Как российское общество намерено обращаться с собственным тяжелым прошлым?

СНОБИстория

Террор в нашей памяти: что российское общество хочет помнить о своих травмах

«Сноб» побеседовал с одним из авторов исследования «Преодоление трудного прошлого: сценарий для России», научным сотрудником Центра исследований современной культуры Института гуманитарных историко-теоретических исследований ВШЭ Дарьей Хлевнюк о том, что делать с «трудной памятью»

0:00 /
976.849
65a18323dbe111a48940aad0b3f19056ee2f35fa28a912bb701744b29cb7ec05.jpg
Фото: Кирилл Зыков/Агентство городских новостей «Москва»

Что российское общество думает по поводу трагедий, случившихся с ним в XX веке, и как намерено обращаться с собственным тяжелым прошлым? Ответы на эти вопросы часто предлагают политики, публицисты и общественные деятели. Таблички «Последнего адреса» и открывающиеся в некоторых городах по инициативе общественников бюсты Сталина — это полюса возможных ответов. Но существует ли «глас народа» по поводу исторических травм России? Выяснить это попробовали авторы исследования: «Преодоление трудного прошлого: сценарий для России». 

Предметом исследования, проведенного по инициативе Форума национального покаяния и возрождения «Имеющие надежду», было отношение россиян к наследию террора сталинской эпохи. Организаторы постарались проанализировать отношение к историческим травмам в разных странах на протяжении XX века — от постнацистской Германии до современных ЮАР или бывших югославских республик. При помощи непрямых вопросов у респондентов выясняли, к какому из уже реализованных в мире сценариев склоняются жители России: хотят они максимальной гласности или забвения совершенных преступлений, требуют ли осуждения организаторов и исполнителей или считают это ненужным, а также доверяют ли государству задачу выработки необходимой политики по отношению к прошлому. Оказалось, что у нашего общества нет единого ответа, сторонники разных подходов распределились практически поровну (подробности можно посмотреть здесь).

Факты имеют к коллективной памяти опосредованное отношение

Ɔ. Прежде чем начинать наш разговор, видимо, нужно определиться с понятием «трудная память», которым вы оперируете в исследовании применительно к прошлому страны или народа. Ведь само это понятие при желании можно довести до абсурда при помощи различных манипуляций.

Да, разумеется, при желании можно сказать, что любая память трудная. И разумеется, это будет лукавством. И мы в России, кажется, понимаем это особенно хорошо. Это видно на примере памяти о Великой Отечественной войне, где государство хочет поддерживать традицию, когда память о национальной истории так или иначе должна быть триумфальной. Все в этой логике сводится к сюжету о героическом преодолении страшной угрозы, нависшей над народом и страной. А говорить о голоде, о бессмысленных жертвах или даже о пакте Молотова — Риббентропа не принято или просто не получается.

Ɔ. Разве это так? В традиционном изложении истории обычно находится место не только национальным триумфам, но и горьким поражениями и страданиям. В конце концов, рассказывают ведь не только о Великой Отечественной войне, но, например, о Смутном времени или о татаро-монгольском иге.

Да, такие сюжеты тоже могут входить в национальный миф. В них рассказывают о проигрышах, но, как правило, проигрыши в этих рассказах случаются по чужой вине. Народ героичен, но силы были неравны или в ряды предводителей затесались предатели. А если мы жертвы, то жертвы высокоморальные, которых не в чем обвинить. Трудная память начинается с другого взгляда на собственное прошлое, когда оно выглядит не как череда славных достижений и побед или поражений, в которых нет нашей вины, но как трагические события, в которых далеко не все очевидно. Там можно говорить и о нашей собственной вине. Такая культура памяти появляется во второй половине XX века. В ней впервые предоставляется слово жертвам и начинается разговор на темы, на которые прежде говорить не умели или просто не понимали, зачем это нужно. Начинается разговор о геноцидах, гражданских войнах, государственном терроре, вырабатывается сам язык разговора и воспоминаний об этих процессах.

Ɔ. Однако в этом случае вы объединяете под понятием «трудная память» довольно разные явления. Сталинский террор, память о котором вы сейчас исследовали, ставит иные вопросы, чем, скажем, память о Холокосте в Германии. Любой немец принадлежит к народу, от имени которого осуществлялся геноцид, но в случае Большого террора всегда можно сказать о преступной идеологии или даже о «перегибах», которые мы давно преодолели.

Да, разумеется, эти различия есть, и они важны. Но если посмотреть на сценарии того, как разные общества работают с такой трудной памятью, то мы увидим, что по большому счету их немного. Будь то террор, геноцид или гражданская война, общество задается одними и теми же вопросами: кого считать жертвой, а кого виновником; как поступать с виновниками и жертвами — судить ли одних и выплачивать ли компенсации другим; наконец, собираемся ли мы об этом помнить? То есть надо ли ставить памятники печальным событиям или лучше предать их забвению. Думаю, это особенности памяти как социального явления вообще.

Авторизуйтесь, чтобы продолжить чтение. Это быстро и бесплатно.

