Фрагмент романа Евгения Водолазкина "Брисбен"

EsquireСобытия

"Брисбен": фрагмент нового романа Евгения Водолазкина

В декабре в "Редакции Елены Шубиной" выходит новый роман лауреата престижных литературных премий "Большая книга" и "Ясная поляна" Евгения Водолазкина. "Брисбен" рассказывает историю музыканта Глеб Яновский, который через воспоминания прошлого пытается найти смысл в настоящем.

25.04.12,
Париж–Петербург

Выступая в парижской «Олимпии», не могу сыграть тремоло. Точнее, играю, но нечетко, нечисто — так, как это делают начинающие гитаристы, издающие глухое бульканье вместо нот. Никто ничего не замечает, и «Олимпия» взрывается овациями. Я и сам забываю о своей неудаче, но, садясь под крики поклонников в лимузин, ловлю себя на характерном движении пальцев. Правая рука, словно искупая допущенную ошибку, исполняет теперь уже не нужное тремоло. Пальцы двигаются с невероятной скоростью. Касаются воображаемых струн. Так ножницы парикмахера, оторвавшись на мгновение от волос, продолжают стричь воздух. Подъезжая к аэропорту Шарля де Голля, выстукиваю неудачно сыгранную мелодию на стекле — ничего сложного. Как я мог запнуться на концерте?

Из Парижа лечу на съемки клипа в Петербург. Сосед по креслу пристегивает ремень. Поворачивает голову и замирает. Узнал.

— Вы — Глеб Яновский?

Киваю.

— Сергей Нестеров, — сосед протягивает руку. — Писатель. Публикуюсь под псевдонимом Нестор.

Вяло пожимаю руку Нестора. Вполуха его слушаю. Нестор, оказывается, возвращается с Парижского книжного салона. Судя по запаху из его рта, на салоне были представлены не только книги. Да и у писателя не чеховский вид: оттопыренные уши, седловидный, с крупными ноздрями нос и никакого пенсне. Нестор вручает мне свою визитную карточку. Засовываю ее в бумажник и прикрываю глаза.

Нестор — мне, спящему:

— Мои вещи вряд ли вам известны… — Только одна, — не открываю глаз. — Повесть временных лет.

Он улыбается.

— Что ж, это лучшее.

Я, собственно, тоже пишу. Дневник — не дневник — так, изредка делаю записи, дома по вечерам или в аэропортах. Потом теряю. Недавно как раз в аэропорту и потерял. Исписанные кириллицей листы — кто их вернет? Да и нужно ли?

Самолет выруливает на взлетную полосу, приостанавливается, но мотор тут же резко увеличивает обороты. Рыча и сотрясаясь от нетерпения, машина в одно мгновение набирает скорость. Так ведет себя на охоте хищник — дрожит, поводит хвостом. Не сразу вспоминаю, кто именно. Кто-то из семейства кошачьих — какой-нибудь, допустим, гепард. Хороший образ. Охота на пространство, отделяющее Париж от Петербурга.

Самолет отрывается от земли. Наклонив крыло, совершает прощальный круг над Парижем. Чувствую, что начинаю засыпать. Просыпаюсь от тряски, сопровождаемой объявлением о зоне турбулентности. Просьба ко всем — пристегнуть ремни безопасности. А я только что отстегнул. Даже ремень на брюках ослабил — жмет.

Подходит стюардесса с просьбой пристегнуться. Говорю ей, что не люблю ремней — ни в машинах, ни в самолетах. Не для свободного человека они. Девушка не верит, ведет себя в высшей степени кокетливо и на все мои доводы отвечает коротким вау. Ей искренне жаль, что такой замечательный артист летит непристегнутым.

Прекращая беседу, демонстративно поворачиваюсь к Нестору. Спрашиваю, тяжело ли писать книги. Нестор (спал пьяным сном) бормочет, что не тяжелее, чем играть на гитаре.

Стюардесса не выражает ни малейшего раздражения, ясно ведь: звезда капризничает. Уж так им, звездам, положено. Грозит в шутку пальцем и уходит. Провожая ее взглядом, Нестор неожиданно говорит:

— Сейчас вдруг подумал… Я мог бы написать о вас книгу. Вы мне интересны.

— Спасибо. — Вы мне рассказали бы о себе, а я бы написал. Обдумываю предложение минуту или две.

— Не знаю, что и ответить… Обо мне есть уже несколько книг. По-своему неплохие, но все как-то мимо. Понимания нет.

— Музыкального?

—Скорее, человеческого… Я бы сказал так: нет понимания того, что музыкальное проистекает из человеческого.

