Американский писатель Шервуд Андерсон глазами Дмитрия Быкова

ДилетантКультура

Шервуд Андерсон

1.

«Однажды утром я потерял память и бежал из Элирии, бродил по полям, спал в канавах, набивал карманы кукурузой, которую грыз как зверь. Я боялся всего в человеческом образе. После нескольких дней блужданий я почувствовал, что ко мне вернулся рассудок и, измученный, но в то же время довольный своим окончательным поражением, притащился в больницу какого-то городка и заснул», — писал Шервуд Андерсон Мариэтте Финли. Всё было не совсем так. 27 ноября 1912 года Андерсон, владевший на тот момент небольшой фирмой, которая производила и продавала плохую (то есть быстро слезавшую) краску для крыш, диктовал в своей конторе деловое письмо. Потом он внезапно сказал секретарше: «У меня промокли и замёрзли ноги. Я слишком долго шёл по дну реки. Попробую ходить по суше». После чего надел шляпу и ушёл из конторы, чтобы больше никогда туда не возвращаться. Как вспоминал он сам в автобиографической «Сказке о сказочнике», он вполне владел собой и даже обладал способностью связно думать. Он думал: «О вы, маленькие плутишки-слова, вы мои братья. Это вы, помимо меня самого, перенесли меня через этот порог. Это вы осмелились дать мне руку. До конца дней своих я буду служить вам». После чего он пошёл прочь из города вдоль железнодорожной насыпи, и что было с ним потом — никто не знает. 1 декабря около пяти вечера после четырёхдневных блужданий он зашёл в аптеку Фреда Уорда на окраине Кливленда, аптекарь отправил его в больницу, там он пришёл в себя и вернулся в семью (но не в контору).

Есть версия, что никакого нервного срыва на почве переутомления — как решили в больнице и напечатали в кливлендской газете, — на самом деле не было. Надоело человеку торговать плохой краской, и он вышел из игры наиболее эффектным путём, закосил, так сказать, под психа. В автобиографии он так и пишет: им, мол, легче было меня понять в качестве маньяка, — ну так я изображу им маньяка.

Эти его четыре дня скитания по осенним полям в окрестностях Кливленда — подлинное зеркало Среднего Запада, который, по глубокому моему убеждению, и есть настоящая Америка. То есть настоящих Америк столько же, сколько штатов, но на Среднем Западе отчётливей выступают те черты характера, те страхи и мании, которые мы называем американскими. Сказал же наш герой: «Мне сейчас до жути, до сумасшествия тоскливо, и так же однажды вся Америка погрузится в тоску, граничащую с безумием». Она не то чтобы в неё погрузилась, но научилась с ней жить. Тот не знает Америки, кто не чувствует этой тоски. Она проступает ночами на шоссе или на огромных полях вдоль шоссе, она бывает в ночных забегаловках на дорогах, она есть в фильме Кауфмана «Думаю закончить всё это» — из неё целиком состоящем; она воет в многоквартирных домах на окраинах, в лесах Оклахомы, где исчезла и таинственно погибла семья Джемисон, на калифорнийских парковках, на которых выслеживал парочки так и не опознанный Зодиак, она живёт в том американском подсознании, которое позволяет Америке писать и снимать лучшие триллеры. Почему в Штатах так силён этот подспудный страх — не знаю: то литам до сих пор жива память о колонизации, о войнах с индейцами, то ли там ещё до индейцев случилось что-то дикое, — но места реально дикие. Особенную дикость придаёт им количество одиноких чудаков и фриков — иногда опасных, а иногда безопасных и даже милых, но в любом случае выпавших из американского стереотипа успешного и деловитого человека; чем навязчивей этот стереотип, тем больше выпавших. Шервуд Андерсон мог бы по-маяковски сказать им: я — ваш поэт.

