Рассказ лауреата «Русского Букера» Александра Снегирева

EsquireКультура

Перечеркнутый каток

В 29 лет писатель Александр Снегирев взял премию «Дебют», в 30 одновременно номинировался на «Нацбест», «Большую книгу» и «Русского Букера», а в 35 получил и его. Специально для Esquire он написал рассказ о человеке, который больше всего на свете любил чистить снег.

Александр Снегирев. Фотограф Эммануэль Пьеро

Встретил на стоянке соседа-пенсионера.

Он был краснолиц, стоял, опершись на лопату, и смотрел вверх.

Был январь, в январе нормальное дело – выходить на стоянку с лопатой.

Только не в этом январе – зима была бесснежная. Уже приближался февраль, но снег так и не выпал, и прогнозы не вселяли надежд.

Лентяи, не сменившие летнюю резину, ликовали, дворники бездельничали и, чтобы оправдать свое существование, время от времени посыпали чистые тротуары химической крупой, призванной растворить отсутствующий лед.

Сосед вынес лопату по сезону, но не по погоде.

Мы обменялись рукопожатиями, сосед посетовал на времена.

– Вот раньше зимы были – по десять килограммов сбрасывал, пока сугробы разгребал. Потом снежок пошел все жиже и жиже, а в этом году уже два месяца толстею, и никакой перспективы.

Сосед был, как всегда, слегка пьян.

Есть люди, которые постоянно под балдой. Не до отключки, а слегка. Одни то и дело поддувают, другие поддают. И те и другие ведут себя деликатно, соблюдают этикет, но все равно видно, что они подгашенные. Какая-то нужда заставляет их смягчать зельем окружающий мир. Не могут они его в неразбавленном виде потреблять.

Мой сосед из таких. Лицо красное, глаза как вареные очищенные яйца: белые с голубым отливом.

Почему мир устроен так несправедливо? Пожилой человек, пенсионер, больше всего на свете любит сущий пустяк – чистить снег, и этого снега нет. Человеку не нужны богатство, гаремы и власть, всего лишь заурядное в наших краях природное явление, а ему отказывают. От этого дурацкого снега, может быть, его жизнь зависит. Не зря он пришел с лопатой. Он вроде как пытается нашаманить снег. Приманить. Вымолить. Хотя не пристало ему молиться, он и сам бог. Бог автостоянки.

Пятнадцать лет назад именно сосед добился, чтобы бесполезный пустырь заасфальтировали, возвели ограду и установили ворота. Он повесил на ворота замок, а поверх нахлобучил вырезанное донышко пластиковой бутылки – защита от осадков. Чтобы колпачок не потерялся, сосед прицепил его к воротам цепочкой от пробки для ванны. Разве не он бог стоянки, если он создал ее от начала и до конца? Сначала словом, затем делом.

Любопытно, что активность соседа, принесшая автовладельцам нашего дома столько пользы, связана с его страстью к чистке снега. Раньше он чистил каток на спортивной площадке. Местные конькобежцы и хоккеисты ленились, и сосед с радостью освободил их от дворницкой обязанности. Прожектор светил ярким лучом, коньки высекали ледяную стружку, люди кружили и метались, падали и поднимались, стукались о стенку и ползли вдоль нее, а сосед блаженно на это взирал, зная – скоро снегопад.

Однажды идиллия растаяла, причем буквально: поперек спортивной площадки проложили теплотрассу. Летом ничего не видно, а зимой оттаивает широкая полоса. Абсурдное действие укладчиков труб привело к гибели катка, соседу потребовалась новая плоскость для чистки, и вскоре была организована стоянка.

У меня сработал писательский рефлекс, нить переживания стала наматываться на веретено сюжета, но этой самой нити было пока недостаточно для того, чтобы соткать нормальный рассказ. Теплый, удобный, чтобы не кололся. Хотя такие определения более уместны для свитера. Рассказ вполне может колоться. Это даже плюс.

Я думал про соседа, про его безмолвную мольбу и как это описать. Я даже придумал конец. Точнее, два.

В первом варианте драматическое напряжение копится по ходу всего рассказа и прорывается в финале снегопадом, приводящим к бурному и умиротворяющему читательскому оргазму.

Второй вариант предусматривал то же самое, только без снегопада. У неискушенного читателя возник бы эффект колючего свитера, а у искушенного – чувство причастности к звенящей и непостижимой тайне бытия.

Начало имелось, концов целых два, а середина отсутствовала напрочь. Не рассказ, а какой-то мутант с ногами и головой, но без тела. Тем не менее я принялся за работу и быстренько состряпал стандартный набор удачного рассказа: необычная завязка, отчуждение от мира, тайна. Мне даже удалось вплести немного социальной критики. В общем-то все уже было на мази, но тут мне стало смешно.

Я показался смешным самому себе. Такой же смешной и устаревший, как сосед с лопатой на стоянке. И я смешон, и весь мой замысел. Ну смешно сейчас так писать. Смешно добросовестно выдумывать какого-то старика, приправлять его социальной критикой и выдавать за настоящего. Смешно и нелепо. Раньше было не смешно, потом когда-нибудь снова будет не смешно, а теперь смешно. И я решил забить на все это писательство.