Нестор тщательно обдумывает сказанное. Вывод — неожиданный:

— Я думаю, моя книга вам понравится. Алкогольный выдох как предложение верить. Становится смешно.

—В самом деле? Почему?

— Потому что я хороший писатель. Нескромно, конечно…

— Есть немного. А с другой стороны — чего уж тут скромничать, если хороший. — Выстукиваю тремоло на подлокотнике кресла. — Валяйте, пишите.

Ритмичный стук напоминает мне, как сорок с лишним лет назад в Киеве выстукивал ритм Федор, мой отец, проверяя музыкальный слух сына. Чем не начало для книги? Поворачиваюсь к Нестору и кратко информирую его о самом первом моем экзамене, воспроизвожу даже предложенное тогда задание.

Я с ним тогда не справился. Нестор, улыбаясь, стучит пальцами по подлокотнику. Он тоже проваливает экзамен.

1971

Накануне первого дня учебы Глеб сидел перед Федором и, наблюдая за его длинными пальцами, пытался воспроизвести ритм. За окном трезвонили, поворачивая, трамваи. В ответ кротко звякала в буфете посуда. Потом Федор спел что-то и попросил повторить. Мелодию повторить не удалось — только слова: «Паба-паба, паба-паба, паба-па…» Не ахти какие слова — не скажешь, что проникновенные, да и запомнились они единственно потому, что напоминали слово «папа». Впрочем, Федор просил называть его по-украински — тато. Мало кто в Киеве так называл отцов.

С Глебом и женой Ириной Федор не жил уже несколько лет: Ирина от него ушла. Вернее, ушел-то как раз Федор, которого Ирина попросила покинуть их жилье в семейном общежитии. Будучи изгнан, он снял комнату в другой части города и, имея диплом музучилища, устроился преподавать в музыкальной школе скрипку. Некоторое время после развода пил, предпочитая дешевые изделия вроде 72-го портвейна или «Букета Молдавии». Крепких напитков не любил. Если уж пил водку, то, наполнив рюмку, делал это не сразу — несколько раз подносил к глазам, ко рту. Несколько раз выдыхал. Затем зажимал пальцами нос и вливал огненную воду в широко открытый рот.

Бывшая жена считала это пьянство показным, поскольку протекало оно преимущественно на виду у тех, кто мог Ирине о нем рассказать. В одном из редких разговоров с бывшим мужем такое поведение Ирина назвала детским. Не переходя на русский, Федор возразил ей, что определение не выдерживает критики, поскольку дети, по его представлениям, не пьют. Логика была на его стороне, но вернуть Ирину это не помогло.

Года три-четыре спустя, когда Федору стало окончательно ясно, что жена не вернется, пьянство прекратилось.

Ирина позволяла отцу навещать Глеба, но радости от этих посещений не испытывала. Строго говоря, не испытывал их и сам Глеб.

Взяв мальчика на прогулку, Федор по большей части молчал или читал наизусть стихи, что для Глеба в каком-то смысле было хуже молчания. Порой, когда в конце прогулки Глеб уставал, Федор брал его на руки. Их глаза оказывались на одном уровне, и сын рассматривал отца немигающим детским взглядом. Под этим взглядом в карих глазах Федора появлялись слезы. Одна за другой они скатывались по щекам и исчезали в пышных усах. Несмотря на очевидную трезвость в начале прогулки, к концу ее Федор непостижимым образом оказывался навеселе. Сидя на руках у отца, Глеб различал запах дешевого вина.

Авторизуйтесь, чтобы продолжить чтение. Это быстро и бесплатно.

Регистрируясь, я принимаю условия использования

Рекомендуемые статьи

Вишневый понзу, сугудай, вертолеты: что сулит вам гастротур в Норильск Вишневый понзу, сугудай, вертолеты: что сулит вам гастротур в Норильск

Гастротур в Норильск: диковинный сугудай, знаменитая нельма и ледяные просторы

Esquire
СОЖ вместо ЗОЖ СОЖ вместо ЗОЖ

Почему бы не заменить ЗОЖ на СОЖ – счастливый образ жизни

Домашний Очаг
«Мы им еще покажем!» Юрий Колокольников о нашем кино, Нолане и русской мафии «Мы им еще покажем!» Юрий Колокольников о нашем кино, Нолане и русской мафии

Юрий Колокольников — в чем мы сильнее Голливуда, почему на английском все проще

Cosmopolitan
От сала до «Мимозы» От сала до «Мимозы»

Как менялся новогодний стол вместе с генеральной линией советской кулинарии

Огонёк
Почему амбиверты лучшие руководители, чем экстраверты и интроверты Почему амбиверты лучшие руководители, чем экстраверты и интроверты

Кто такие амбиверты и как им стать?

