Английская пресса вышла с заголовками «Шикарный бас из России»

Караван историйЗнаменитости

Юрий Веденеев. Баловень судьбы

Случай редкостный, если не уникальный: артист оперетты четверть века совмещает «легкий жанр» со службой в Большом театре. Диапазон его голоса таков, что именуясь официально баритоном, исполняет теноровые партии, а английская пресса во время гастролей в Лондоне вышла с заголовками «Шикарный бас из России».

Беседовала Ирина Майорова

Фото: Лариса Педенчук/из архива Ю. Веденеева

Уверена, мое наблюдение, что Юрий Веденеев совсем непохож на премьера, причем аж двух ведущих театров, вас не расстроит, а напротив — польстит. Помнится, и ваш близкий друг Елена Васильевна Образцова терпеть не могла, когда ее называли примой...

— Для того чтобы нести себя по жизни премьером, нужен особый склад характера: отсутствие самоиронии, стремление всегда быть в центре внимания. А про меня еще в школе, когда мама спросила:

— Ну как мой сын? — учитель ответил:

— Знаете, Юра хороший парень, но из тех, кто нашел — молчит и потерял — молчит.

Не очень свойственная актерской профессии закрытость, сдержанность, следование правилу «Слово — серебро, молчание — золото» у меня от отца-дипломата, служившего в Швеции и Германии.

Родился я в Новороссийске третьего февраля 1945-го, через четыре года — моя младшая сестра Тамара. После войны отец работал в военном трибунале, по службе ездил по Краснодарскому краю, Крыму, бывал в Севастополе, откуда привозил необыкновенно сочные и сладкие яблоки сорта синап: продолговатые, ярко-желтые с красными бочками. Вкус помню до сих пор.

Как ни крути, приятно, что факт моего появления на свет не остался незамеченным местными краеведами. В музее есть стенд с портретами, афишами спектаклей, где участвовал; костюм, в котором выходил на сцену в «Графе Люксембурге»: белый фрак, рубашка, ботинки. Лестно, что соседствую в экспозиции с легендарной эстрадной певицей прошлого столетия Руженой Сикорой и режиссером Всеволодом Мейерхольдом.

Несколько лет назад приехал на родину с антрепризными спектаклями — уже в звании народного артиста России — и решил заглянуть в краеведческий музей. По летнему времени был в шортах, футболке, кепке. Приветливо поздоровался с охранником, неожиданно ответившим грозным рыком:

— Куда?!

— Да вот хочу свой стенд посмотреть.

— Платите за билет!

Конечно заплатил, гуляю по залам — бежит, запыхавшись, директор музея:

— Юрий Петрович, простите — охранник вас не узнал! Сейчас вернем деньги.

— Помилуйте, — отвечаю, — ничего не надо. Спасибо вам большое за честь соседствовать с Мейерхольдом и Сикорой.

— Инициативная группа горожан вышла с предложением повесить мемориальную доску на доме, где жила ваша семья и который, к счастью, сохранился...

— Вот это точно лишнее! Без всякого манерничанья говорю — я против.

В 1949-м отца направили на учебу в Военную академию, готовившую военных дипломатов. В общежитии семье капитана Веденеева выделили комнату, где вместо ковров на стенах висели карты. Длинный общий коридор, кухня с двумя десятками плит.

За пять лет в академии папа в совершенстве освоил два языка — немецкий, шведский — и в 1954 году был направлен в Стокгольм в качестве атташе по культуре советского посольства. Его штатский статус никого не обманул — местные газеты тут же написали, что в страну приехал очередной «советский разведчик». Тем не менее в семье об этом никогда не говорили. Никогда! Даже после смерти отца мама хранила молчание. Единственное свидетельство, что тот был не только дипломатом, — еще один орден Красной Звезды (первым он был награжден во время войны), полученный уже в мирное время.

Совсем забыл об истории, произошедшей еще в Москве, — а она могла круто повернуть мою жизнь, не случись отъезда в Швецию.

