Рассказы медсестры и тюремного капеллана о смертной казни в современной Америке

EsquireОбщество

Укол совести: как осуществляется смертная казнь посредством инъекции

Как выглядит смертная казнь в современной Америке, рассказывает медсестра, готовящая заключенных к смертельной инъекции, и исповедовавший их тюремный капеллан.

Записала Мария Инхоса

Кэрен, медсестра

Стаж работы — 26 лет, принимала участие в 14 казнях в тюрьме города Джэксон, штат Джорджия.

КАК ВЫ СЕБЯ ЧУВСТВУЕТЕ В КАМЕРЕ, ГДЕ ПРИВОДЯТ В ИСПОЛНЕНИЕ ПРИГОВОР?

Там, знаете, очень похоже на операционную, воздух такой — с прохладицей. Обстановка там довольно простая, собственно, кроме специальной койки ничего и нет, только плексигласовое стекло, чтобы можно было наблюдать, а за ним — скамейки, как в церкви. Туда сажают свидетелей, которые смотрят на заключенного на койке.

КАКОВА ВАША РОЛЬ ВО ВРЕМЯ КАЗНИ?

Когда заключенного вводят в камеру и привязывают к койке, заходим мы. Потом все, как в больнице: делаешь с ним то же самое, что и с обычным пациентом. Мы всегда с ними разговаривали и подробно им описывали, что делаем. Сначала надеваем на него жгут, потом обрабатываем спиртом, потом вставляем обычный катетер для внутривенных инфузий, по нему течет обычный физраствор. А потом уходим с объекта.

О ЧЕМ ВЫ ДУМАЕТЕ В ТОТ МОМЕНТ, КОГДА ИЩЕТЕ ВЕНУ СМЕРТНИКА?

В этот момент я думаю о том, что мне нужно сделать внутривенное переливание. Обычно мы поддерживаем беседу с заключенными. И они с нами всегда очень милы. Иногда даже говорят что-нибудь вроде: «А это совсем не так больно, как я думал». Так что они как обычные пациенты. Даже если умерщвляешь кого-нибудь, хочешь, чтобы это была как можно более быстрая и как можно менее болезненная процедура, хочешь оказать человеку уважение.

НУ А ПОТОМ, КОГДА ВЫ ВСЕ СДЕЛАЛИ БЫСТРО И БЕЗБОЛЕЗНЕННО?

Мы потом уходим за специальную занавеску. После этого, собственно, все и начинается — читают приговор, запускают свидетелей. Потом делают инъекцию... и все — что твой чиновник, что тюремное начальство, что свидетели, что охранник самый последний — они все очень тихо сидят. Смерть приходит быстро. Если посчитать, от начала инъекции до конца — шесть, семь, самое большее восемь минут. Ну а потом ты вроде как уходишь, и все... Особо даже не думаешь.

А О ЧЕМ ГОВОРИТ МЕДПЕРСОНАЛ ДО И ПОСЛЕ ИНЪЕКЦИИ?

Пока мы ждем, мы вообще-то говорим о чем только можно, обо всем, но только не об этом. Мы стараемся не сосредотачиваться на том, что произойдет. Знаете, мы можем даже обсуждать, кто что съел на ужин, или основную работу, с которой только что ушли, или семьи. Обычные такие разговоры.

НУ А КАК ЖЕ КЛЯТВА ГИППОКРАТА, «НЕ НАВРЕДИТЬ»? ПОЛУЧАЕТСЯ, ВЫ НЕ ЗАБОТИТЕСЬ О СВОИХ ПАЦИЕНТАХ.

Во время казни я отношусь к ним как к людям, которые смертельно больны. Когда их осудили, им вынесли диагноз — смертельная болезнь. Все эти апелляции, которые они подают — это такая химиотерапия, радиация, типа того. И если апелляции не удовлетворили, смертельная болезнь приходит к своему естественному концу. Поэтому я считаю, что, как и любой другой пациент, они хотят достойно дойти до этого конца. А достоинство, как мне кажется, они могут себе обеспечить в том случае, если им помогают специально обученные люди.

ВАМ БЫЛО БЫ ТЯЖЕЛО, ЕСЛИ БЫ ВЫ НЕ ПРОСТО СТАВИЛИ КАТЕТЕР, А НАЖИМАЛИ БЫ КНОПКУ И ОТПРАВЛЯЛИ ИМ В КРОВЬ ЯД?

Я бы не хотела делать сами инъекции.

