но в основном все хранилось в Америке. Сначала нам прислали несколько произведений. Мы начали петь и поняли, что это нечто невероятное. Уже в начале девяностых, попав в Нью-Йорк, я отправился в библиотеку, где нашел еще некоторое количество сохранившихся нот. С приходом Горбачева начали восстанавливаться традиции церковнославянского православного пения, в этот же момент стало возможным возрождение еврейской духовной музыки.

С мамой. Фото: из архива М. Турецкого

— Как вы попали в Нью-Йорк?

— Мне было двадцать семь лет, это был мой первый выезд за границу — и сразу в Америку. Конечно, я испытал шок от увиденного: Нью-Йорк тех лет был потрясающим. Меня отправила туда благотворительная организация Joint (Американский еврейский объединенный распределительный комитет), которая занималась поддержкой еврейского движения в странах Восточной Европы. Они хотели возродить в евреях чувство самосознания, чтобы те собирали вещи и уезжали из Украины, России, Молдовы и Белоруссии в Израиль строить города, заменяя арабов, которые там работали. В России начали открываться еврейские библиотеки, детские школы, клубы знакомств.

Я случайно попал в этот мейнстрим — меня пригласили для возрождения еврейского хора, который должен был выступать в синагоге. Выбрали по анкетным данным: я являлся этническим представителем, имел музыкальное образование и опыт театрального хормейстера. С семи лет занимался музыкой, а с двадцати уже работал: в ансамбле политической песни, с детьми, в православной церкви... В компании меня приняли как родного и уговорили взяться за это дело, в том числе помогли воплотить идею с поиском старинных нот, которые хранились в библиотеке Нью-Йорка.

На первую поездку длиной в четырнадцать дней организация выделила пятьсот долларов. В то время содержать артиста можно было на тридцать долларов в месяц, из расчета, что выходя из гостиницы, я захожу в метро — один доллар пятнадцать центов, а самый недорогой вариант завтрака это Макдоналдс. Но по нашим меркам получалось, что позавтракать там — это съесть видеокассету, которая в Москве стоила двести рублей.

Короче, я решил сэкономить, лучше уж привезти подарки друзьям и артистам хора. В Нью-Йорке был со своим другом — солистом коллектива. Чтобы не тратиться на метро, решили ходить пешком и составили график: сегодня обедаем у его тетки, завтра у моей подруги, послезавтра нигде не обедаем — достаем чемодан и режем колбасу, которую привезли с собой. Ну потому что просто преступно проедать такие деньги, когда можно потратить их на более важные вещи. Например там был такой замечательный магазин «Все за доллар», где за три доллара была возможность купить шикарные брюки, за десять — приличный костюм.

Поездка удалась: мы посетили библиотеку, посмотрели Нью-Йорк, понюхали пьянящий воздух свободы, офигели от архитектуры, чистоты и красоты, поели вкусной еды в ресторанах, куда нас сводили пару раз наши благотворители — им было важно удивить нас.

В какой-то момент мне сказали: «Мальчик, если вы будете хорошо петь, мы провезем вас по всей Европе и Америке». А я вообще-то парень азартный... Тем более что любил то, чем занимался. Мои хористы приходили на занятия в семь вчера, а уходили в час или два ночи. И даже в это время никто не спешил расходиться, но нужно было успеть до закрытия метро. Мы не хотели расставаться, готовы были сутками сидеть на репетициях, настолько оказались увлечены и погружены в творческий процесс. Прошло совсем немного времени, и уже в конце 1990-го хор поехал давать концерты в Кишинев, Калининград, Светлогорск. Первая репетиция состоялась за полгода до первых гастролей.

Эмма, Лиана, Наташа, папа — Борис Борисович Эпштейн, я и Сарина. Фото: из архива М. Турецкого

— Вы же ездили не только по странам бывшего Советского Союза...

— Да. Дело в том, что создать такой хор в Америке достаточно сложно, потому что за тридцать долларов никто не будет ходить и репетировать каждый день. Это мы бессребреники, а там вообще нет понятия «жить на зарплату». Сделал услугу — получил деньги и живешь до следующего раза, когда тебе позвонят и позовут. Поэтому многие музыкальные коллективы не репетируют и даже живут в разных городах, собираются вместе только для выступления. А мы репетировали и смогли достичь высочайшего уровня мастерства.

