Почему система соцзащиты в России превратилась в систему социальной изоляции

EsquireОбщество

Интервью с Нютой Федермессер ― о том, почему психоневрологические интернаты стали современным ГУЛАГом

Записала Юля Ахмедова
Фотограф Гульназ Галимуллина

Система соцзащиты в России превратилась в систему социальной изоляции, утверждает директор московского Центра паллиативной помощи и учредитель фонда «Вера» Нюта Федермессер, которая провела последние семь месяцев в регионах, объезжая местные психоневрологические интернаты. По ее словам, в системе ПНИ плохо почти всё и везде — от чудовищных условий содержания до тотального равнодушия общества. Esquire поговорил с Федермессер о том, что с этим делать, как обеспечить инвалидам и больным человеческие условия — и, самое главное, и как воспитать толерантность в нас самих.

Нюта Федермессер поднимается по лестнице Первого московского хосписа и на ходу раздает команды: “Технику для концерта установили?”, “Музыканты приехали?”, “А почему интервью назначаете там, где это может помешать концерту?”

Сегодня на первом этаже хосписа, который носит имя мамы Нюты — Веры Васильевны Миллионщиковой, — пройдет концерт классической музыки. Пациентов в кроватях и инвалидных креслах свезут в просторную гостиную, где они послушают молодых музыкантов, расспросят их о последних новостях, а потом попросят сыграть что-то “простое, знакомое”. Прямо сейчас в этом помещении, наполненном музыкой и оживленными разговорами, нет ни одного страдающего и отчаявшегося лица, какие ожидаешь встретить в хосписе — месте, которое у многих ассоциируется со смертью, болезнью и нищетой.

О том, что такое паллиативная помощь, в России широко заговорили только в 1990-е годы, хотя на западе к этому моменту это была распространенная практика. В чем заключается ее суть? Улучшить качество жизни пациента и членов его семьи, оказавшихся перед лицом заболевания, угрожающего жизни. Как? Путем раннего выявления, оценки и купирования боли и других тягостных симптомов, а также через оказание психологической, социальной и духовной помощи.

В России одним из идеологов развития паллиативной помощи и хосписного движения стала врач-онколог Вера Васильевна Миллионщикова. Благодаря ее деятельности сегодня в Первом московском хосписе тяжелобольные люди слушают концерт, а не лежат в грязных палатах, никому не нужные и скрюченные от боли. Благодаря ей многие узнали, что уходить из жизни можно без боли и унижения.

Дело Веры Васильевны продолжила ее дочь Нюта Федермессер. В 2006 году она создала первый в России фонд помощи хосписам “Вера”, который помогает не только неизлечимо больным взрослым, но и детям, а также ведет просветительскую деятельность и оказывает психологическую помощь родственникам своих подопечных. Благодаря поддержке фонда “Вера” многие региональные хосписы в России, по уровню оказания помощи стали не хуже Первого московского.

В 2016 году Нюта Федермессер возглавила Центра паллиативной помощи департамента здравоохранения мэрии Москвы, а за последние три года в рамках проекта ОНФ “Регион заботы” объездила десятки регионов, посещая хосписы, отделения помощи и милосердия в каждом соцучреждении.

Несмотря на длительную и активную просветительскую деятельность, о Нюте Федермессер многие узнали после ее резонансного выступления на заседании Совета по правам человека при президенте России, посвященному ситуации в психоневрологических интернатах (ПНИ). Федермессер сравнила существующую систему ПНИ с “ГУЛАГом для престарелых и инвалидов”, где людей привязывают к кроватям, сажают в изоляторы, а вместо купания поливают из шланга.

Esquire поговорил с Нютой о том, как реформировать систему ПНИ, почему врачи боятся выписывать сильные обезболивающие препараты и о том, что делает ее счастливой.

Ваш доклад на заседании Совета по правам человека вызвал большой резонанс. О необходимости реформы ПНИ говорят не первый год, но ничего не меняется. Почему?

