История о том, как построить город заново

Русский репортерОбщество

Город дороже золота

История о том, как построить город заново

Текст: Василиса Хитрова

Когда-то люди толпами ехали на Дальний Восток строить новые города и новое будущее. Тогда-то и появился здесь Амурск. В 90-е он, как и многие другие города, начал медленно умирать: заводы встали, а местные толпами уезжали. А потом в Амурск пришла золотодобывающая компания. И люди стали возвращаться — чтобы заняться не только выплавкой золота, но и «выплавкой» нового города. Корреспондент «РР» отправилась посмотреть, что из этого получилось.

Говорят, давным-давно жили на небе четыре дракона. Однажды они поссорились. Почему? Да кто их знает. Один из них упал на землю. И там, где он прополз, потекла река Амур. Эта легенда очень походит на правду, когда смотришь на Амур сверху вниз из самолета: русло реки изгибается так, будто она течет по следу от змеиного хвоста.

Так вот, на одном из таких крутых берегов и стоит город Амурск. Появился он не на пустом месте. Когда-то в низовьях реки было стойбище рыболовов нанайцев, село Падали-Восточное. В 1958-м место приметили советские власти — по всем параметрам оно подходило для целлюлозно-картонного комбината. Нанайцев переселили, а на их место приехали со всех концов страны строители нового советского будущего и города Амурска.

Металлурги работают планомерно с чувством, толком, расстановкой

Город, который построил…

— Только я закончил 7-й класс — поехал в Комсомольск-на-Амуре в судостроительный техникум поступать, — рассказывает Вячеслав Михайлович и крутит баранку. — Там мне влепили трояк, ну, в общем, провалил я экзамен… Что делать? А тут на месте моего поселка решили город строить, я и пошел учеником каменщика.

— Сколько же вам лет было? Тринадцать? — пытаюсь прикинуть я.

— Четырнадцать, самый молодой я тогда был в бригаде. Смотри, вот здесь стоял палаточный городок, — машет он рукой куда-то в заросли. Это место он хорошо помнит. Во-первых, потому что сам тут ставил палатки. А во-вторых, здесь жила студентка, которая ему очень нравилась и стала потом его женой… Кстати, вон она сидит на заднем сиденье в веселой панамке. Наша машина неспешно тарахтит и подпрыгивает на кочках; супруги Пономарь показывают мне город, который они строили своими руками. За окном мелькают дома-коробки, дикие кустарники, а вдалеке синеет Амур.

— Покажи, где твоя палатка была, — просит Вячеслав Михайлович.

— Наверх поднимись, — командует Зоя Федоровна. — Вот тут, рядом с этим большим камнем, она и была.

— Как же вы в палатках жили?

— Да так и жили, — пожимает она тоненькими плечами. — Все, что нужно для жизни, было: стол, из досок сколоченный, умывальник, зеркало, буржуйка обязательно. Знаешь, как нас парни гулять выманивали? Закроют трубу, а дым весь внутрь валит — хочешь не хочешь — на улицу выбежишь.

— А зимой как, в минус сорок?

— Буржуйка спасала. А бывало, за день так набегаешься, что вечером падаешь на кровать без задних ног. Ночью просыпаешься от страшного мороза — огонь давно потух. Потом мы стали дежурного назначать, чтобы он дрова всю ночь подбрасывал. Но все равно холодно было, вода в умывальнике почти каждое утро замерзала. Так что, прежде чем умыться, приходилось сначала воду вскипятить, чтобы растопить лед. У девчонок волосы прихватывало морозом то к кровати, то к одеялу… Случай был, это уже нам парень один рассказывал, — утром просыпается, дерг-дерг одеяло, а оно и не дергается. Первая мысль: подшутили, черти, одеяло прибили! А куда прибили? К парусине?

— Туалет у вас, наверное, на улице был?

— Где ж ему еще быть? — смеется она. — Но это нас не пугало, потому что мы строили город, мы строили наше будущее.

— Выложил четыре куба кладки кирпичной — завтра еще больше охота, послезавтра еще больше. Одним словом, романтика, — закатывает глаза Вячеслав Михайлович.