Хоровое пение в той же Америке формировалось из сессионных музыкантов — людей, которых привлекают на молитву, поэтому все это со временем превратилось у них в самодеятельность. Но сама музыка — гениальна. В России до революции хоры работали в храмах на постоянной основе. Они спонсировались и оплачивались государством. То есть у нас традиция хорового пения существует, а в Америке нет.

И вот мы взяли этот дореволюционный материал и встали на него как на платформу. Поэтому когда нас слушали в других странах, зрители вскакивали с мест и сходили с ума от того, что у евреев есть такая музыка.

Но тут наши благотворители из Joint говорят:

— Вы слишком круто поете, а нам так не надо.

Я спрашиваю:

— Почему?

— Потому что вы не выглядите убого. Вы слишком крутые, чтобы вас жалели и давали деньги, которые мы собираем с богатых американцев. Деньги на поддержку бедных и несчастных евреев из России, Украины, Молдавии, чтобы они могли жить в Европе или Израиле.

Планировалось, что будем петь немного хуже. А мы вышли молодые, симпатичные, горячие и талантливые, и все уже смотрят на это как на искусство. Компании Joint искусство не нужно было, и вместо того чтобы радоваться, гордиться и помочь коллективу дальше пропагандировать еврейские ценности, там решают: Турецкий со своей энергетикой и знанием английского, как и некоторые другие участники, сам может собирать деньги. А давайте Турецкого прихлопнем! Хор пусть существует, а этого надо убрать. Он слишком яркий, несговорчивый и постоянно чего-то хочет.

У нас как раз были первые гастроли в США — за шестьдесят дней тридцать концертов, и все в восторге. Я приезжаю в Joint, говорю:

— Карнеги-холл, Мэдисон-сквер-гарден, «Олимпия» в Париже.

Те отвечают:

— Ты чего?! Нам такое не надо. Нам надо по синагогам и школам, где люди могут пролить слезу и пожалеть вас.

Я отвечаю:

— А может, мы будем гордиться нашей культурой? Ведь есть Верди, Бах, Моцарт, которых знает весь мир. Давайте и мы своей музыкой будем делиться с миром.

Они послушали и начали меня мочить. В общем, я понял, что моя песенка спета — никто мне больше платить не будет. Благотворители обратились к моему партнеру из Московской хоральной синагоги: «Турецкий слишком одиозная личность. Очень яркий, очень талантливый — нам такого не надо. Он музыкант, а нам нужны функционеры. Деятели, которые в теме. А он большой и яркий артист, мы об этом не договаривались. Кукла слишком крупная, чтобы загонять ее в кукольный театр».

Я пришел к своим мальчикам и сказал:

— Дорогие друзья, у вас есть зарплата. Теперь здесь поставлен новый руководитель, и я хочу, чтобы хор сохранился. Оставайтесь с Joint.

Но вся эта компания русских энтузиастов с полуеврейским происхождением развернулась и сказала:

— Михаил Борисович, мы за вами.

Я объясняю:

— У меня нет зарплаты.

Они отвечают:

— Нам все равно. Вы такой, что у вас все будет. Мы в вас верим как в вожака стаи.

Посидел поплакал... Я же тогда приехал со своим ребенком, а нас вообще всего лишили и выбросили. Даже не дали денег на обратную дорогу в Россию.

Остался со всей своей группой без билетов и без понимания, как жить дальше. Но было в этом какое-то благословение Всевышнего.

«Хор Турецкого», 2001 год. Фото предоставлено пресс-службой «Хора Турецкого»

Однажды я сидел в шортах и майке на broadwalk — променаде, по которому прогуливаются богатые американцы. Моя восьмилетняя дочь Наташа спрашивает:

— Папа, а почему ты плачешь?

— Понимаешь, у меня нет завода, парохода, магазина, даже киоска нет. У меня есть только звуки, которые невозможно продать.

— Папа, ты приносишь радость людям, а это гораздо важнее! Не надо больше плакать. Вставай.