Знаете, самая сложная проблема, с которой борются все люди, решившие что-то менять (что-либо в любой сфере), заключается в установках «у нас так заведено и мы так привыкли». Если говорить в глубоком, философском смысле, то это единственная причина. И это самая сложная позиция для реформирования, потому что для любых изменений нужно сдвинуть геологический пласт. И чтобы это произошло , нужна политическая воля и готовность общественной среды.

Так общественная среда говорит об этом не первый год. Разве она не готова?

Как это ни странно, не готова. Когда мы с вами говорим про это в Москве, то нужно понимать, что Москва — это не вся Россия. Хотя, конечно, в Москве тоже есть люди, которые могут относиться к реформе ПНИ в формате «не надо психов выпускать на улицу». Но в целом, это наиболее состоятельный в финансовом плане регион России, люди из которого больше остальных ездят по миру, больше знают, больше видят, что и как устроено в других странах.

Но за пределами Москвы люди к этому абсолютно не готовы. В Ярославской области есть город Рыбинск — одно из мест, где мне, как бы это странно ни звучало, ПНИ понравился. Там директор сделал важную вещь: глухой забор заменил на решетчатый, через который видно территорию. Так вот жители Рыбинска через этот забор стали кидать камни и окурки в гуляющих детей и подопечных интерната. Когда мы говорим, что людей нужно выводить в социум, трудоустраивать, мы сами-то готовы к тому, что в кафе нас будет обслуживать человек с какими-то визуальными или речевыми дефектами? Мы, как общество, достаточно толерантны? Это не значит, что не нужно это двигать. Это, наоборот, означает, значит, что нужно пинать намного сильнее, быстрее, мощнее, потому что нельзя быть такими неповоротливыми, бескультурными, немытыми бурыми медведями.

Есть вещи, за которые стыдно. Американцы, которым сейчас по 75-80 лет, помнят сегрегацию, помнят раздельные туалеты для черных и для белых. И им от этого стыдно. Вот и я хочу, чтобы у нас людям стало стыдно от того, что мы считаем нормальной ситуацию, когда ПНИ — это закрытая территория.

Расскажите подробнее про интернат, который вам понравился. Чем он принципиально отличается от других подобных учреждений?

Удивитесь, но директор там — человек из системы ФСИН (Федеральная служба исполнения наказаний. — Esquire). Он то ли бывший начальник колонии, то ли заместитель начальника. Такой маленький худенький мужчина. Я его спрашиваю: «Я не поняла, почему тут по-человечески?» Он отвечает: «Это ж не зэки, они не виноваты ни в чем, они больные люди, им помощь нужна и любовь».

Что там по-другому? Обычная картина: когда ты входишь в отделение милосердия, ты видишь коридор, по обе стороны которого палаты, где на кроватях лежат люди в старых затхлых майках, в памперсах и под одеялом. А если одеяло поднять, будет жуткий запах, так как в день на каждого положено только три памперса. А тут мы заходим и видим не коридор, а холл, в котором ковер, шкафы, какие-то игрушки. И подопечные не лежат по кроватям. Кто-то на карачках, кто-то подволакивает ногу, кто-то на инвалидной коляске, но никто не изолирован. Кто-то начинает тебя обнимать-целовать, ему никто не говорит «отойди», и мне тоже никто не говорит: «Ой, вы их не трогайте, они слюнявые».

Еще они все по-разному одеты, у девочек длинные волосы и заколки, а у мальчиков короткие, и персонал всех знает по именам. Казалось бы, я говорю о таких простых вещах. Но поверьте, это в ПНИ встречается редко. В Рыбинске нет этой сегрегации — мужчины отдельно, женщины отдельно. Была довольно холодная погода, а, я смотрю, по двору идет пара, они за руки держатся. Директор говорит, у них любовь.

