Хорового дирижера Владимира Минина часто обвиняли в ломке традиций

Караван историйЗнаменитости

Владимир Минин. Обретения и потери

На репетициях любое мое слово вызывало шквал недовольства: «Мы так петь не будем!», «Подыщите для ваших новаций другой коллектив!» Во все инстанции посыпались анонимные кляузы, ставившие мне в вину «варварскую ломку традиций, произвол и деспотизм»

Записала Ирина Майорова

Фото: из архива В. Минина

Мы встретились в 1955-м, через семь лет после ее ареста. Нечаянно столкнулись в фойе Большого зала консерватории. Проведенные в лагерях годы, казалось, ничуть на ней не отразились — Окуневская по-прежнему была ослепительно красивой. Вечером в ресторане, куда я пригласил предмет моей юношеской влюбленности, Татьяна Кирилловна сказала: «А знаешь, ведь на допросе меня о тебе спрашивали. Я ответила «Этот мальчик совершенно ни при чем. Оставьте его в покое».

Выходит, слежка осенью 1948 года мне не почудилась. И бог знает, чем бы все это закончилось, если б не Окуневская — она спасла, вывела из-под удара. В который раз ангел-хранитель встал на мою защиту.

Отца арестовали летом 1938-го, через полгода после того, как отпраздновали мое девятилетие. Бабушка придумала легенду, будто папу отправили в длительную командировку, а писем нет, потому что задание секретное и он не имеет права раскрывать свое местонахождение. Клавдия Федоровна уничтожила архив зятя, который, уйдя в 1915 году добровольцем на фронт, служил в конной разведке. Та же участь постигла и полученную им на Первой мировой Георгиевскую медаль, которую вручали за личное мужество и храбрость. Ничуть не осуждаю бабушку, ведь она в первую очередь переживала за меня, в пять лет потерявшего мать и вот теперь лишившегося отца. Если б и ее арестовали, я остался бы один на всем белом свете.

Судя по фотопортретам, мама была очень красивой женщиной. Я мало что помню из самого раннего детства, единственная четкая картинка — она растроганно смотрит, как я заворачиваю сделанные бабушкой бутерброды в хрустящую коричневую бумагу. Мама возьмет их с собой на обед — съест в подсобке шляпного магазина, где служит продавцом.

А летний день 1934 года, когда ее не стало, врезался в мою память навсегда.

Бабушка рассказывала, что еще в девичестве цыганка нагадала ее единственной дочери смерть от воды. Мама с юности занималась плаванием, владела всеми стилями, участвовала в соревнованиях — поэтому в ответ рассмеялась: «Этого просто быть не может!»

Под Ленинград, в деревню Васкелово, поехали отдохнуть всей семьей. Позагорали, накупались, стали собираться домой. Мама решила окунуться напоследок — и разбежавшись, прыгнула рыбкой с высокого берега. А в том месте была воронка — ее затянуло на дно, длинные, до пояса, волосы зацепились за корягу — выпутаться она не смогла...

На похороны меня не взяли. Когда понял, что мама никогда не придет, всю свою любовь сосредоточил на отце. Меня восхищало в нем все: статная фигура, открытая улыбка, манера говорить и одеваться. Отец объективно был красивым, видным мужчиной, и многие женщины покушались на его свободу —только вот никто не мог выдержать сравнения с мамой. Одна из отвергнутых воздыхательниц отомстила — написала на Николая Минина донос в НКВД. Под сигналом об «антисоветской деятельности» стояла подпись Волконская — скорее всего ненастоящая, поскольку дам с такой фамилией в папином окружении не знали ни я, ни бабушка.

Отца осудили по 58-й статье и дали «десять лет без права переписки». Никто не взял в расчет его участие в Гражданской и службу в 1-й Конной армии Буденного. Такой приговор неминуемо причислял меня к лишенцам как сына врага народа и грозил немедленным исключением из хоровой школы при Ленинградской капелле...

