Как Дарья Беглова возрождает Дом творчества писателей в Переделкино

TatlerКультура

Переделайте, пожалуйста

«Татлер» съездил в Переделкино посмотреть на начало Ренессанса и спросить у Дарьи Бегловой, нового креативного директора Дома творчества писателей, что в итоге выйдет из-под ее пера.

Текст: Ольга Зарецкая

Креативный директор Дома творчества писателей в Переделкино Дарья Беглова в библиотеке. Кожаная рубашка, Yves Salomon; шерстяная водолазка, Fabiana Filippi; юбка из шерсти и полиэстера, Luisa Spagnoli; кожаные сапоги, Brunello Cucinelli; золотое кольцо Panthère de Cartier с ониксом и цаворитами, Cartier.

Заветная дырка в заборе Дома творчества писателей исчезла, зато открылись ворота — заходи кто хочешь. Друзья из местных, привычно напрягающиеся при виде любых изменений, рассказали мне о Дарье Бегловой две вещи. Первое — что креативный директор заслана из ближайшей параллельной вселенной «Сколково». Второе — что новый менеджмент мог бы сделать модную ограду, а вместо этого с точностью до кирпичика восстановил старую. За это респект. Но легкость попадания в творческую госсобственность оказалась иллюзией. До парковки двадцать метров, но передо мной по свеженькому асфальту — не плитке, привет соседу Максиму Ликсутову, — едет поливальная машина, а перед ней идет мужик со шлангом и очень тщательно смывает с дорожки кленовые листья. Двадцать метров в прошлое я еду двадцать минут, есть время порефлексировать на тему бесконечного терпения в сочетании с высокими скоростями. Это, кстати, тоже о Бегловой.

Переделкинцы в курсе (но друг с другом не делятся, тут не принято быть слишком откровенными), что ремонт в Доме творчества начался только летом, а разведка — года три назад. Что Роман Аркадьевич гуляет по улицам с двумя корги, знает жителей писательского поселка «из бывших» по имени и отчеству, наносит им частные визиты или приглашает, выслав машину, к себе в Сколково. В августе Абрамович был на первом мероприятии посреди ремонта — чаепитии для соседей.

Пальто из хлопка, полиэстера и шерсти, Luisa Spagnoli; шелковая блузка, Brunello Cucinelli; кольцо Perlée Signature из белого золота, Van Cleef & Arpels.

Бригада реставраторов — та же, что восстанавливает в Переделкино усадьбу Измалково, где жил автор отменившей крепостное право реформы 1861 года Юрий Самарин. А потом Дмитрий Самарин, университетский знакомый верховного бога переделкинского олимпа Бориса Пастернака, прототип доктора Живаго. В Измалково работы закончатся, если все будет хорошо, весной 2021 года, хотя не факт, что львы из этой усадьбы, греющиеся на солнце Архангельского, захотят вернуться на историческую родину. Соседнее, современное здание фонда «Подари жизнь» уже почти готово — в нем будет детский реабилитационный центр. Но это история Чулпан Хаматовой. А Дарья Беглова — креативный директор только Дома творчества.

Согласно документам, учредитель «Автономно-некоммерческой организации поддержки культурного наследия «Дом творчества писателей в Переделкино» не сам Роман Абрамович, а его партнер, зам еще времен губернаторства на Чукотке Андрей Городилов. Эта АНО была зарегистрирована 11 августа. А 3 августа зарегистрировалась АНО «Центр Переделкино», где учредители — Дарья Беглова и Марина Кудимова. Кудимова — поэт, руководитель местного самоуправления. Долгие годы она без денег поддерживала, как кариатида, своды писательских госдач по всему Переделкино.

Беглова — действительно пришелец из Сколково, где была арт-директором гольф-клуба и катка The Rink. И к Марине Владимировне она пришла на поклон гораздо раньше, чем работать, все те же три года назад. Просила, робко потрясая папиной корочкой Союза писателей: «Дайте крышу над головой!» И вымолила, без всяких гарантий, дачу на территории, щитовой дом тридцатых годов по проекту немецкого архитектора Эрнста Мая. У Кассиля и Катаева — очень похожие. Дарьин дворец снаружи тоже шелушится краской. К крыльцу с истертыми еще Расулом Гамзатовым половицами прислонен велосипед Electra. На перилах почтальон оставил настоящее, не электронное письмо с американским штемпелем. Вместо забора — оградка, и гуляющие со скандинавскими палками фотографируют, как мы за круглым столом пьем на улице чай и едим, отгоняя черного мопса Оззи, лучшие конфеты советских времен — «Стратосфера». Но внутри пахнет не советской дачей, а старым деревянным домом где-нибудь в Саванне, штат Джорджия — там в университете учатся дети Бегловой.

Этот запах кофе, яблочного пирога, книжек paperback на английском доносится из совершенно другого мира, столь ценимого шестидесятником-американофилом Андреем Вознесенским. Так, без забора, в Новой Москве не живут — а Дарье нормально. В прихожей висит желтый дождевик с надписью на спине «Some people feel the rain, others just get wet. Bob Dylan». Совпадение, наверное, но Боб Дилан неплохо провел время в Переделкино в 1985‑м на даче у Вознесенского — тот притащил его выступать в рамках фестиваля молодежи и студентов на «Вечере мировой поэзии» в Лужниках, где супергерой поколения, будущий лауреат Нобелевской премии почему-то никому не был интересен.

Писатель Валентин Катаев с дочерью Евгенией и внучкой Тиной и актер Аркадий Райкин, 1962.

