У Николая Островского война гражданская, а тюрьма герою не выпала

ДилетантКультура

Николай Островский

Портретная галерея Дмитрия Быкова

НАСТОЯЩИЙ МАТЕРИАЛ (ИНФОРМАЦИЯ) ПРОИЗВЕДЁН ИНОСТРАННЫМ АГЕНТОМ БЫКОВЫМ ДМИТРИЕМ ЛЬВОВИЧЕМ

1.

В этом году прошли почти незамеченными два 120-летних юбилея важнейших советских прозаиков: 22 января — у Аркадия Гайдара, 29 сентября — у Николая Островского. Оно и понятно — в военное время не до советских классиков, тем более что большая часть лозунгов социалистических времён, от борьбы за мир до славы труду, сегодня совершенно не ко двору. Рискну сказать, что более антисоветских времён, чем наши, в постсоветской истории не было — именно потому, что всё социалистическое, при некоторых косплеях пропаганды, отрицается сегодня на содержательном уровне. В России остались, в сущности, две локации — внешняя война и тюрьма, а у Островского почти ничего об этом нет: война у него гражданская, а тюрьма герою не выпала. Да и главный пафос Островского — религиозный, сверхчеловеческий, преодолевающий любые врождённые данности, — сегодня в Отечестве мало кому интересен: сегодня расчеловечивание идёт совсем в другую сторону, книзу. А между тем Островский мог бы утешить многих — не только инвалидов, которых в военное время всегда прибавляется, но прежде всего тех, кто по разным причинам утрачивает веру в сам проект «человек».

Он родился в 1904-м и умер 22 декабря 1936-го, под самый новый год, в разгар работы над своим вторым романом «Рождённые бурей», которого уж и вовсе никто не вспоминает, — а напрасно, там есть интересные места. В замечательной книжке Льва Аннинского «Обручённые с идеей» — здесь сама структура названия отсылает к Островскому, к названию его первого утерянного романа, которое он сохранил для третьего, — прослежены три основных этапа интереса к роману «Как закалялась сталь», три волны, на которых эта книга поднялась. Они соответствуют и трём экранизациям — 1942, 1957 и 1973 годов.

Ольга Осиповна Островская с сыновьями Дмитрием и Николаем (справа). 1908 год

В тридцатые Островский — не сразу, после статьи Михаила Кольцова в «Правде» от 17 марта 1935 года — стал олицетворением советской святости; сам Андре Жид сказал, что назвал бы его святым, если бы дело происходило не в атеистической стране. Несгибаемость советского человека, его отказ от самоубийства (реальный эпизод в жизни Островского, когда он понял, что будет прикован к постели), его внутренняя мобилизация, способность противостоять любым обстоятельствам и даже после паралича и слепоты продолжать бороться — всё это доказательство того, что у нас произошла не только социальная, но и антропологическая революция. Эта антропологическая тема особенно много значила во второй половине тридцатых, когда СССР оказался главной силой, противостоящей фашизму: вся Европа с её традициями гуманизма и просвещения легла под нацизм, ничего не смогла предложить в качестве альтернативы ему, — а мы создали тот новый тип человека, который служит укором всему человечеству. Можно сказать, что эта новая советская антропология — социальная, а не биологическая, — была ответом расовой теории, нацистской идее биологического превосходства. Человек силой своей воли, силой идеи способен победить не только социальные обстоятельства, но и любую болезнь, хотя бы и самый распад собственного организма. Павка Корчагин был настоящим сверхчеловеком, — потому что идея, в которую он верил, способна была воскрешать мёртвых. Корчагин знаменовал собой победу в главной битве человечества — со смертью, со смертным телом; в некотором смысле он обрёл бессмертие ещё при жизни, потому что телесного в нём почти не осталось, в своей статье Кольцов упирал именно на это. До статьи Кольцова о Корчагине и Островском знали тысячи, после — узнали сотни миллионов во всём мире. Книга эта была абсолютным советским бестселлером именно потому, что отменяла смерть — и провозглашала новый, неорелигиозный характер русской революции. Такой образ Корчагина, особенно актуальный во время войны, воплотился в фильме советского киноклассика Марка Донского.