— Ты знаешь, как мы эти дома строили? — хлопает меня по плечу Зоя Федоровна. — Техники-то не было — все работали руками. Носили на носилках кирпичи на пятый этаж. Мужик несет 20 кирпичей, и девчонка столько же. Как иначе? И вот идешь и тужишься, лишь бы дотащить. А ты знаешь, как мы целлюлозный комбинат строили? И голодные были, и холодные были. Ладно, у Славки было что поесть, он местный, а мы? Сядут они с ребятами перекусить, а мы уходим, чтобы не видеть… А вот и наш комбинатик, смотри. Вот здесь, слева, была проходная. Эту лестничную клетку я сама строила до самого верха. Как это забыть?

Я высовываюсь из машины. От былой славы комбината — целлюлозу, картон, бумагу вывозили аж за рубеж — остались только груды развалин.

— Почему вы из города не уехали, как многие?

— Так душа прикипела, — смотрит удивленно Зоя Федоровна: мол, чего тут непонятного. Каждый дом, каждый куст знаешь. Вот два тополя стоят — здесь мы свадьбу нашу играли. А недалеко отсюда на танцы ходили. Возвращаемся однажды с дискотеки, я говорю: «Славка, ты 10-й класс закончишь, что будешь делать? Я вот хочу по направлению в Ленинграде учиться. Поехали вместе». Он мне отвечает: «Нет, если я начал строить город, то и закончить должен!» Так вместе город и достроили. Красивый Амурск получился, жалко только, что его не сохранить таким, каким он раньше был, — немного обиженным тоном говорит она и быстро смахивает слезу, так, чтобы я не заметила. Мы проезжаем центр города, где между современными многоэтажками мелькают дома с черными провалами вместо окон.

Раскрутиться на деньги

Когда-то в Амурске было аж пять предприятий. А в 90-е все они рухнули — остался только один завод. Тогда люди бежали отсюда толпами и даже бросали свои квартиры. С тех пор дома стоят пустыми. Снести их нельзя, не положено — срок годности еще не вышел. Многие бы хотели дома отремонтировать и справить здесь новоселье. Дело в том, что очередь на квартиры растет, в город снова едут люди: и свои возвращаются, и чужие подтягиваются.

Больше десяти лет назад в город пришла золотодобывающая компания и, что удивительно, сама предложила городу помощь. Давайте, говорят, только спросим жителей.

Так компания раскрутилась на деньги, а Амурск сам стал решать свою судьбу: амурчане пишут проекты и предлагают идеи, что в городе восстанавливать, что заново строить. Так, общими усилиями, по просьбе жителей отремонтировали два стадиона — теперь там местные по утрам бегают, а по вечерам после работы собираются погонять футбол. Еще вложили деньги в Дом культуры. Раньше артисты сюда даже не приезжали — не было нормальной аппаратуры, да и зрители не ходили, денег-то на это не было. Теперь почти каждую неделю здесь какие-нибудь концерты.

А на днях открылся роллердром. Пока в школе каникулы, здесь с самого утра гоняют роллеры и скейтеры. Выделывают такие трюки — олли, флипы, слайды, грэбы — что мамы на скамеечках не успевают головами крутить. Вон один виляет вверх по горке, а потом стремительно несется вниз, подпрыгивает на подъеме и поворачивается на 180 градусов.

— Ну и как тебе? Заценил уже площадку? — спрашиваю взъерошенного парня в растянутой футболке.

— Да уж, конечно! Раньше-то мы там за горой катались, — машет он куда-то неопределенно в сторону. — Иногда неудачно подпрыгнешь, потом кочки копчиком пересчитываешь, а тут ровная площадка — красота.

— И как ты раньше без роллердрома жил?

— Да не только без роллердрома, а вообще много без чего. У нас в городе раньше все как-то так было…

— Как так?

— Немного уныло.

Сила в плавках

Вообще-то, когда местные узнали, что у них тут открывается свой гидрометаллургический комбинат, точнее, целый хаб по переработке концентратов золотосодержащих руд, — охнули, ахнули, ухнули и схватились за головы. Что делать? Всех тут отравят металлурги своими переработками! Когда комбинат начал работать, самые активные амурчане делали замеры в ручьях и писали жалобы в администрацию. Тогда компания собрала жителей и объяснила, что комбинат построен по самым современным стандартам, поэтому не портит реку и воздух. А еще для детей, стариков и самых активных недоброжелателей организовали экскурсии по комбинату. После этого местные успокоились и даже начали радоваться тому, что наконец в городе появилась работа.