ПОЧЕМУ?

Это, наверное, довольно странно, потому что, если честно, особой разницы я не вижу... Я не против вставлять в вену иголку, потому что я это умею, я этому училась. Но отвечать за передозировку — этого мне бы не хотелось.

ТО ЕСТЬ ОПРЕДЕЛЕННЫЕ ЭТИЧЕСКИЕ ПРОБЛЕМЫ ДЛЯ ВАС ВСЕ ЖЕ СУЩЕСТВУЮТ?

Да.

А КАК, В КАКОЙ МОМЕНТ ВЫ ДУМАЕТЕ ОБ ЭТОМ?

Знаете, я верю в смертную казнь, и я верю, что, когда кто-то доходит до инъекции, они ведь, знаете, уже подали все свои апелляции — и их отклонили. Но я думаю, что саму инъекцию должен делать кто-то из тюремной системы.

ПОТОМУ ЧТО ДАТЬ КОМУ БЫ ТО НИ БЫЛО ПЕРЕДОЗИРОВКУ, ЭТО ДЛЯ ВАС ЧТО?

Этого нельзя делать сознательно.

КОГДА КТО-НИБУДЬ ГОВОРИТ ВАМ: КЭРЕН, ТЫ КАК МЕДСТЕСТРА СТАЛА АГЕНТОМ ГОСУДАРСТВА. И ЭТО ГОСУДАРСТВО ИСПОЛЬЗУЕТ ТВОИ НАВЫКИ В СВОИХ ЦЕЛЯХ, ДЛЯ УБИЙСТВА. ЧТО ВЫ НА ЭТО ОТВЕЧАЕТЕ?

Вообще-то я этого не чувствую. И я медсестра не только в тюрьме для смертников. И несмотря на то что, может быть, пару раз в год я работаю на государство и помогаю им приводить в исполнение приговоры, я не чувствую, что это принижает меня как медсестру. И как человека. Просто кто-то ведь должен это делать. Мне кажется, что я фактически призвана это делать, потому что у меня есть все необходимые навыки.

ПОНИМАЮ, ЭТО ТРУДНЫЙ ВОПРОС, НО СЧИТАЕТЕ ЛИ ВЫ СЕБЯ ПАЛАЧОМ?

Нет. Не считаю. Я не знаю никого, кого считала бы палачом. Даже людей, которые нажимают кнопку, я палачами не считаю. Я так себе это представляю, что палач — это государство. А мы просто следуем процедуре.

РАССКАЖИТЕ О КАЗНИ, КОТОРАЯ ДЛЯ ВАС БЫЛА ПО-НАСТОЯЩЕМУ ТЯЖЕЛОЙ.

Был один заключенный, который уже после совершения преступления обратился в христианство и очень много об этом рассказывал. Но когда пришло время его казни и он произносил свое последнее слово, все, о чем он говорил, — это какие замечательные люди работают в тюрьме, как они ему помогали все эти годы и относились к нему как к человеку. А потом сказал, что, хотя он знает, что спасен и попадет на небеса, Бог ждет, что он понесет наказание за свое преступление... и человеческое наказание за убийство, которое он совершил, — смерть. Так что он принимает его по доброй воле. Плакали все, даже все офицеры. Знаете, как-то особо не ждешь, что эти здоровенные ребята заплачут, особенно по заключенному. А тут — у всех глаза на мокром месте. И это было хорошо... потому что он по доброй воле принял наказание... Такое не забывается.

ВАС КОГДА-НИБУДЬ ПРИТЕСНЯЛИ ЗА ТО, ЧТО ВЫ ПРИНИМАЕТЕ УЧАСТИЕ В КАЗНЯХ?

Меня-то можно считать, что и нет, если сравнить с другими людьми, с которыми я работала... Некоторым докторам вообще подкидывали записки в машины, звонили и называли убийцами. Конечно, все сводилось к таким вот запискам, но ведь никогда не знаешь, что у этих людей на уме.

МЫ ГОВОРИЛИ С ПЯТЬЮ ВАШИМИ БЫВШИМИ КОЛЛЕГАМИ, ВРАЧАМИ, КОТОРЫЕ УЧАСТВОВАЛИ В КАЗНЯХ. НИ ОДИН ИЗ НИХ НЕ СОГЛАСИЛСЯ НА ИНТЕРВЬЮ, ДАЖЕ НА УСЛОВИЯХ АНОНИМНОСТИ. ВАС ЭТО УДИВЛЯЕТ?