Профессионально учиться пению я начал благодаря преподавательнице музыки в обычной школе. Она посоветовала бабушке отвести меня в хоровую школу. В 1937-м Ленинградской капеллой руководил Александр Васильевич Свешников, а хоровой школой при ней — Палладий Андреевич Богданов, бывший регент царской капеллы, добрейшей души человек. Думаю, именно он ходил по инстанциям и просил, чтобы меня не исключали.

Папа вернулся домой зимним утром 1939 года. Помню, как до боли сжалось сердце: отец вошел в комнату наголо стриженный, ссутулившийся, в грязном ватнике, с потухшими, будто мертвыми глазами. Я готов был разрыдаться, но сдержался.

Проведенные в лагере месяцы сломали отца — теперь это был человек, потерявший всякий интерес к жизни. Пустоту внутри себя он заливал водкой, хотя до ареста выпивал только по праздникам. Помню, как мы с бабушкой искали его по рюмочным, пивным и подворотням, а потом на себе тащили домой.

В конце лета 1941-го хоровую школу эвакуировали под Вятку, в село Арбаж. Нас поселили в общежитии по двадцать человек в комнате. Песни мы репетировали под аккомпанемент скрипки Палладия Андреевича Богданова при свете вечно чадящей коптилки. О продолжении серьезных занятий музыкой речь не шла, и два с половиной года эвакуации — по сути выброшенное время. Впрочем, «выброшенное» только для образования, жизнь во всех ее проявлениях мы познавали сполна.

Засыпали и просыпались с одной мыслью: где достать еды? Хоть какой-нибудь! Дневной рацион состоял из трехсот граммов черного хлеба, сорока граммов масла и тридцати граммов сахарного песка. Во время обеда полагался «бонус»: на первое давали капусту в воде, на второе — капусту без воды, на третье — отвар шиповника. Летом выручали лес с грибами, ягодами, диким щавелем и то, что в колхозе, куда нас возили на прополку картошки, брюквы, на уборку льна, раз в день давали глиняную плошку с супом из чечевицы, гороха, фасоли. Казалось, вкуснее этой похлебки ничего на свете быть не может.

Фото: Vostok Photo

Как-то зимой мы выступали с концертом перед работниками машинно-тракторной станции, и выглянув из-за кулисы, я увидел, что все места в зале заняты женщинами и подростками. Когда мужчины ушли на фронт, они заменили их на тракторах, грузовиках, у станков в ремонтном цехе. Слушатели сидели в тулупах, телогрейках и валенках, а мы вышли на сцену в привезенных из Ленинграда концертных костюмчиках: суконных брюках и рубашках с отложным матросским воротником, в начищенных до блеска ботинках. Завершался концерт песней «Священная война» — нам подпевал весь зал, и весь зал плакал. Потом на сцену поднялась молодая женщина (видимо, начальник МТС) и вручила каждому из хористов кулек семечек. Ценнее гонорара я не получал за всю мою восьмидесятилетнюю концертную деятельность.

За два года до нашего переезда в Москву, весной 1942-го, ко мне из блокадного Ленинграда приехала любимая бабушка. Изможденная, но живая, и как всегда в строгом, сшитом своими руками костюме: юбка ниже колен, приталенный пиджачок, белоснежная блузка с черным бархатным бантиком.

Когда мы встретились и я стал расспрашивать об отце, бабушка сказала:

— Коля ушел на фронт, воюет где-то.

— А письма есть?

— Нет. Может, и посылал на домашний адрес — только какая ж почта при блокаде-то?