— В свое время работал я преподавателем в техническом университете Комсомольска-на-Амуре. Однажды на двери деканата увидел объявление: комбинат набирает людей. Быстро написал заявление на увольнение — и сюда. Сам-то я, кстати сказать, местный, амурский. Тут устроился металлургом, потом мне предложили новеньких обучать. Не у всех желающих работать на комбинате было металлургическое образование, поэтому пришлось их сначала принимать на работу пробоотборщиками, учить, а потом уже переводить на более ответственную работу.

Роман Кургачев сегодня уже не просто преподаватель, а начальник производственно-технического отдела Амурского гидрометаллургического комбината. Здоровый, высокий, косая сажень в плечах — в общем, самый настоящий металлург. Роман Викторович ведет меня по длинным коридорам, чтобы показать, как амурские мужики превращают «грязь» в золото.

— Вот здесь все начинается, — останавливается он вдруг посередине огромного ангара с серыми тюками (их тут по-простому называют авоськами). — Это золотосодержащий концентрат руды, который нам привозят не только с соседнего Албазина, но и с далеких Казахстана и Чукотки. В одной тонне такого концентрата всего-то 50 граммов золота. А ты его еще попробуй достань оттуда! Для этого первым делом концентрат смешивают с водой и делают пульпу, а уж с ней начинают вытворять тако-о-ое, — округляет он глаза и смеется.

— Какое?

— Пойдем покажу, — машет он мне рукой, и я послушно иду следом. Все вокруг надсадно шумит и грохочет. Мы лавируем между агрегатами огромных размеров, и мне все больше кажется, что мы попали на какую-то космическую станцию.

— Вообще я думала, что золото намывают в горных речках.

— Да уж, — хмыкает он. — Того намывного золота в мире осталось мало, и сейчас в серьезных промышленных масштабах золото добывают из руды. И не с помощью магии, а с помощью знаний по химии. Мы извлекаем его вот в этом цеху. Представь, что золото как бы одето в некую рубашку, и ее нужно снять. Поэтому мы загоняем частицы в такую штуку под названием автоклав, где под высокой температурой и давлением частица как бы «раздевается».

— А дорого стоит одна частица?

— Еще бы! Одна тройская унция — 31,104 грамма — стоит сейчас 1500 долларов. Поэтому при переработке нельзя потерять ни одного миллиграмма.

— Это сколько же вы за год золота добываете?

— 10 тонн.

— Э-э-э, сколько это денег? — пытаюсь посчитать в уме и чувствую, как мозг завязывается бантиком.

— Очень много! — Роман Викторович смотрит на меня с прищуром. — А построим сейчас второй автоклавный цех — будем производить в два раза больше.

— У вас золотая лихорадка случайно здесь не бушует? — с подозрением смотрю на него.

— Знаешь, что такое золотая лихорадка? Стремление быстро обогатиться, а мы работаем планомерно, с чувством, толком, расстановкой. В этом смысле мы психически устойчивые ребята… Ладно, пойдем на следующий участок.

Кургачев широко шагает, поэтому мне приходится за ним бежать легкой трусцой.

— После того как мы золото «раздели», нам нужно частицы вместе собрать. Мы их, грубо говоря, притягиваем на активированный уголь. А то, что собралось, отправляем на плавку. На плавку-то будешь смотреть?

— Конечно, буду.

Если металлурга спросить: «В чем сила, брат?», он сразу ответит: «В плавках». Да не в тех, не в семейных трусах, конечно, а в плавках золотосодержащих концентратов! Наплавишь золота — деньги будут, жизнь будет, все будет. На плавильном участке рабочие в очках, касках и серебряных костюмах больше походят на космонавтов, чем на металлургов. Они проделывают неведомые мне манипуляции, и из печи начинает литься раскаленный докрасна металл. Я завороженно наблюдаю, как он заполняет форму: одну, другую, а ребята и глазом не ведут — делают свою работу и делают.

Подержать в руках несколько миллионов рублей каждый хочет, но не каждый может. Металлург может точно

Кайфово

После плавки рабочие приглашают меня на обед. В столовой уже многолюдно и шумно. В меню сегодня гречотто и курица бешамель — простыми словами, гречка с подливой. Беру то и другое, а еще огурец по-корейски, и подсаживаюсь к блондинке с голубыми глазами, облаченной в серый комбинезон, как и все рабочие комбината.

— Вот уж не думала, что здесь девушки тоже работают! Плавите золото? — по-деловому спрашиваю ее.