Не особо, как раз из-за нападок, которым многие из них подвергаются. Я могу понять, почему им страшно, — они боятся потерять свою практику, боятся за свою карьеру. Думаю, больше всего они боятся реакции своих пациентов.

А ЧЕГО БОЯЛИСЬ БЫ ВЫ, ЕСЛИ БЫ НАЗВАЛИ СВОЕ ИМЯ И ПОКАЗАЛИ ЛИЦО?

Что люди, с которыми я сейчас работаю — пациенты, их близкие и все такое, что кто-нибудь из них меня увидит и решит, что я убийца. Мол, «как я могу доверить вам жизнь близкого человека, если вы занимаетесь этим».В районе, где я живу, большинство людей относятся с пониманием, и даже поддерживают. Но людям, которые меня не знают, я предпочитаю ничего не рассказывать.

Кэрролл Пикет, священник-аболиционист

15 лет (в 1982-1997 годах) был капелланом в тюрьме «Стены» в штате Техас, окормлял 95 заключенных-смертников, автор книги «В этих «Стенах», порицающей смертную казнь

ЧТО ЗАСТАВИЛО ВАС СТАТЬ КАПЕЛЛАНОМ КАМЕРЫ СМЕРТНИКОВ?

Я служил в Техасе, в городе Хантсвилл. Однажды мне позвонил руководитель системы местных тюрем — он был прихожанином моей церкви — и попросил год у него поработать. Я согласился, и он определил меня в тюремный блок «Стены». Тогда смертные казни там еще не исполнялись.

КАК ВЫ ОТНОСИЛИСЬ К СМЕРТНОЙ КАЗНИ, ПРЕЖДЕ ЧЕМ СТАЛИ КАПЕЛЛАНОМ?

Я был типичным техасцем. Я вырос в Южном Техасе, где шериф был королем округа, который не ошибается. Смертная казнь воспринималась как отмщение, и я думал, что так оно и должно быть. Так в наших краях думало большинство. Дикий Запад, можно сказать.

ЧТО ВЫ ПОЧУВСТВОВАЛИ, КОГДА В 1982 ГОДУ УЗНАЛИ, ЧТО В ВАШЕЙ ТЮРЬМЕ БУДЕТ КАЗНЬ?

Мы все были шокированы. Это был первый опыт использования смертельной инъекции, в то время никто в мире еще ни разу этого не пробовал, к тому же никто из нас никогда не видел казни. Мы все ждали этого с очень-очень сильной тревогой.

КАК ВЫ СПРАВЛЯЛИСЬ СО СВОЕЙ ЧАСТЬЮ РАБОТЫ?

Я воспринимал это не как работу, а как служение. В нашем блоке был тюремный госпиталь, и там, на третьем этаже — мы называли его «коридором смерти», — содержались люди, которые умирали от рака, СПИДа и так далее. Я навещал их, был рядом с ними, когда они умирали. Это было моим служением. Когда начались казни, я отнесся к этому как к служению умирающему человеку. Мне было необходимо отстраниться от мысли о том, что смертельная инъекция — это не вполне то же самое, что любая другая смерть.

Авторизуйтесь, чтобы продолжить чтение. Это быстро и бесплатно.

Регистрируясь, я принимаю условия использования

Рекомендуемые статьи

Самый развратный сапожок Самый развратный сапожок

Калигула стал первым императором, чью славу составили безумства и преступления

Дилетант
Девочка созрела Девочка созрела

Кайя Гербер вся в маму, Синди Кроуфорд, — не только красива, но и умна

Vogue
Возвращение в Острог Возвращение в Острог

Пролог и первые две главы из пятого романа Саши Филипенко

Esquire
Фильм «1917» – это кино, которое вы не хотите увидеть Фильм «1917» – это кино, которое вы не хотите увидеть

Крысы, лес колючей проволоки, трупы, трупы, трупы

GQ
Как зарождалась трансплантация органа обоняния Как зарождалась трансплантация органа обоняния

Отрывок из книги Шервина Б. Нуланда о важных медицинских открытиях

СНОБ
Кофе и вино — разрешаем. Открытия 2019 года, которые сделали нашу жизнь приятнее Кофе и вино — разрешаем. Открытия 2019 года, которые сделали нашу жизнь приятнее

Самые интересные исследования и новости науки

Forbes
Топ-6 недооцененных фильмов десятилетия, которые стоит посмотреть Топ-6 недооцененных фильмов десятилетия, которые стоит посмотреть