Авторизуйтесь, чтобы продолжить чтение. Это быстро и бесплатно.

Регистрируясь, я принимаю условия использования

Рекомендуемые статьи

Олимпийское звонкое эх Олимпийское звонкое эх

Как российский олимпийский спорт и его главная звезда шли к играм в Пхенчане

Esquire
Стартап как на ладони. Что знают о вашем проекте инвесторы с предпринимательским опытом? Стартап как на ладони. Что знают о вашем проекте инвесторы с предпринимательским опытом?

Как знания о работе в стартапе изнутри изменили систему оценки проектов

Inc.
К Хабенский К Хабенский

Константин Хабенский – герой февральской обложки

Esquire
Групповой звонок Групповой звонок

Наталья Османн — почему не стоит избегать групповых практик

Elle
Станислав Сажин Станислав Сажин

Станислав Сажин – генеральный директор соцсети для врачей «Доктор на работе»

Esquire
«Змеи меня кусали много раз»: как живет и зарабатывает змеелов-пенсионер из Воронежа «Змеи меня кусали много раз»: как живет и зарабатывает змеелов-пенсионер из Воронежа

Змеелов — о зароботке и о своем снаряжении

National Geographic
Система Станиславского Система Станиславского

Молодые режиссеры Электротеатра «Станиславский»

Esquire
Солнечный свет сдвинул равновесие реакции в сторону продуктов Солнечный свет сдвинул равновесие реакции в сторону продуктов

Выход процесса этерификации возрос на 15 процентов

N+1
Гражданин Маккейн Гражданин Маккейн

Сенатор Маккейн несмотря на рак продолжает стоять на своем

Esquire
Мегапиксели не решают: какие характеристики камеры смартфона не менее важны Мегапиксели не решают: какие характеристики камеры смартфона не менее важны

На какие характеристики камеры смартфона стоит обращать внимание

CHIP
Луч Света Луч Света

Актриса Светлана Ходченкова ломает стереотипы о собственной неприступности

Esquire
Кризис приватности: за нами следят? Кризис приватности: за нами следят?

В жизни становится все меньше приватного и все больше публичного

Psychologies
Хью Джекман Хью Джекман

Правила жизни Хью Джекмана

Esquire
Что нужно знать о Роберте Левандовском Что нужно знать о Роберте Левандовском

Чем так хорош Роберт Левандовский?

GQ
Литовская кольцевая Литовская кольцевая

Писатель Евгений Бабушкин делится своими наблюдениями за человечеством

Esquire
Преображение гуманизма. Эпизод 2. Вернуть гуманизм Преображение гуманизма. Эпизод 2. Вернуть гуманизм

Где и как обществу искать выход из кризиса?

Эксперт
1980: Скоро кончится лето 1980: Скоро кончится лето

Восьмидесятые начались с зажжения олимпийского огня на стадионе «Лужники»

Esquire
Opel Zafira Life — автомобиль, который подходит и многодетным отцам, и холостякам Opel Zafira Life — автомобиль, который подходит и многодетным отцам, и холостякам

Opel Zafira Life — едва ли не лучший микроавтобус для путешествий с семьей

Maxim
Каково это – быть мэром Москвы Каково это – быть мэром Москвы

Размышления московского градоначальника Сергея Собянина

Esquire
Верная примета Верная примета

Стоит ли верить и слепо следовать приметам? Давай разберемся

Лиза
Павел Первый Павел Первый

Павел Деревянко — одна из самых ярких звезд современной комедии

GQ
БИНТИ БИНТИ

Бюро иностранной научно-технической информации

Наука и жизнь
Зимние развлечения: чем заняться на улице Зимние развлечения: чем заняться на улице

Иди дышать свежим воздухом, а мы предложим лучшие варианты зимних развлечений

Cosmopolitan
Пустите меня на танцпол Пустите меня на танцпол

Мир моды изголодался по рейв-вечеринкам не хуже завсегдатаев «Бергхайна»

Vogue
«Лучше смерть, чем быть укрытой покрывалом»: история первой иранской женщины-министра «Лучше смерть, чем быть укрытой покрывалом»: история первой иранской женщины-министра

Фаррохру Парса — пионер иранского феминисткого движения

Forbes
Отрывок из книги «Зверобой» Ксении Буржской Отрывок из книги «Зверобой» Ксении Буржской

Одна из глав новой книги Ксении Буржской «Зверобой»

СНОБ
Не путай с черными точками: что такое сальные нити и почему их нельзя трогать Не путай с черными точками: что такое сальные нити и почему их нельзя трогать

С проблемой забитых пор, пожалуй, встречалась каждая из нас!

Cosmopolitan
Важная книга: «Имени такого-то» Линор Горалик Важная книга: «Имени такого-то» Линор Горалик

В «Имени такого-то» сошлись две темы: война и психиатрия

Полка
Маникюр или качалка? Маникюр или качалка?

Какой он, современный мужчина, как относится к своей внешности?

Домашний Очаг
«С самых низов»: как Дина Хабирова прошла путь от хостес до успешного ресторатора «С самых низов»: как Дина Хабирова прошла путь от хостес до успешного ресторатора

Дина Хабирова уже более 25 лет работает в ресторанном бизнесе

Forbes
Открыть в приложении