Оказавшись в Москве, старшеклассники хоровой школы стали основателями Московского хорового училища. Окончив его весной 1945 года, той же дружной компанией оказались на первом курсе Московской консерватории. Со студенческим билетом в кармане я поехал на каникулы в Ленинград. Бабушка еще оставалась в селе Арбаж, поэтому поселился у тети, папиной сестры, жившей по соседству, и каждый день ходил на вокзал — встречал эшелоны с возвращавшимися домой фронтовиками, надеясь увидеть отца. Когда заговаривал о нем с тетей, она отводила глаза: «Может, в плену был, а сейчас в госпитале... Кто ж знает?» И только спустя год, во время следующих летних каникул призналась: «Володя, прости меня за обман. . Не езди больше на вокзал, не встречай, и в военкомат не ходит... Коля умер в первую блокадную зиму. Мы с Клавдией Федоровной условились тебе не говорить, но сколько же можно скрывать? Сердце кровью обливается, когда вижу, что ты ждешь, надеешься».

Уверен: не будь за плечами у отца лагеря, лишившего его способности сопротивляться и заставившего поставить на себе крест, он выстоял бы в блокадном Ленинграде. Когда в восьмидесятые годы прошлого века открыли архивы, одна из родственниц прочла дело Николая Минина. Услышав от нее про следы слез на протоколах допросов, я понял, что никогда не смогу взять эти листы в руки. Каким же испытаниям и мукам нужно было подвергнуть прошедшего две войны мужчину, чтобы он плакал? Мне было страшно это представить и хотелось, чтобы отец остался в памяти таким, каким я его боготворил: сильным и красивым.

И в училище, и в консерватории я учился взахлеб, готов был заниматься сутками, и все-таки когда рассказываю о студенческих годах, в первую очередь на память приходят какие-то бытовые вещи или бесшабашные поступки. Общежитие училища располагалось на третьем этаже старинного особняка на Большой Грузинской. Высота потолков такая, что лепнину толком не разглядишь. Однажды нам надоели обычные пятнашки, и правила игры решили усложнить — теперь дозволялось бегать только по железу. На первых порах, загнув матрасы, скакали по кроватям, потом опробовали карниз. Сейчас я могу представить себе ужас преподавателей, застигших нас семенящими от одного окна к другому на двенадцатиметровой высоте — ведь только чудом никто не разбился и не покалечился. В тот же день завхоз заделал окна железными прутьями.

С питанием в Москве было немного лучше, чем в Арбаже, но все равно мы голодали. Студенческие продуктовые карточки отоваривались в магазине напротив консерватории, и чаще всего по ним выдавался брикет сырого прессованного пшена. Предполагалось, что из кирпичика размером с библиотечную карточку будет сварена каша, но я сгрызал его — целиком, сухомяткой! — по дороге от магазинного прилавка до общежития на Дмитровке. Жившим дома москвичам было чуть проще, а «иногородцы» ходили длинные и прозрачные, как лампадные фитили. И ведь умудрялись при этом ухаживать за девчонками, бегали на свидания. Кажется, только я не ухаживал и не бегал, поскольку ни в одной из ровесниц не находил даже намека на красоту и обаяние моего давнего кумира — актрисы Татьяны Окуневской.

Помню, какое огромное впечатление на меня шестилетнего произвели картина «Горячие денечки» и вышедший следом фильм «Последняя ночь». Я ходил на них по многу раз, но сюжет пересказать не могу, поскольку видел на экране только Окуневскую — ее лучащиеся глаза, нежную улыбку. Уже в зрелом возрасте, анализируя природу этого обожания, понял, что Татьяна Кирилловна напоминала мне маму. Не чертами лица, не цветом волос, не мимикой, не жестами, а чем-то неуловимым, почти призрачным.

Счастливая возможность познакомиться с кумиром выпала в 1948 году. Как-то в компании участниц хора при Центральном доме художественного воспитания зашла речь об Окуневской, и я признался, что с детства люблю эту актрису. Одна из девчонок спросила:

— Хочешь, познакомлю с ней?

— Еще бы! Конечно!

— Завтра в Кинотеатре повторного фильма у Никитских Ворот будут показывать картину «Это было в Донбассе». Татьяна Кирилловна придет посмотреть на себя. Там я вас друг другу и представлю.