Я встал, и тут же нашлись выходы из этой сложной ситуации. Появились люди, которые нам помогли. Они не имели отношения ни к религии, ни к музыке, ребята занимались бизнесом. Мы познакомились, когда летели на гастроли. Я не был уверен, что они смогут помочь. Просто сделал один звонок с просьбой о поддержке, хотя даже не понимал, что нам от них нужно. Мне просто стало очень грустно от того, что потерял работу, но отвечаю за восемнадцать человек. Это страшно, когда ты находишься в чужой стране, денег нет, билетов нет... И завтра всех выселят из гостиницы, потому что того, что осталось, а это в общей сложности долларов пятьсот, не хватит даже на билеты.

После звонка деньги появились, и мы смогли улететь домой, предварительно договорившись с новыми знакомыми о дальнейших гастролях. Тема заработала, но в основном за рубежом, потому что Еврейский хор в России — это слишком одиозно. Тогда еще в России существовали общества с нацистскими убеждениями.

Мы побывали в Америке, Англии, Франции, Израиле. Могли позволить себе жить в России, работая в Европе. Здесь выступлений практически не было. Трудно объяснить людям, зачем идти на концерт Еврейского хора. И на то, чтобы он стал самодостаточным, спонсоров не было. Евреи ничего платить не хотели, потому что в девяностые они все маскировались, предпочитали не афишировать свою принадлежность к этносу. Первый человек из российских спонсоров, который нам помог, — это Борис Абрамович Березовский, он тогда руководил заводом «ЛогоВАЗ». Приехал в синагогу на репетицию, сказал:

Авторизуйтесь, чтобы продолжить чтение. Это быстро и бесплатно.

Регистрируясь, я принимаю условия использования

Рекомендуемые статьи

Евгения Добровольская. От комедии до трагедии и обратно Евгения Добровольская. От комедии до трагедии и обратно

Евгения Добровольская о большой семье

Коллекция. Караван историй
Неизвестный Макиавелли: как сложилась судьба автора знаменитого трактата о государственном управлении Неизвестный Макиавелли: как сложилась судьба автора знаменитого трактата о государственном управлении

Никколо Макиавелли отличался трудолюбием и умел радоваться жизни

Вокруг света
Леонид Агутин: Леонид Агутин:

Интервью с Леонидом Агутиным

Караван историй
Могучий британский авианосец Queen Elisabeth: королева глобальной политики Могучий британский авианосец Queen Elisabeth: королева глобальной политики

«...Один лишь вид корабля заставит любого гордиться мощью Британии!»

TechInsider
Алан Милн. Винни-Пух и прочие неприятности Алан Милн. Винни-Пух и прочие неприятности

Кристофер Робин часто задавался вопросом: что привело его отца к катастрофе?

Караван историй
Как сейчас живет Бекхэм: ремонтирует дом за 37 млн и за день зарабатывает месячную зарплату футболиста Как сейчас живет Бекхэм: ремонтирует дом за 37 млн и за день зарабатывает месячную зарплату футболиста

Вначале мая Дэвиду Бекхэму исполнилось 47 лет. Но он в абсолютном порядке

Maxim
Виктория Маслова: «Судьба мудрее нас» Виктория Маслова: «Судьба мудрее нас»

Интервью с актрисой Викторией Масловой

Караван историй
Почему мышцы слабеют с возрастом и можно ли этого избежать Почему мышцы слабеют с возрастом и можно ли этого избежать

После 30 лет мышечные клетки человека могут утратить способность делиться

TechInsider
Игорь Пальчицкий. Дотянуться до звезды Игорь Пальчицкий. Дотянуться до звезды

Двадцатого ноября Майе Плисецкой исполнилось бы девяносто пять лет

Караван историй
Куда пропали воробьи? Куда пропали воробьи?

Что и кто угрожает воробьям?

Наука и жизнь
«Парень тиранит и говорит, что его самые близкие люди — это подруги. Как мне поступить?» «Парень тиранит и говорит, что его самые близкие люди — это подруги. Как мне поступить?»

Что со мной не так? Или с ним?