Самый страшный город Америки — Чикаго, хотя там нет больше боен и почти нет мафии (по крайней мере, той, легендарной мафии). Эти режущие ветра, этот мой любимый музей аутсайдерского и интуитивного искусства (то есть живописи и скульптуры сумасшедших и полусумасшедших, что на Милуоки-авеню, 756, такой прекрасный и страшный), этот Генри Дарджер, о чьём 30 000-страничном романе «Царство небывалого» я тоже когда-нибудь напишу. В Чикаго бывает такое космическое одиночество, которого не бывает больше нигде в мире — ну не знаю, может, в джунглях Камбоджи. В Чикаго видно, что такое была Америка первых тридцати лет ХХ века, с её бешеной гонкой, бешеными деньгами, отчаянием, аутсайдерством, постоянной жаждой успеха и страхом срыва; с нервного срыва в Америке начинается всякое величие — когда ты долго-долго-долго делаешь не то, что тебе хочется, а то, что от тебя требуется, но в один прекрасный миг говоришь себе: хватит. Или я умру, или сделаю то, для чего я родился. И тогда всё тут же само падает тебе в руки.

2.

Шервуду Андерсону (1876–1941) в России повезло, поскольку у него были одно время социалистические симпатии, да и вообще он много говорил о кризисе американского общества, и его наряду с Драйзеромстали тут переводить и пропагандировать. В России во время «оттепели» вообще любили американцев, даже и не самых прогрессивных, а в семидесятые сближались со Штатами так, как сегодня и не снилось, — было даже ощущение нашей симметричности, близнецовости, выражавшееся особенно ярко Вознесенским: «Две страны, две ладони огромные, предназначенные для любви, обхватившие в ужасе голову чёрт-те что натворившей Земли». Апофеозом этого взаимного интереса была стыковка «Союз — Аполлон», увековеченная соответствующими сигаретами. Книга Андерсона 1959 года была во многих интеллигентских домах. Конечно, такого количества почитателей, как у Хэма, у него в России не было, поскольку фриков всегда мало; Хэм был мачо, а этот тип мужчин здесь всегда может рассчитывать на славу. Не было у Андерсона фолкнеровских масштабов, его страстного многословия, его инцестов, родовых проклятий и сельской брутальности, и потому нравился Андерсон той тонкой прослойке истинных любителей, чьё безумие тихо, скромно, скрытно; оно проявляется не в громких истериках или драках, а в таких вот внезапных нервных срывах, когда долго себя насилуешь, а потом на всё плюёшь и уходишь со словами «Попробую ходить по суше». Ведь все герои Андерсона — именно тихие аутсайдеры, выключившиеся из гонки, отказавшиеся притворяться.

Обложка издания
2019 года

Андерсон написал не так много, по крайней мере, внимания заслуживают у него два сборника рассказов — «Уайнсбург, Огайо» (1916) и «Триумф яйца» (1923), а также автобиография, посмертно изданная в 1942 году (считается, что, будь она завершена, это было бы самое совершенное его сочинение). Романы — это уж совсем на любителя. Их было, кстати, порядочно: «Сын Уинди Макферсона», «В ногу», «Белый бедняк», «Тёмный смех», «Множество браков», «По ту сторону желания», «Кит Брэндон». В 1929 году его настиг очередной творческий кризис, совпавший с началом Великой депрессии — и с тем, что время Андерсона кончилось, и как-то он это почувствовал. «Чудакам здесь не место», перефразируя современного автора. Америка стала другой — может быть, Америкой Стейнбека; по крайней мере, модернистским рассказам в ней уже было негде разместиться и не для кого сочиняться, тонкие материи кончились, пошла довольно грубая жизнь. Вообще он был человек зыбкий, крайне неуверенный в себе, что и позволяло ему резонировать именно с такими героями.

Авторизуйтесь, чтобы продолжить чтение. Это быстро и бесплатно.

Регистрируясь, я принимаю условия использования

Рекомендуемые статьи

Месть внука Месть внука

Сын казнённого царевича Алексея едва не пустил прахом все начинания деда

Дилетант
Обратный отсчет Обратный отсчет

Выглядеть молодо по силам каждой!

Лиза
«Мне теперь никто не звонит» «Мне теперь никто не звонит»

Советская власть очень жёстко боролась со всяким инакомыслием

Дилетант
Нефертити и Мария-Антуанетта: дизайнер показал, как они выглядели бы сейчас Нефертити и Мария-Антуанетта: дизайнер показал, как они выглядели бы сейчас

Тебе было интересно, как выглядели бы исторические личности, живи они сейчас?