Регистрируясь, я принимаю условия использования

Рекомендуемые статьи

Величие за копейки: Bloomberg подвел итоги 20 лет власти Путина Величие за копейки: Bloomberg подвел итоги 20 лет власти Путина

Путин смог защитить страну от внешних угроз, но внутри неё президента ждут риски

Forbes
Один за всех Один за всех

Школьник из Улан-Удэ Даниил Поздняков снова пришел близким на помощь

StarHit
Берут – беги Берут – беги

Теневая экономика России настолько велика, что называть ее теневой даже неловко

Esquire
«В нулевые было одно правило: я трачу много — значит, я существую». Как изменилась гастрономическая культура в России «В нулевые было одно правило: я трачу много — значит, я существую». Как изменилась гастрономическая культура в России

Русская гастрономия переживает очередное перерождение

Forbes
Не сошлись характерами: как решать конфликты Не сошлись характерами: как решать конфликты

Как избежать конфликтов в семье, когда у каждого свой характер

Psychologies
Сибирские ученые исследуют палеогрибы: древние загадки природы Сибирские ученые исследуют палеогрибы: древние загадки природы

Одни из древнейших грибов, найденные в осадочных породах на территории Якутии

Популярная механика
Моника Беллуччи Моника Беллуччи

Моника Беллуччи - символ женственности и признанный секс-символ

Elle
Сломать меч, восстать из гроба: 10 киноклише, невозможные в реальности Сломать меч, восстать из гроба: 10 киноклише, невозможные в реальности

Сюжетные ходы, которые невозможно повторить в реальности

РБК
Удобные и интуитивно понятные: в России опробуют новые ПДД Удобные и интуитивно понятные: в России опробуют новые ПДД

Столичные власти готовы опробовать экспериментальные решения в области ПДД

РБК
Владимир Мухин Владимир Мухин

Питательный и разнообразный шеф русских вечеринок – от Эрмитажа до Донской степи

Tatler
Как перестать есть ночью Как перестать есть ночью

Как же себя сдерживать, если ночью еда кажется в два раза вкуснее?

Maxim
Как из соседей снова превратиться в супругов: 5 шагов к семейному счастью Как из соседей снова превратиться в супругов: 5 шагов к семейному счастью

Жизнь способна превратить любящих супругов в соседей

Psychologies
Вся правда о прививках Вся правда о прививках

Вакцинопрофилактика все еще вызывает огромное количество споров

Здоровье
От железной леди до хипстерши: как изменился офисный стиль в России за 70 лет От железной леди до хипстерши: как изменился офисный стиль в России за 70 лет

Таймлайн офисного стиля СССР и России

Cosmopolitan
Актриса года: Юлия Александрова Актриса года: Юлия Александрова

Актриса Юлия Александрова теперь не только «комедийная»

Glamour
Эко уборка Эко уборка

Как отмыть дом с минимальным ущербом для здоровья

Лиза
Памятка на зиму: как выбрать пуховик Памятка на зиму: как выбрать пуховик

Что нужно учесть и на что обратить внимание при выборе пуховика

Esquire
Ирина Ефимова: «Я хочу работать в кругу больших профессионалов» Ирина Ефимова: «Я хочу работать в кругу больших профессионалов»

Рост среди российских предпринимателей и бизнес-вумен набирает обороты

Cosmopolitan
Дольше живет тот, кто осознает свое счастье Дольше живет тот, кто осознает свое счастье

Научившись замечать хорошее в своей жизни, мы делаем ее гораздо более приятной

Psychologies
«Многое из того, что мы делаем, — это сторителлинг»: Николай Марсиано, Guess Jeans USA, — о коллаборациях, винтаже и любви к рэпу «Многое из того, что мы делаем, — это сторителлинг»: Николай Марсиано, Guess Jeans USA, — о коллаборациях, винтаже и любви к рэпу

Николай Марсиано затеял революционные перемены для марки Guess

Esquire
Дошли до выручки Дошли до выручки

Ниша шеринга привлекает новых игроков, но гарантий высокого дохода не дает никто

РБК
Слово не воробей: 10 ошибок эротической переписки, которые мы иногда совершаем Слово не воробей: 10 ошибок эротической переписки, которые мы иногда совершаем

Самые распространенные ошибки, которые совершают девушки в секстинге

Cosmopolitan
В кино не осталось места для белого цисгендерного мужчины – что за дискриминация В кино не осталось места для белого цисгендерного мужчины – что за дискриминация

Говорят – а чаще сетуют! – что в Голливуде всем теперь заправляют женщины

GQ
Что такое фишинг и чем он опасен Что такое фишинг и чем он опасен

Почему не стоит доверять письмам из рассылок

СНОБ
Животные инстинкты Животные инстинкты

Зачем мы заводим домашних питомцев?

Лиза
Меч из Ваймушского городка Меч из Ваймушского городка

На Ваймушском городище был найден меч XIV века

Дилетант
Звездные воины Звездные воины

Зачем работодателям нужны сотрудники с раскрученным личным брендом

Forbes
7 спектаклей, на которые можно пойти всегда 7 спектаклей, на которые можно пойти всегда

Самые популярные спектакли-долгожители, остающиеся надолго в репертуаре театров

GQ
Служители культа Служители культа

Как нравиться женщинам высшей категории сложности

Tatler
6 вредных мифов о людях, у которых нет детей 6 вредных мифов о людях, у которых нет детей

Стереотипы о чайлдфри-парах, которые в действительности ничем не подкреплены

Psychologies
Открыть в приложении