Максимально разные, но любопытные ленты десятилетия

Playboy
Ротация началась с востока Ротация началась с востока

Президент сменил глав Иркутской и Еврейской автономной областей

РБК
Лучше меньше, да лучше. Так ли уж опасна «демографическая яма» в России Лучше меньше, да лучше. Так ли уж опасна «демографическая яма» в России

Россия вымирает: естественная убыль населения достигла максимума

СНОБ
Lindemann Lindemann

Участники проекта Lindemann — о репутационных скандалах, свободе слова и водке

Maxim
Когда тортик был лишним… Когда тортик был лишним…

Обратная сторона долгих праздников – переедание

Здоровье
Pulsar 100: бензин из будущего Pulsar 100: бензин из будущего

АИ-92, АИ-95, АИ-98… бензины с этими цифровыми индексами — привычный товар АЗС

Популярная механика
Квартира с графичным интерьером, 40 м² Квартира с графичным интерьером, 40 м²

Интерьер этой квартиры отражает образ и характер своей сдержанной хозяйки

AD
Заложник российской дружбы Заложник российской дружбы

Как чувствует себя Армения через полтора года после «бархатной революции»

Эксперт
Как получить лицензионную Windows 10 бесплатно Как получить лицензионную Windows 10 бесплатно

Последняя версия самой популярной операционной системы прошла проверку временем

Популярная механика
Вопрос на засыпку: что делать, если волосы быстро жирнятся Вопрос на засыпку: что делать, если волосы быстро жирнятся

Грязные и вязкие волосы уже в первый день после мытья?

Cosmopolitan
Колонка Чака Паланика — о том, как прожить интересную жизнь (и написать сценарий) Колонка Чака Паланика — о том, как прожить интересную жизнь (и написать сценарий)

В условиях изобилия сценариев жить нужно интереснее

Esquire
Воскресное чтение: отрывок из романа Поллока «Heartstream. Поток эмоций» о том, как наша жизнь и соцсети стали одним целым Воскресное чтение: отрывок из романа Поллока «Heartstream. Поток эмоций» о том, как наша жизнь и соцсети стали одним целым

В будущем люди смогут делится не только фотографиями и видео, но и эмоциями

Esquire
Как выбирать и с чем сочетать главные мужские аксессуары: галстук, запонки и прочее Как выбирать и с чем сочетать главные мужские аксессуары: галстук, запонки и прочее

Эти аксессуары могут стать изюминкой твоего формального наряда

Maxim
Гипотеза Лавлока: что, если Земля – живой организм? Гипотеза Лавлока: что, если Земля – живой организм?

Гипотеза Геи, предлагающая нам взглянуть на Землю как на живой организм

Naked Science
Клиент — не злодей: как построить творческий стартап и не сойти с ума Клиент — не злодей: как построить творческий стартап и не сойти с ума

Лучшие практические советы для начинающих предпринимателей

Forbes
Наталья Андрейченко «Я простила насильников!» Наталья Андрейченко «Я простила насильников!»

Моя встреча c гордой сибирячкой, фронтовой санитаркой и английской няней

StarHit
Татуировка помогает излечить психологические травмы? Татуировка помогает излечить психологические травмы?

Рассказываем о направлениях арт-терапии, связанной с рисунками на теле

Psychologies
К пику возможностей К пику возможностей

3 декабря мир отмечает Международный день инвалидов

Огонёк
Набиуллина, Бейонсе и Грета. Самые влиятельные женщины мира по версии Forbes Набиуллина, Бейонсе и Грета. Самые влиятельные женщины мира по версии Forbes

В 2019 году женщины во всем мире громко заявляли о себе

Forbes
6 самых переоцененных постельных практик: кажется, что они крутые, но нет 6 самых переоцененных постельных практик: кажется, что они крутые, но нет

Если мы все перестанем это делать, мало кто об этом пожалеет

Playboy
Мусор пошел вразнос Мусор пошел вразнос

В отрасли обращения с отходами остро обозначились основные проблемы

Эксперт
Туризм в Ковдорском районе Туризм в Ковдорском районе

Проследим за последними экспедициями по Ковдорскому району и его окрестностям

Дилетант
Как пить знать Как пить знать

Новый формат «лекция под бокал» успешно осваивается в барах

Огонёк
Вспышка сверхнового Вспышка сверхнового

Карьера Данилы Козловского движется со скоростью света

GQ
Открыть в приложении