Большинство отпрысков слушателей академии ходили в московскую школу № 703, где помимо общеобразовательных предметов преподавали пение и бальные танцы: мазурку, полонез, падеграс. В третьем классе нас с партнершей (тогда только-только ввели совместное обучение мальчиков и девочек) как лучших делегировали на конкурс во Дворец спорта «Крылья Советов». Жюри возглавляла великая балерина Ольга Лепешинская, высматривавшая детей для хореографического училища Большого театра. Я был отобран, но поучиться балету не довелось — мы уехали из страны.

В Стокгольме я прожил почти два года, изъездил его на велосипеде вдоль и поперек, хотя и получал от взрослых нагоняи за дальние путешествия в одиночку, и даже сейчас, спустя шестьдесят с лишним лет, могу провести экскурсию по городу, который называют Северной Венецией.

Мама с папой прекрасно танцевали, на вечерах в посольстве всегда открывали бальную часть. Еще отец был знатоком классической музыки. Не устаю поражаться: откуда у него, сына московского почтальона и экономки, такая любовь к классике, особенно — к опере? Папа рассказывал, что в детстве вызвался выносить мусорное ведро жившей по соседству певице Большого театра, и та расплачивалась контрамарками. Он переслушал все оперы с участием легендарных исполнителей того времени: Собинова, Лемешева, Козловского... Во время радиоконцертов по первым тактам безошибочно определял: «Это «Искатели жемчуга» Бизе, ария Зурги».

У отца был приятный тенор, и уже будучи взрослым, я однажды узнал, что он ходил прослушиваться в музыкальную студию Немировича-Данченко. Удивился до крайности:

— Пап, ты правда имел такую наглость?!

— Да, а что? Вышел и спел. Сказали: данные есть, но нужно учиться. А тут вскоре война...

Упомянул сейчас Козловского, потом Немировича-Данченко и вспомнил одну забавную историю, случившуюся не так уж и давно — всего тридцать пять лет назад. Иван Семенович пришел в Театр оперетты на «Прекрасную Галатею» и после спектакля отправился в гримерку к исполнительнице главной роли Светлане Варгузовой. Та не успела переодеться и предстала перед визитером в костюме с глубоким декольте, от которого Козловский, целуя ей руки, не отрывал глаз.

— Вы знали Немировича-Данченко? — не меняя позы и ракурса, поинтересовался он.

Светлана слегка опешила: какое личное знакомство, если появилась на свет после смерти основателя МХАТа?!

— Нет, — помотала она головой, — не знала.

— Жаль, вы в его вкусе.

С чувством юмора, как и с чувством прекрасного, а также неизбывным интересом к слабому полу у Ивана Семеновича и в возрасте под девяносто все было в порядке.

Возвращаясь к отцу, хочу заметить, что к моим успехам в оперетте он относился благосклонно, но без особого энтузиазма, зато когда пригласили в Большой, очень этим гордился. За десять лет — отец ушел в 1997-м — побывал на всех спектаклях с моим участием, просил, чтобы с зарубежных гастролей привозил газеты с отзывами.

— Знаю, в юности вам прочили большое спортивное будущее: в пятнадцатилетнем возрасте выполнили норматив мастера спорта по прыжкам в высоту, были кандидатом в юношескую сборную СССР. И вдруг на взлете карьеры ушли из спорта — что стало причиной?

— Сначала о том, как туда пришел. После окончания четвертого класса стокгольмской школы родители отправили меня к бабушке в Новороссийск. В первую же зиму заболел, врачи обнаружили аденоиды и настоятельно рекомендовали вырезать. Но надо знать бабу Надю: не желая отдавать внука в руки хирурга, она обошла со мной всех «ухо-горло-носов» в городе, пока не услышала от одного: «Пусть займется спортом — все пройдет само». В пятом классе я был уже довольно высоким, и меня взяли в волейбольную и баскетбольную секции. Через полгода, как и обещал доктор, «все прошло само».

Еще я учился играть на баяне. В двенадцать дебютировал в качестве вокалиста — под аккомпанемент одноклассника-аккордеониста Фимы Бирмана спел песню из репертуара Марка Бернеса «Когда поет далекий друг...». Наверное, имел бы больший успех, если б не забыл слова.