В одном регионе министр соцзащиты заявил мне, что психологически не готов к тому, чтобы в одном учреждении были и мужчины, и женщины. На вопрос «почему», он ответил: «Ну, это же больные люди, мы будем нести ответственность». Я говорю: «Это хорошая стигма: если они психи, то трахаются, как кролики, и каждые девять месяцев будут вам рожать? Что за бред?» Обучайте людей, занимайтесь с ними. Им можно рассказывать про отношения, про секс, про предохранение. Мозги надо им занимать и физические силы расходовать, тогда, как и со здоровыми людьми, у них будет усталость и сон.

Есть немало историй, когда женщинам в ПНИ насильно делали аборт. Не приведет ли отсутствие сегрегации к росту таких случаев?

Такие истории есть и, наверное, будут. Но давайте честно: мы живем в обществе, где, к сожалению, женщинам насильно делают аборт и вне ПНИ, иногда даже собственные родители. В ПНИ так же, как и вне ПНИ, можно не допустить наступления нежелательной беременности. Для этого есть масса современных способов. Главная проблема в том, что сотрудники таких учреждений не понимают, что, если это мужской коллектив на 700 человек, там есть тяжелейшее гомосексуальное насилие, потому что нельзя у человека выключить эту потребность, он ее все равно будет реализовывать тем или иным способом.

Как по-вашему, почему все считают, что закрыть людей в ПНИ — это нормально?

Никто не хочет думать, что они — это мы. Ведь в ПНИ попадают не только рожденные в социально незащищенных или маргинальных семьях или обязательно нищие. Ничего подобного. Например, в ПНИ под Дмитровом находится один из бывших менеджеров одной весьма известной компании, айтишник, который знает семь языков. Совершенно удивительный человек. Есть масса людей, у которых с годами прогрессировали психические заболевания, или пожилые одинокие люди с деменцией. Бывают и другие ситуации, например, когда семья гибнет в ДТП, в живых остается кто-то один, но с тяжелыми повреждениями головного мозга. И в такую ситуацию может попасть каждый из нас.

Авторизуйтесь, чтобы продолжить чтение. Это быстро и бесплатно.

Регистрируясь, я принимаю условия использования

Рекомендуемые статьи

Как привести дела в порядок Как привести дела в порядок

Искусство продуктивности без стресса

kiozk originals
«Нужно брать на работу людей умнее тебя» «Нужно брать на работу людей умнее тебя»

Девелопер Андрей Лушников выпустил книгу «Айкибизнес»

Собака.ru
16 «невинных фраз», которыми можно обидеть девушку (пора от них избавиться) 16 «невинных фраз», которыми можно обидеть девушку (пора от них избавиться)

Просто вычеркни эти фразы из своего обихода.

Playboy
Картина маслом. Чем женщины из большого бизнеса занимаются в свободное время Картина маслом. Чем женщины из большого бизнеса занимаются в свободное время

Нескольких женщин с творческими хобби на высоких должностях в российском бизнесе

Forbes
Если заела заеда Если заела заеда

Неприятное раздражение в углу рта причиняет серьёзное неудобство

Здоровье
Квартира молодоженов, 70 м² Квартира молодоженов, 70 м²

Традиционный интерьер с современной мебелью

AD
Брендам здесь не место: почему после введения антисанкций в России перестали появляться новые сильные марки Брендам здесь не место: почему после введения антисанкций в России перестали появляться новые сильные марки

От чего же зависит успех нового бренда?