Psychologies
Чай, хлопья и хлеб из гречихи Чай, хлопья и хлеб из гречихи

Гречневые чай, хлопья и хлеб могут внести разнообразие в привычную еду

Наука и жизнь
Как стартап Mirvie научился предсказывать осложнения беременности и привлек $60 млн Как стартап Mirvie научился предсказывать осложнения беременности и привлек $60 млн

Как стартап Mirvie планирует вывести на рынок революционный тест на преэклампсию

Forbes
Переливание спинномозговой жидкости от молодых мышей улучшило память у старых Переливание спинномозговой жидкости от молодых мышей улучшило память у старых

Переливать от молодых мышей старым можно не только кровь, но и ликвор

N+1
Черное дело Черное дело

Традиционное – не значит устаревшее, считают Елена и Олег Малышевы

Вокруг света
Трон под долларом зашатался Трон под долларом зашатался

Руководство США собственноручно разрушает гегемонию доллара

Эксперт
О сложных чувствах, повторном браке и потере ребенка: 7 психологических книг О сложных чувствах, повторном браке и потере ребенка: 7 психологических книг

Подборка книг, которая поможет справиться с трудностями бережнее и эффективнее

Psychologies
Как Тесса Лау создала строительных роботов-помощников и привлекла $45 млн Как Тесса Лау создала строительных роботов-помощников и привлекла $45 млн

На создание компании Dusty Robotics Тессу Лау вдохновил ремонт в ее доме

Forbes
Парфюм в бокале: зачем бары сотрудничают с косметическими брендами Парфюм в бокале: зачем бары сотрудничают с косметическими брендами

Синтез парфюмерии и косметики в напитках — тренд в барных столица мира

Forbes
Небожители и чудовища: как представляли чужаков в корейских мифах Небожители и чудовища: как представляли чужаков в корейских мифах

«Фантазии о чужаках» — одна из характерных черт мифологических историй

Вокруг света
Вид с мостика Вид с мостика

Что может узнать о жизни миллиардеров капитан суперъяхты

Forbes
Майя Анджелу: «Письмо к моей дочери». Сборник очерков Майя Анджелу: «Письмо к моей дочери». Сборник очерков

Майя Анджелу рассказывает о пути на пьедестал американской литературы

СНОБ
Неизвестный Смирнов: как жил любимец народа «Федя» Неизвестный Смирнов: как жил любимец народа «Федя»

Любезный сердцу советского зрителя «Феденька» бил нацистов без шуток

TechInsider
Твои первые губы: главные вопросы об уколах красоты — отвечает косметолог Твои первые губы: главные вопросы об уколах красоты — отвечает косметолог

И хочется, и колется… Страшно делать инъекции красоты? Главные вопросы

The Voicemag
Металлурги и демиурги: 6 инженеров, прославивших промышленный Урал Металлурги и демиурги: 6 инженеров, прославивших промышленный Урал

Урал — самая индустриализованная зона планеты Земля

Вокруг света
Ссоры с пожилыми родителями: как их избежать Ссоры с пожилыми родителями: как их избежать

Почему иногда мы с пожилыми родителями становимся словно чужими?

Psychologies
Гости приглашают друзей: как устроен маркетинг в ресторанном бизнесе Гости приглашают друзей: как устроен маркетинг в ресторанном бизнесе

Как выбрать нишу, кулинарную концепцию и маркетинг ресторана

Forbes
Иосиф Бродский: «У меня нет ни философии, ни принципов… У меня есть только нервы» Иосиф Бродский: «У меня нет ни философии, ни принципов… У меня есть только нервы»

Иосиф Бродский — о смысле жизни, добре и зле, вере и умении прощать

Psychologies
Три очень красивые актрисы 90-х, карьеру которых испортил строптивый нрав Три очень красивые актрисы 90-х, карьеру которых испортил строптивый нрав

Из-за сложного характера об этих актрисах все забыли

The Voicemag
«Ну не меняться же мне из-за каждого идиота!»: крылатые фразы киногероев Олега Янковского, которые стыдно не знать «Ну не меняться же мне из-за каждого идиота!»: крылатые фразы киногероев Олега Янковского, которые стыдно не знать

Самые крылатые фразы киноперсонажей Олега Янковского

Maxim
Открыть в приложении