Фото: Г. Хамельянин/ТАСС

От волнения сам момент знакомства запомнил смутно — только то, что в жизни Окуневская оказалась еще красивее, чем на экране. После сеанса Татьяна Кирилловна пригласила нас с приятельницей-хористкой к себе на чай, после чего я стал частым гостем в четырехкомнатной квартире на Беговой, где Окуневская жила с мужем, писателем Борисом Горбатовым, и дочерью от первого брака. Инга была младше меня на четыре года, но в свои четырнадцать уже выглядела не угловатым подростком, а весьма симпатичной девушкой. Однако я, околдованный красотой матери, дочку не замечал.

Вскоре после нашего знакомства Окуневская спросила: «Володя, вы не могли бы помочь мне с аккомпанементом? После Нового года, в январе, предстоят гастроли, и я хотела бы включить в программу несколько песен».

Я с радостью согласился. Репетировали дома, за прекрасно настроенным роялем, который стоял в гостиной. Голос у Татьяны Кирилловны был бытовой, актерский, но мягкий и приятный. И работала она с полной отдачей, иногда по несколько часов подряд. Если репетиция затягивалась, я оставался до утра. Мне стелили в той же гостиной, и Окуневская приходила меня поцеловать и пожелать доброй ночи.

В первых числах декабря 1948 года мы с Татьяной Кирилловной и Ингой были в Малом театре на совершенно дурацкой современной пьесе, после которой, чтобы поднять испорченное настроение, отправились в ресторан. Вкусно и весело поужинали, прощаясь, Окуневская сказала: «Володечка, позвоните мне послезавтра, тринадцатого декабря, договоримся о следующей репетиции».

Авторизуйтесь и читайте статьи из популярных журналов

Регистрируясь, я принимаю условия использования

Рекомендуемые статьи

Вдова, да не та: в Африке найден новый ядовитый паук-гигант Вдова, да не та: в Африке найден новый ядовитый паук-гигант

Новый вид относится к опасным и ядовитым черным вдовам

National Geographic, февраль'19
Кто ты? Децл: продюсерский проект или настоящий артист Кто ты? Децл: продюсерский проект или настоящий артист

Почему герою 2000-х так и не нашлось места в 2010-х

Forbes, февраль'19
Водолазка по-корейски: учимся стилю у азиатских модников Водолазка по-корейски: учимся стилю у азиатских модников

Водолазка по-корейски: учимся стилю у азиатских модников

Cosmopolitan, февраль'19
Почему звезды выступают на Супербоуле бесплатно Почему звезды выступают на Супербоуле бесплатно

Почему звезды выступают на Супербоуле бесплатно

Forbes, февраль'19
«Это фаталити». Венчурные предприниматели о деле Baring Vostok «Это фаталити». Венчурные предприниматели о деле Baring Vostok

Мнения венчурных предпринимателей о деле Baring Vostok

Forbes, февраль'19
12 советов, как правильно выбрать женский пуховик на зиму 12 советов, как правильно выбрать женский пуховик на зиму

Качественный пуховик — хорошее вложение в будущее

Лиза, февраль'19
Становая тяга: большой гид по одному из главных упражнений Становая тяга: большой гид по одному из главных упражнений

Становая тяга: большой гид по одному из главных упражнений

Men’s Health, февраль'19
Любимые экобренды Меган Маркл Любимые экобренды Меган Маркл

Как герцогиня Сассекская пытается популяризировать осознанную моду

Vogue, февраль'19
Для чего нужна док-станция с Thunderbolt 3 и какую лучше выбрать Для чего нужна док-станция с Thunderbolt 3 и какую лучше выбрать

Без док-станции не обойтись

CHIP, февраль'19
Доброе утро. Руководители о том, как они начинают свой день Доброе утро. Руководители о том, как они начинают свой день

Отрывок из книги «Утренние ритуалы. Как успешные люди начинают свой день»