Вторая волна интереса к Островскому связана была с многократной и радикальной редактурой, которой эта книга подвергалась: в пятидесятые-шестидесятые советская власть переживала нечто вроде второй молодости, нуждалась в новом обосновании, и одна из ключевых советских книг нуждалась в историческом пересмотре. Кстати, именно тогда Евгения Таратута, литературовед, недавно вернувшаяся из заключения и реабилитированная, разыскала в США Этель Лилиан Войнич, легендарного автора ещё более легендарного «Овода». Павка Корчагин с этой книгой не расставался, а тут, оказывается, Войнич жива, ей девяносто, но она в здравом уме! (Умерла она в 1960-м, успев получить значительную сумму от советского правительства, — гонорары за бесчисленные переиздания её главной книги). Тогда же стали выясняться два обстоятельства. Во-первых, книга Островского была не примитивным изложением его биографии, а художественным вымыслом; он несколько преувеличил бедность семьи и собственную безграмотность, и боевой путь Корчагина не во всём совпадает с его военной биографией. Во-вторых, в эпоху столь бурную Островскому никак невозможно было не поучаствовать в рабочей оппозиции, — что из романа, понятное дело, вылетело, — не отметиться в польском походе и в подавлении восстания 6-й Украинской советской дивизии, так называемом Григорьевском мятеже в мае 1919 года (его не слишком доброжелательный отзыв об украинцах — «жестокие люди» — содержится в письме к близкой подруге Шуре Жигиревой), не вступить в конфликт с командованием Первой конной, когда он отказался расстреливать пленных (о трибунале и нескольких месяцах в заключении рассказал он в письме к другой подруге, Люсе Беренфус). Роман подвергался цензуре при публикации в «Молодой гвардии» в 1932 году, когда его мало кто заметил, при переводе на украинский, при переиздании отдельной книгой — из него вылетели значительные куски, а полного научного издания с перечнем всех купюр нет до сих пор. Дискуссия вокруг Троцкого в пятой главе второй части романа значительно сокращена — оказывается, рабочие Троцкого массово поддерживали, а партийную бюрократию презирали. Короче, путь Корчагина оказался не так уж прям, и сам Корчагин вовсе не был тем железным догматиком, который и в сочинском санатории продолжал беспощадно изобличать контру; был он скорее новым интеллигентом, страстным читателем (в неделю прочитывал до тридцати книг), а на публикации своей книги настаивал не из тщеславия, а потому что считал жизненно важным рассказать новому поколению правду о революции. Гуманизация Корчагина, романтизация книги — фильм Александра Алова и Владимира Наумова «Павел Корчагин», где Корчагина должен был играть Юматов, но сыграл в итоге Лановой. Ещё более романтичного и возвышенного Корчагина в 1973 году сыграл, мгновенно прославившись, Владимир Конкин.

Третья волна популярности — главным образом на Западе — пришла к роману в нулевые годы нового века, когда во всём мире (и прежде всего в Европе) возникла мода на автофикшен и так называемое «прорабатывание травмы». Травмы у Корчагина и его создателя были вполне реальные, а не психологические, хотя и психологических хватало. Модной стала тема «телесности», болезни, борьбы с нею и принятия её — появилось множество автобиографических книг о торжестве над недугом или приспособления к нему; на первый план вышел биологический аспект темы, и даже сам музей Николая Островского в Москве стал проводить выставки, посвящённые творчеству инвалидов. Как известно, творчество людей, победивших смертельные болезни, в СССР всегда привлекало интерес — такие истории работали всё на ту же концепцию сверхчеловека.

Авторизуйтесь, чтобы продолжить чтение. Это быстро и бесплатно.

Регистрируясь, я принимаю условия использования

Рекомендуемые статьи

Саша плюс Таша Саша плюс Таша

Брак Первого Поэта и Первой Красавицы начали обсуждать задолго до венчания

Дилетант
Что за ураган «Милтон», который грозит разрушить США? Что за ураган «Милтон», который грозит разрушить США?

Ураган «Милтон» уже назвали самым разрушительным за столетие

Maxim
Невозможное возможно Невозможное возможно

Зачем боящийся воды отчаянный исследователь преодолел тысячи километров?

Вокруг света
Юрий Чурсин: Театр для меня — отдых Юрий Чурсин: Театр для меня — отдых

Актер Юрий Чурсин — о сериале «Жить жизнь» и театре

СНОБ
Никто не хотел защищать Никто не хотел защищать

Дело о похищении и уничтожении Казанской иконы Божией Матери

Дилетант
«Есть много практик, которые не стоит применять»: как развить сверхспособности «Есть много практик, которые не стоит применять»: как развить сверхспособности

Что такое сверхспособности на самом деле?

Psychologies
Первый император Японии Первый император Японии

Почему историчность первого императора Японии Дзимму подвергается сомнению?