Forbes
Кристальный арт: зачем водочному заводу понадобилось современное искусство Кристальный арт: зачем водочному заводу понадобилось современное искусство

Почему современное российское искусство не встретится с коллекционерами

Forbes
Классика жанра Классика жанра

В нашем сумасшедшем, нестабильном мире должны быть непреходящие ценности

Vogue
Восточный гороскоп 2020 Восточный гороскоп 2020

25 января откроет новый 12-летний цикл Белая Металлическая Крыса

Добрые советы
Клео де Мерод — легендарная модель XIX века (12 фото) Клео де Мерод — легендарная модель XIX века (12 фото)

Ее красота стала символом Прекрасной эпохи

Maxim
Алина Болотина Алина Болотина

Алина Болотина попала в рейтинг сайта Models.com и топ новых лиц Vogue

Собака.ru
Африканские косички. Как заработать миллиарды на косметике для волос Африканские косички. Как заработать миллиарды на косметике для волос

Трейси Эллис Росс запустила собственную линию косметики для кудрявых волос

Forbes
Как добавить романтики в отношения: 15 советов для мужчин Как добавить романтики в отношения: 15 советов для мужчин

Простые романтические жесты и знаки внимания, которые поддержат огонь любви

Psychologies
Экономика «Великой рецессии»: какой след в науке оставили 2010-е Экономика «Великой рецессии»: какой след в науке оставили 2010-е

Рассматриваем самые актуальные экономические проблемы десятилетия

Forbes
Пузырьки праздника: как правильно выбрать шампанское Пузырьки праздника: как правильно выбрать шампанское

Шампанское давно стало именем нарицательным для всех игристых вин

Популярная механика
Голос природы. Тест-драйв Audi A6 и Audi A8 в Провансе Голос природы. Тест-драйв Audi A6 и Audi A8 в Провансе

Путешествуем по Провансу на самых солидных седанах марки Audi

РБК
Как пить знать Как пить знать

Новый формат «лекция под бокал» успешно осваивается в барах

Огонёк
В ядре нашей планеты может идти В ядре нашей планеты может идти

Ядро нашей планеты может быть покрыто толстым слоем металлической пыли

Популярная механика
Я/Мы — слово года: Юрий Сапрыкин о том, почему завтра мы будем жить лучше Я/Мы — слово года: Юрий Сапрыкин о том, почему завтра мы будем жить лучше

В жизни общества появляется новая волна — волна человечности

Forbes
Маги без времени. Отрывок из книги Маги без времени. Отрывок из книги

Новый роман Сергея Лукьяненко — результат литературного эксперимента

СНОБ
Яркая квартира с эркером, 58 м² Яркая квартира с эркером, 58 м²

Один из оттенков для интерьера был подсмотрен на коробке шампанского

AD
Нарядный промысел Нарядный промысел

Карнавальные костюмы как сезонный бизнес

Огонёк
Тайны открытого письма Тайны открытого письма

Кто и зачем сегодня отправляет поздравления по почте?

Огонёк
Дитя цветов Дитя цветов

Все люди делятся на тех, кто знает, и тех, кто не знает Лизу Шатилову

Maxim
Блогеры без комиссии: сможет ли Instagram изменить правила игры на рекламном на рынке в $4,1 млрд Блогеры без комиссии: сможет ли Instagram изменить правила игры на рекламном на рынке в $4,1 млрд

Instagram вслед за Facebook запустил биржу блогеров

Forbes
5 вопросов, которые стоит себе задать, прежде чем вернуться к бывшему 5 вопросов, которые стоит себе задать, прежде чем вернуться к бывшему

Можно ли достичь счастья со второй попытки с прежним партнером?

Psychologies
«Вата» против «либералов», или «Рафик ни в чем не виноват». Зачем российские власти упорно повторяют украинские ошибки «Вата» против «либералов», или «Рафик ни в чем не виноват». Зачем российские власти упорно повторяют украинские ошибки

Россия твердо идет по украинской дорожке

СНОБ
Что случилось с музыкой за 10 лет Что случилось с музыкой за 10 лет

Что, как и где мы стали слушать

СНОБ
«Я не хочу быть понятным для всех» «Я не хочу быть понятным для всех»

Трудно ли быть инопланетянином? Рассказывает актер Риналь Мухаметов

Огонёк
Открыть в приложении