Forbes, февраль'19
Лучшие повербанки 2019 для смартфонов: от 4000 до 21 000 мАч Лучшие повербанки 2019 для смартфонов: от 4000 до 21 000 мАч

Выбрали для вас повербанки с лучшим соотношением-цены качества

CHIP, февраль'19
Десять номинаций на «Оскар». Фильм недели: «Фаворитка» Десять номинаций на «Оскар». Фильм недели: «Фаворитка»

В прокат вышла картина греческого режиссера Йоргоса Лантимоса «Фаворитка»

Forbes, февраль'19
Освободи извилину! 7 упражнений для развития твореческого мышления Освободи извилину! 7 упражнений для развития твореческого мышления

Освободи извилину! 7 упражнений для развития твореческого мышления

Maxim, февраль'19
Как сделать занятия любовью в автомобиле более комфортными и озорными Как сделать занятия любовью в автомобиле более комфортными и озорными

Несколько проверенных секс-поз, которых стоит придерживаться в автомобиле

Men’s Health, февраль'19
Твит дня: рьяная противница Трампа так ему похлопала, что стала героиней мемов (видео) Твит дня: рьяная противница Трампа так ему похлопала, что стала героиней мемов (видео)

Когда от овации до обструкции один шаг!

Maxim, февраль'19
«Бэтмен научил меня, как сыграть Чейни» «Бэтмен научил меня, как сыграть Чейни»

Как Кристиану Бейлу далась роль вице-президента США в фильме «Власть»

Огонёк, февраль'19
Растущее непонимание Растущее непонимание

Летом дерево защищает от палящего солнца, а зимой пьет от безысходности

Maxim, февраль'19
Кьяра небесная Кьяра небесная

Сколько сейчас стоит Кьяра Ферраньи

Tatler, февраль'19
Татьяна Архипова Татьяна Архипова

Директор БДТ имени Г. А. Товстоногова стала соавтором перезапуска театра

Собака.ru, февраль'19
Антон Пинский Антон Пинский

Антон Пинский. Почему вареники ленятся, а ресторатор – нет

Esquire, февраль'19
Великий искуситель Великий искуситель

Сергей Воронов как прототип профессора Преображенского

Огонёк, февраль'19
Пусть меня научат! Пусть меня научат!

Для чего взрослые получают второе, третье, четвертое образование?

Psychologies, февраль'19
Нарушаем? Нарушаем?

Штрафы для автомобилистов: как, не выходя из дома, проверить, оспорить, оплатить

Лиза, февраль'19
Гороскоп c 11 по 17 февраля: прогноз астролога и предсказание таролога (видео) Гороскоп c 11 по 17 февраля: прогноз астролога и предсказание таролога (видео)

Гороскоп c 11 по 17 февраля: прогноз астролога и предсказание таролога

Лиза, февраль'19
Тоска как средство от тоски Тоска как средство от тоски

Почему музыка и пение спасают от падения

Русский репортер, февраль'19
Красный треугольник приклеил лягушку: как и зачем? Красный треугольник приклеил лягушку: как и зачем?

Ученым пришлось тереть спинки слизнякам, чтобы узнать, как приклеили лягушку

National Geographic, февраль'19
Общий вагон европейцев так и не тронулся Общий вагон европейцев так и не тронулся

Еврокомиссия не позволила Siemens и Alstom объединить активы

Эксперт, февраль'19
Денис Косяков «В старости хочу быть как Познер» Денис Косяков «В старости хочу быть как Познер»

Артист рассказал, что самое сложное для него в профессии

StarHit, февраль'19
Все маме расскажу Все маме расскажу

Бьюти-блогеры просвещают не только интернет-аудиторию, но и своих мам

Добрые советы, февраль'19
Маникюрный гороскоп на февраль: красим ногти на удачу Маникюрный гороскоп на февраль: красим ногти на удачу

Маникюрный гороскоп на февраль: красим ногти на удачу

Cosmopolitan, февраль'19