Cosmopolitan
Гедимин и его потомки Гедимин и его потомки

Все правители Москвы со времён Василия I были потомками литовских князей

Дилетант
Справедливость для IT-миллиардера: что ждет Кремниевую долину после победы Байдена Справедливость для IT-миллиардера: что ждет Кремниевую долину после победы Байдена

Джо Байден планирует повысить налоги для обеспеченных американцев

Forbes
Строитель единой Руси? Строитель единой Руси?

Деспотическая вертикаль Батыя на века осталась в управлении Московского царства

Дилетант
Главная партия Главная партия

Шахматы – новый черный! И все благодаря новому хиту Netflix

Grazia
«Скелеты в шкафах» союзников «Скелеты в шкафах» союзников

Негласный запрет на темы, которые могли «всплыть» в ходе суда над нацистами

Дилетант
Первопроходец: Маргарита Ковальчук Первопроходец: Маргарита Ковальчук

Маргарита Ковальчук стала первой российской профессиональной киберспортсменкой

Glamour
Следствие на крови Следствие на крови

Каким пыткам подвергался сын Петра I

Дилетант
Старое лучше нового: 5 причин выбрать бабушкино платье Старое лучше нового: 5 причин выбрать бабушкино платье

Объясняем, почему винтажная одежда оказывается лучше новой и зачем ее покупать

Cosmopolitan
Булат Окуджава Булат Окуджава

Каждый год 9 мая на Трубной площади стартует фестиваль памяти Булата Окуджавы

Дилетант
Модная и безликая: 7 признаков, что у тебя нет своего стиля Модная и безликая: 7 признаков, что у тебя нет своего стиля

Мы собрали 7 явных признаков отсутствия своего стиля — проверь себя!

Cosmopolitan
Маршал Воробьёв, инженер Победы Маршал Воробьёв, инженер Победы

Маршал Михаил Петрович Воробьёв сделал очень многое для обороны Москвы

Дилетант
Прокачай себя! Тренировка c REBOOT LIVE #11. Кардиопрограмма Fullbody Прокачай себя! Тренировка c REBOOT LIVE #11. Кардиопрограмма Fullbody

Одиннадцатая тренировка из цикла Rebbot: кардиопрограмма

Maxim
Из тьмы веков, из топи блат Из тьмы веков, из топи блат

Кто жил на землях, на которых в XIII веке возникла литовская держава?

Дилетант
Вакцинация спасет амурских тигров от чумки Вакцинация спасет амурских тигров от чумки

Вакцинация собак, которая до сих пор считалась приоритетной, тиграм не поможет

N+1
Неудачник против везунчика Неудачник против везунчика

«Имя, сестра, имя!» — крылатая фраза из фильма «Д’Артаньян и три мушкетёра»

Дилетант
5 ошибок Grow Food 5 ошибок Grow Food

Типичные ошибки в жизни любого стартапера

Inc.
Бог русской кавалерии Бог русской кавалерии

Христиан Феликс Баур — настоящий полковник XVIII века

Дилетант
Оксфорды, но не броги. Виды классической мужской обуви Оксфорды, но не броги. Виды классической мужской обуви

Обзор мужской обуви, в которой должен разбираться настоящий джентльмен

Playboy
Против империи Против империи

Имам Шамиль — лидер, благодаря которому жил Северо-Кавказский имамат

Дилетант
О чем говорят наши фантазии О чем говорят наши фантазии

Сегодня стремление быть осознанным распространяется и на сексуальную жизнь

СНОБ
«Обалдение полное» «Обалдение полное»

Какими увидели красноармейцев русские эмигранты в Эстонии?

Дилетант
В чем стратегический просчет Путина и Сечина В чем стратегический просчет Путина и Сечина

История с добычей нефти на арктическом шельфе выбивается из мирового контекста

СНОБ
Быт военного времени Быт военного времени

Вторая часть ответов на вопросы о повседневной жизни в условиях военного времени

Дилетант
«Люби его таким, какой он есть»: большое заблуждение? «Люби его таким, какой он есть»: большое заблуждение?

Существует ли идеальная любовь?

Psychologies
Иван Тургенев Иван Тургенев

Иван Тургенев в портретной галерее Дмитрия Быкова

Дилетант
Братец Кролик и братец Лис Братец Кролик и братец Лис

Банкротство Прамода Миттала с долгом в сто тридцать миллионов фунтов

Tatler
Открыть в приложении