Дилетант
По следам ушедшей эпохи По следам ушедшей эпохи

Реконструкция уникальной исторической квартиры в стиле ар-нуво

SALON-Interior
Думать про далекое будущее: как женщины руководят НКО и решают социальные проблемы Думать про далекое будущее: как женщины руководят НКО и решают социальные проблемы

С чем сталкиваются женщины в кризисных ситуациях и где найти силы продолжать

Forbes
У меня лапки: что такое вооруженная некомпетентность и почему удобно быть беспомощным У меня лапки: что такое вооруженная некомпетентность и почему удобно быть беспомощным

Как мнимая беспомощность оказывается оружием для защиты собственных интересов

Forbes
Русский Зондервег? Или немецкий «особый путь»? Русский Зондервег? Или немецкий «особый путь»?

«Особый путь» (нем. Sonderweg) — понятие столь же русское, сколь и немецкое

Дилетант
Кларкономика: как вчерашняя студентка за полгода изменила женский баскетбол Кларкономика: как вчерашняя студентка за полгода изменила женский баскетбол

Как Кейтлин Кларк изменила американский баскетбол?

Forbes
Множество измерений Множество измерений

Новый перевод эссе Чарльза Хинтона «Множество измерений»

Наука и жизнь
Групповая терапия помогла отцам с послеродовой депрессией Групповая терапия помогла отцам с послеродовой депрессией

Групповая терапия помогла отцам с послеродовой депрессией

N+1
Бюджет высоких обязательств: чем может обернуться желание государства больше тратить Бюджет высоких обязательств: чем может обернуться желание государства больше тратить

Высокий уровень государственных расходов будет стимулировать рост зарплат

Forbes
Яйцо Яйцо

Почему яйца называют чемпионами завтрака?

Здоровье
Фотоохота Фотоохота

Георгий Кардава — один из самых интересных и самобытных фотографов

Men Today
Российская инфраструктура ищет партнеров Российская инфраструктура ищет партнеров

Государственно-частное партнерство стало локомотивом для больших проектов

РБК
Хеллоуинское чтиво: мистические триллеры и детективы Хеллоуинское чтиво: мистические триллеры и детективы

Книги, которые создадут мистическое настроение

Maxim
Огромные бани с мозаичными полами найдены в древнеримском городе на Сицилии Огромные бани с мозаичными полами найдены в древнеримском городе на Сицилии

Археологи обнаружили термальные ванны в древнеримском городе Халеса Архонидеа

ТехИнсайдер
Женатые, недоступые, первые попавшиеся, не отвечающие взаимностью: как перестать влюбляться не в тех мужчин Женатые, недоступые, первые попавшиеся, не отвечающие взаимностью: как перестать влюбляться не в тех мужчин

Как перестать сближаться с теми, кто приносит лишь боль и разочарование?

Psychologies
В какой позе лучше всего спать В какой позе лучше всего спать

Какое положение для все же лучше всего подходит для полноценного ночного отдыха?

ТехИнсайдер
Материальный и ментальный минимализм: 3 способа избавиться от лишнего в доме и голове Материальный и ментальный минимализм: 3 способа избавиться от лишнего в доме и голове

Как отказ от лишнего в ментальной и материальной сферах улучшит вашу жизнь?

Psychologies
Озон под угрозой из космоса Озон под угрозой из космоса

Природные факторы, ослабляющие озоновый слой Земли

Санкт-Петербургский университет
«Я вас понял!» «Я вас понял!»

Искренне ли Шарль де Голль полагал, что Алжир может остаться французским?

Дилетант
Дизайнер Никита Калмыков — про свой бренд ODOR, реализм и вдохновение — интервью на «Снобе» Дизайнер Никита Калмыков — про свой бренд ODOR, реализм и вдохновение — интервью на «Снобе»

Никита Калмыков о фаст-фешене, старинных кружевах и объемах продаж

СНОБ
Стихийные отношения Стихийные отношения

Громкие заявления о подъеме уровня океана голландцы не слышат, а видят

Вокруг света
Ковровая резня Ковровая резня

«Ужасающий-3»: масштабное возвращение клоуна-маньяка

Weekend
«Папа умер в субботу»: драма о том, как понять и простить собственную семью «Папа умер в субботу»: драма о том, как понять и простить собственную семью

Как картина «Папа умер в субботу» оказывается пронзительным фильмом о прощении

Forbes
«Извне»: зачем смотреть мрачный и загадочный сериал от создателей «Остаться в живых» «Извне»: зачем смотреть мрачный и загадочный сериал от создателей «Остаться в живых»

«Извне»: хоррор, который заслуживает вашего внимания

Forbes
Открыть в приложении