Inc.
Ирина Кирсанова: «Главное — не пытаться поменять то, что подарила природа» Ирина Кирсанова: «Главное — не пытаться поменять то, что подарила природа»

Ирина Кирсанова о правильной помаде, а также о том, как все успеть

Cosmopolitan
Отправиться в пустыню: в поисках откровений Отправиться в пустыню: в поисках откровений

Что находили в пустынных пейзажах пророки и отшельники?

Psychologies
«Талант надо шлифовать, как драгоценный камень»: оперные певцы о работе и украшениях «Талант надо шлифовать, как драгоценный камень»: оперные певцы о работе и украшениях

Солисты Большого театра Венера Гимадиева и Андрей Жилиховский

Vogue
Курорты Краснодарского края сегодня и завтра: большое интервью Христофора Константиниди Курорты Краснодарского края сегодня и завтра: большое интервью Христофора Константиниди

Каков сегодня отдых на отечественных курортах и как развивается туризм на юге

National Geographic
Счастье трудоголика. Почему IBM и Google разрешают работать вне офиса Счастье трудоголика. Почему IBM и Google разрешают работать вне офиса

Крупные западные корпорации давно оценили эффективность гибкого формата работы

Forbes
Право на Деда Мороза. Можно ли «присвоить» сказочных персонажей как товарный знак Право на Деда Мороза. Можно ли «присвоить» сказочных персонажей как товарный знак

Сегодня Дед Мороз — не только фольклорный персонаж, но и товарный знак

Forbes
Дорога в мое завтра Дорога в мое завтра

В реальности многое оказывается не таким, как в фантазиях

Psychologies
Елена Захарова: «Всем сразу нравиться невозможно» Елена Захарова: «Всем сразу нравиться невозможно»

29 ноября на экраны выйдет драма «Последнее испытание»

Grazia
5 существ, которые могут внезапно вылезти из унитаза 5 существ, которые могут внезапно вылезти из унитаза

5 существ, которые могут внезапно вылезти из унитаза

Maxim
В главной роли В главной роли

Четырехколесные «Мустанги» – герои культовых фильмов

Playboy
Эра Fortnite Эра Fortnite

Эра Fortnite. В чем феномен «королевской битвы» от Epic Games

РБК
Рынок криптовалют: три повода для оптимизма Рынок криптовалют: три повода для оптимизма

Рынок криптовалют: три повода для оптимизма

Forbes
Страна глухих. Как умение общаться стало главным навыком в бизнесе Страна глухих. Как умение общаться стало главным навыком в бизнесе

В эпоху цифровизации люди начали терять коммуникативные навыки

Forbes
Не сдают лицо Не сдают лицо

Сбор биометрической информации в банках оказался никому не нужен

Эксперт
Анастасия Трегубова: В приятном ожидании Анастасия Трегубова: В приятном ожидании

Популярная телеведущая скоро станет мамой в четвертый раз

Лиза
Тонкая нить Тонкая нить

Могут ли подвешенные в небе кабинки стать полноценным городским транспортом

Forbes
«Твиттер» для Бобика «Твиттер» для Бобика

Домашние питомцы обрастают гаджетами и аккаунтами

Огонёк
Ой, мамочки! Ой, мамочки!

Своими мыслями с Grazia делится Наташа Мишина @beautiful.mom – писательница

Grazia
Рай на земле Рай на земле

Из зимы в лето — на остров Маврикий, где скрыта жемчужина сети One&Only

SALON-Interior
Внук Пабло Пикассо и Ольги Хохловой: «Пикассо осознавал, что он творил с Ольгой» Внук Пабло Пикассо и Ольги Хохловой: «Пикассо осознавал, что он творил с Ольгой»

Внук Пабло Пикассо рассказывает о работе по охранению наследия художника

Forbes
Искушение доходностью. Как ЦБ будет бороться с агрессивными продажами Искушение доходностью. Как ЦБ будет бороться с агрессивными продажами

О радикальном подходе к решению проблемы агрессивных продаж в банках

Forbes
ЦБ сохраняет предновогоднюю интригу ЦБ сохраняет предновогоднюю интригу

Эксперты оценили шансы на изменение ключевой ставки

РБК
Письмо главного редактора: «Казус крошки сына» Письмо главного редактора: «Казус крошки сына»

Письмо главного редактора: «Казус крошки сына»

Maxim
Круто ты попал Круто ты попал

Над владельцем Topshop Филипом Грином сгущаются тучи

Tatler
Светлана Соколова Светлана Соколова

Генеральный директор группы компаний PROMT

Собака.ru
Открыть в приложении