Два года прожил в Новороссийске, а перед седьмым классом переехал в немецкий город Шверин: отца перевели в Германию. Советская школа размещалась в огромном здании военно-воздушных сил — Люфтваффе, вместо классов аудитории, коридоры такой длины, что в них сдавали стометровку. Продолжая играть в баскетбол, по настоянию физрука начал заниматься легкой атлетикой: выяснилось, что бегаю быстрее, а прыгаю выше всех. Окончив восьмой класс, уехал в Москву — под присмотр перебравшейся в столицу из Новороссийска бабушки Нади. После уроков спешил на Стадион юных пионеров, которого не стало шесть лет назад. Согласен с Татьяной Анатольевной Тарасовой, назвавшей снос места, где родились все великие чемпионы, варварством и отсутствием уважения к истории родного города. Теперь на этом месте жилой комплекс «Царская площадь».

В девятом классе меня отобрали в юношескую сборную СССР по легкой атлетике на чемпионат Европы. Дальше — серьезная врачебная комиссия. Все показатели в норме, только давление подкачало — высоковатое. В конце концов как приговор: «Молодой человек, у вас юношеская гипертония, в большом спорте с таким диагнозом делать нечего. Займитесь чем-то другим».

Стресс был сильнейшим. Куда теперь? Друзья предлагали:

— Давай в консерваторию — у тебя такой классный голос!

Отвечал:

— Я стесняюсь — вокалу не учился, образования нет.

Получив аттестат, подал документы во Второй медицинский на факультет педиатрии. Первый экзамен — химия, вопрос в билете: с чем взаимодействует уксусный альдегид? Какой, к черту, альдегид, да еще уксусный? Вышел из аудитории, забрал документы. В тот же день — звонок из деканата: «Ты что, с ума сошел? Мы бы тебя как спортсмена вытянули! Возвращайся!»

Ну уж нет! Устроился на приборно-механический завод, где проходил производственную практику еще школьником. Белые халаты, стерильная чистота, молоко «за вредность». Стоял у станка, а думал о том, что хотел бы заниматься совсем другим — пением. Голос пробовал прямо в цехе во вторую смену, когда было мало народу: помещение огромное, акустика не хуже, чем в театре. Однажды возглавлявший заводскую самодеятельность коллега, знавший театрально-музыкальную Москву вдоль и поперек, сказал: «У тебя такая фактура, такой голос — чего мучаешься? Поступай в ГИТИС на факультет музкомедии. Подготовишь басню, стихотворение, споешь что-нибудь. Возьмут — вот увидишь!»

Прослушивалось в тот год около трех тысяч кандидатов, а мест — всего десять. Будь я менее безрассудным и более меркантильным, наверное, не уволился бы с завода накануне первого тура — на крайний случай взял бы отпуск за свой счет. За последний месяц заработал четыреста сорок рублей! Профессора-академики таких денег не видели, а тут — семнадцатилетний мальчишка...

Пройдя успешно все туры и конкурс, стал студентом ГИТИСа, учеником самого Георгия Павловича Ансимова, десять лет прослужившего режиссером в Большом и незадолго до того назначенного худруком Театра оперетты. А через месяц после начала занятий получил повестку в армию.

И вот «курс молодого бойца». В первый же день новобранцев выстраивают на плацу.

— Музыканты есть? Шаг вперед.

Выдвигаемся впятером.

— Хорошо! Поднять рояль на второй этаж — бегом!

Впрочем, по прямому назначению нас тоже использовали. В учебке имелся духовой оркестр, под который на плацу я пел перед полковниками и генералами «Великую землю, любимую землю...», с которой поступал в ГИТИС. После присяги был переведен в танковую роту под Барановичами, где тоже попал в оркестр, играл на ударных.

В декабре 1964-го вызывает командир дивизии:

— Ну что, добился своего?

Догадываясь, что это папины ходатайства дошли куда надо, прикинулся шлангом:

— Товарищ полковник, я не понимаю...

— Да ладно, артист, что с тебя возьмешь? Получай документы, довольствие и езжай в Минск — в ансамбль песни и пляски Белорусского военного округа.