Дарья, опытный политик в мире культуртрегерства, в ответ на мое восхищение дождевиком даже бровью не повела: «Это, кажется, промо петанк-кафе La Boule в Парке Горького. У нас половина вещей — промо. Из своего я на каждое съемное жилье тащу только бабушкин резной буфет». Пачки попкорна вперемешку с кухонными тряпочками сложены у нее в деревянный ящик из-под Sassicaia — в жизни не поверю, что случайно так получилось, у Бегловой не дом, а инсталляция из цитат.

Авторизуйтесь, чтобы продолжить чтение. Это быстро и бесплатно.

Регистрируясь, я принимаю условия использования

Рекомендуемые статьи

Прошла и говорю Прошла и говорю

Актриса Екатерина Варнава — о своих внутренних и внешних переменах

Tatler
Цветовые ошибки: как один оттенок способен испортить весь интерьер Цветовые ошибки: как один оттенок способен испортить весь интерьер

Какие ошибки в выборе цвета стен способны испортить весь интерьер?

VOICE
А дома лучше А дома лучше

История любви модели Жени Катавы и ее избранника

Tatler
Взять кредит и подумать Взять кредит и подумать

Банки будут выдавать кредиты от 50 000 рублей с «периодом охлаждения»

Ведомости
Шедевр монументализма Шедевр монументализма

С великим директором Пушкинского музея Ириной Антоновой прощается Сати Спивакова

Tatler
Жизнь без гаджетов Жизнь без гаджетов

Как прекратить сидеть в телефоне: 9 шагов к цифровой свободе

Лиза
Тонкий шрам на любимой попе Тонкий шрам на любимой попе

Зачем красивые девушки в инстаграме рисуют себе целлюлит

Tatler
Как запустить посудомоечную машину первый раз — инструкция и советы Как запустить посудомоечную машину первый раз — инструкция и советы

Как правильно запускать посудомоечную машину первый раз?

CHIP
Бедный богатый жених Бедный богатый жених

Известный московский холостяк просит девушек прекратить на него охоту

Tatler
Крупным планом: что происходит с отечественным кинорынком Крупным планом: что происходит с отечественным кинорынком

Какое кино сейчас интересно зрителям в России?

Inc.
Первопечатница Первопечатница

Валерия Роднянская взялась за концептуальное искусство

Tatler
Биология эльфов Биология эльфов

Чем эльфам пришлось бы «пожертвовать» в обмен на вечную жизнь?

Вокруг света
Царь горы Царь горы

Чем для светской общины Николиной Горы был погибший Александр Липницкий

Tatler
Гений, садовник и киноман: 10 эпизодов из биографии Кодзимы Гений, садовник и киноман: 10 эпизодов из биографии Кодзимы

Что вы знаете о Хидео Кодзиме?

Правила жизни
Хороший, плохой, злой Хороший, плохой, злой

Евгений Чичваркин вспоминает Бориса Березовского

Tatler
От «коробочек» — к нелинейной архитектуре От «коробочек» — к нелинейной архитектуре

Как может выглядеть архитектура XXI века?

Монокль
Лана Дель Рей Лана Дель Рей

Правила жизни Ланы Дель Рей

Esquire
Алексей Маслов: «Для Китая Россия — это прежде всего точки продаж» Алексей Маслов: «Для Китая Россия — это прежде всего точки продаж»

Как развиваются связи РФ и КНР и чего ждать в будущем

РБК
Наша Роша Наша Роша

Дизайнер Симон Роша рассказала Vogue о своей коллекции для H&M

Vogue
Музыка — не в нотах Музыка — не в нотах

Что мы потеряли в музыке за последние сто лет, педантично следуя нотам?

СНОБ
Других писателей у меня для вас нет Других писателей у меня для вас нет

Знакомьтесь: Омид Скоби, биограф Меган Маркл и принца Гарри

Tatler
Позитивные вибрации: плюсы и минусы дизельной модификации пикапа JAC T9 Позитивные вибрации: плюсы и минусы дизельной модификации пикапа JAC T9

JAC T9: настоящие внедорожники еще выпускают

ТехИнсайдер
Терапия бездельем: что такое бедроттинг и почему зумеры полюбили валяться в постели Терапия бездельем: что такое бедроттинг и почему зумеры полюбили валяться в постели

Bed rotting: обычная лень или способ восстановить силы?

Forbes
«Мы не боимся, рынок большой»: экспорт удобрений вырос на фоне европейских пошлин «Мы не боимся, рынок большой»: экспорт удобрений вырос на фоне европейских пошлин

Почему российские удобрения выглядят пока неуязвимыми для санкций

Forbes
Музыка-антистресс: спонтанность, глубина и другие причины понять и полюбить джаз Музыка-антистресс: спонтанность, глубина и другие причины понять и полюбить джаз

Почему джаз становится все более актуальным и как его «распробовать» новичку

Forbes
На пороге больших перемен На пороге больших перемен

Россия встраивается в новую цифровую реальность

Эксперт
К концу века диких северных оленей станет на 27-58 процентов меньше К концу века диких северных оленей станет на 27-58 процентов меньше

Как антропогенное изменение климата влияет на численность северных оленей

N+1
«Россия — США» на высшем уровне в XXI веке «Россия — США» на высшем уровне в XXI веке

Почему у России и США после развала СССР так и не получилось стать партнерами

Монокль
Огненный гигант: какой вулкан самый большой в мире Огненный гигант: какой вулкан самый большой в мире

Какой вулкан считается самым высоким, самым большим, самым опасным, самым-самым?

ТехИнсайдер
Как долго человек может задерживать дыхание? Хорватский фридайвер побил все рекорды Как долго человек может задерживать дыхание? Хорватский фридайвер побил все рекорды

Те две минуты, на которые можно задержать дыхание под водой, — это предел?

ТехИнсайдер
Открыть в приложении