В музыкальной роте БелВО я и познакомился с основателем легендарных «Песняров» Владимиром Мулявиным. Он сразу стал в нашей команде лидером: Муля (так звали Володю друзья) играл буквально на всех музыкальных инструментах, обладал уникальным слухом и безупречным вкусом. Нас ругал на чем свет стоит: «Профессионалы, черт вас подери! Вокалюги, звучкодуи — мне такие не нужны! Где душа? Душу мне дайте!» Нужны не нужны, а приходилось работать с тем, что есть. Я под аккомпанемент Мули пел со сцены популярные в ту пору песни «Ты спеши, ты спеши ко мне...» из репертуара Магомаева и «Поет морзянка за стеной...» из репертуара Владимира Трошина.

О том, каким виртуозом-инструменталистом был Мулявин, говорит хотя бы такой факт, что исполняя «Полет шмеля» Римского-Корсакова на гитаре, он, выигрывая каждую ноту, укладывался в минуту. Когда я рассказал об этом Ростроповичу, Мстислав Леопольдович не поверил: «Не может быть!» Отложив смычок, попытался повторить рекорд Мули пальцами на виолончели. Очень старался, но все равно получилось дольше на две секунды.

С Володей мы и после армии не раз встречались: и в Минске, и в Москве. Хорошо помню его первую жену Лиду — удивительную женщину, талантливую певицу, непревзойденного мастера художественного свиста, этот жанр в шестидесятые — семидесятые годы был очень популярен. Уверен: Лидия Кармальская могла бы стать эстрадной звездой, если бы не полученное в автокатастрофе увечье — она сильно хромала. И еще одно «если бы»... Мне кажется, останься Муля с первой женой, не ушел бы из жизни так рано.

Вскоре после прихода в Театр оперетты я стал партнером Светланы, и на протяжении полувека мы играли ведущие роли во многих спектаклях. Cцена из «Летучей мыши» Иоганна Штрауса. Фото: Наталья Логинова/7 дней

— Вы упомянули Ростроповича, с которым в течение года репетировали «Летучую мышь». Мстислав Леопольдович был очень ярким человеком — наверняка у вас и воспоминания остались яркие...

— О да! Гениальный музыкант, дирижер и такой же рассказчик. А еще — уникальная личность, чуждая малейшего пафоса и фанаберии. Про себя говорил: «Я прораб, я сварщик! Километр труб на даче сам сварил. Там многое вот этими руками сделано. В начале лета поезжу по Волге с гастролями, денег поднакоплю — и на дачу, дальше строить».

Авторизуйтесь, чтобы продолжить чтение. Это быстро и бесплатно.

Регистрируясь, я принимаю условия использования

Рекомендуемые статьи

Римма Маркова: «Леню я всю жизнь берегла, да не уберегла...» Римма Маркова: «Леню я всю жизнь берегла, да не уберегла...»

Римма Маркова — о жизни и своем брате Леониде Маркове

Караван историй
7 звезд 7 звезд

Что стало с героями фильма "Жестокие игры"

Cosmopolitan
10 культовых фильмов, которые должен посмотреть каждый 10 культовых фильмов, которые должен посмотреть каждый

Погружаемся в современную киноклассику

Esquire
Шесть животных-целителей Шесть животных-целителей

Взаимодействие с животными улучшает прогноз многих серьёзных заболеваний

Здоровье
Елена Преснякова: Елена Преснякова:

Елена Преснякова: мы с Петровичем женаты гораздо больше сорока лет

Коллекция. Караван историй
«Шестьсот миллионов биений сердца назад». Отрывок из книги физика Энтони Агирре «Шестьсот миллионов биений сердца назад». Отрывок из книги физика Энтони Агирре

Книга физика и популяризатора науки Энтони Агирре «Космологические коаны»

СНОБ
«Ты как ребенок»: что делать, если в отношениях мы ведем себя по-детски «Ты как ребенок»: что делать, если в отношениях мы ведем себя по-детски

Как понять, что мы ведём себя по-детски?

Psychologies
Белье в холодильнике и рис в носках: 6 способов (местами странных) заснуть в жару Белье в холодильнике и рис в носках: 6 способов (местами странных) заснуть в жару

На что только не приходится идти, чтобы как следует выспаться!

Maxim
Точная стыковка Точная стыковка

Как правильно оформить стыки потолка и пола со стенами?

Идеи вашего дома
Стоп-игра Стоп-игра

Наша героиня рассказывает, как ей удалось выбраться из виртуального мира

Cosmopolitan
7 главных элементов старения: взгляд Дэйва Эспри 7 главных элементов старения: взгляд Дэйва Эспри

Известный биохакер — о врагах молодости, которых нужно знать в лицо

Reminder
Что с собой делает Меланья Трамп и сколько это стоит Что с собой делает Меланья Трамп и сколько это стоит

Сколько стоит красота бывшей первой леди США?

Cosmopolitan
Археологи раскопали в Хакасии могильники тагарской культуры Археологи раскопали в Хакасии могильники тагарской культуры

Археологи нашли артефакты тагарской культуры поздней бронзы

N+1
Как распознать работодателя-мошенника Как распознать работодателя-мошенника

Как распознать недобросовестных работодателей и даже аферистов

Psychologies
10 идей для тематической вечеринки летом — как необычно провести праздник 10 идей для тематической вечеринки летом — как необычно провести праздник

Самые небанальные идеи для вечеринки

Playboy
Персональному компьютеру исполнилось 40 лет — 12 августа 1981 года начались продажи IBM PC Персональному компьютеру исполнилось 40 лет — 12 августа 1981 года начались продажи IBM PC

Модель IBM 5150 стала первым массовым компьютером

TJ
6 признаков того, что вы делаете для себя все, что можете 6 признаков того, что вы делаете для себя все, что можете

Возможно, вы справляетесь с происходящим лучше, чем думаете

Psychologies
Магический реализм Магический реализм

Оксана Лаврентьева о том, как обрела крылья. И речь не только о логотипе OLOLOL

Harper's Bazaar
Toyota Land Cruiser 300. Бархатная японская революция Toyota Land Cruiser 300. Бархатная японская революция

Инженеры и дизайнеры поменяли во флагманском «Крузере» буквально всё

4x4 Club
Остров ожидания Остров ожидания

Как Филиппу не повезло стать божеством

Maxim
12 признаков человека, неспособного любить 12 признаков человека, неспособного любить

Как узнать человека, который олицетворяет собой «нелюбовь»?

Psychologies
Девушка разделась перед камерой, потому что ей так повелел бог (фото прилагаются) Девушка разделась перед камерой, потому что ей так повелел бог (фото прилагаются)

Еще немного, и в Библии появятся более интересные картинки

Maxim
В Египте обнаружили древнего кита с четырьмя лапами В Египте обнаружили древнего кита с четырьмя лапами

В Египте нашли окаменелость неизвестного ранее вида четырехлапого кита

National Geographic
Блог всемогущий Блог всемогущий

TikTok остается одним из самых скачиваемых приложений в мире

Cosmopolitan
Ваши ноги: 10 проблем, о которых нужно знать Ваши ноги: 10 проблем, о которых нужно знать

Неудобная обувь и неправильный образ жизни способны разрушить здоровье стоп

Домашний Очаг
Почему подводит память? Почему подводит память?

Как уберечь свою память?

Здоровье
Аэротакси, воздушная доставка, летающий мотоцикл: лучшие БПЛА от российских компаний Аэротакси, воздушная доставка, летающий мотоцикл: лучшие БПЛА от российских компаний

Трудно представить себе, что первые дроны появились менее двадцати лет назад

Популярная механика
Хроники азиатской столицы: как финский журналист уехал с семьей в Сибирь Хроники азиатской столицы: как финский журналист уехал с семьей в Сибирь

Отрывок из книги Юсси Конттинена «Сибирь научит»

Forbes
Протеиновый шейх Протеиновый шейх

Какой белок самый правильный?

Men’s Health
Русские корни, Алекс и альтер эго: 7 фактов о Леосе Караксе Русские корни, Алекс и альтер эго: 7 фактов о Леосе Караксе

Интересные факты из жизни французского киногения Леоса Каракса

РБК
Открыть в приложении