— Нет, но люблю смотреть, как это происходит, — заговорщицки шепчет Татьяна Пилипич. — Я когда первый раз увидела плавку, знаешь, какая у меня ассоциация была? Смотрела «Весну на Заречной улице»? Так вот, там есть эпизод, когда в тишине сталевар пробку выбивает — бум-бум-бум — и наконец начинает литься сталь. Тут все мужики замирают и восхищенно на это смотрят. Так вот, у меня был такой же восторг: великое дело — льется золотище! А сама я на комбинате отвечаю за логистику, организовываю перевозки концентрата, щебня и извести.

— Как ты сюда попала?

— Я же девочка, я золото и цацки люблю… Шутка, конечно.

— А если серьезно? Мне сказали, что вся амурская молодежь уезжает в Хабаровск.

— И я тоже туда поехала учиться — думала, там и останусь. Но однажды на центральной площади увидела баннер, на котором огромными буквами было написано «Полиметалл». И, может, это было наивно, но я подумала: надо попасть туда любыми способами. Так после учебы вернулась в Амурск.

— Много таких, которые возвращаются?

— У нас ведь какая проблема: в Амурске ни одного универа или техникума нет, поэтому все выпускники, хотят или не хотят, едут учиться в Хабаровск. Ну а после жизни в большом городе кто захочет обратно? Вот и остаются. Но сейчас все больше ребят подтягивается, как и я, работать на производство. После Хабаровска им, конечно, непросто привыкнуть к Амурску. Первое время я тоже думала: что я здесь забыла? Но потом приоритеты сменились. Я просто смотрела, как живут мои друзья в больших городах и как живу я в моем Амурске. Они снимают жилье, крутятся круглые сутки на работе и не видят своих близких, а я уже купила квартиру, работаю по нормальному графику, езжу с семьей отдыхать на море… И ты знаешь, в последнее время в Амурске кайфово жить.

Местные говорят: «В Амурске кайфово»

Дует ветер

Вдалеке синеют сопки, о берег бьются волны Амура — красота! На смотровой площадке девчонка со смешными косичками вытягивает вперед шею и пытается разглядеть проносящихся над водой чаек. На берегу бабули чешут языками и щелкают семечки. Мимо них проносится парень на скутере.

— Вот егоза! — вслед ему кричит бабуля в платочке, но как-то совсем не зло, по-доброму.

Недавно набережную закатали в асфальт, расставили скамеечки, и сюда снова повалил народ. А то ведь раньше как было? По длинной убитой лестнице не каждый осмелится спускаться — да и куда спускаться? Ни тебе скамеек, ни аттракционов — только крутой берег, искореженный жизнью асфальт, вот, пожалуй, и все. А еще мусор на берегу.

Однажды Машу Карпову достал трэш вокруг, она вместе с активистами комбината созвала, по ее собственному выражению, экологический десант, и они собрали фантики, бутылки вдоль реки, потом вышли снова и убрались во дворах, потом еще и еще… Так до сих пор волонтеры делают экологические вылазки. Вон пара человек с пакетами снова ходит по берегу — раздвигают кусты руками, ищут завалявшийся мусор, но ничего не находят и двигаются дальше.

— Раньше только уберешь обертки, как снова накидают, — жалуется Маша, девушка с пышным хвостом и мягкой улыбкой. На воинствующую экологиню она не походит, но под этим спокойным обликом скрывается яростный борец за чистоту улиц.

— Долгое время Амурск был запущенным и забытым. Мы же живем где-то на краю земли! И мне кажется, что люди наши мусорили не со злости, не от лени, не от невоспитанности даже, а оттого, что им было все равно. Что это изменит, если бумажку выкинуть в урну, когда вокруг разруха и заросли крапивы? Настолько им было пофиг. А сейчас они хоть и продолжают мусорить, но сами же выходят убираться. Поняли, что приятнее гулять по чистому проспекту, а загорать — на песке, чем на куче мусора.

Сегодня на небе ни облачка, все бегут к Амуру греться: подставляют солнцу белые лица, спины, животы. Кто-то лениво валяется на песке, кто-то поднимает паруса на яхте. И вот уже вдалеке, по классике, белеет парус одинокий. Хотя какой он одинокий — вон на берегу еще пара-тройка таких же. Их могло бы и не быть, если бы несколько лет назад Наталья Малеонок с тоской в голосе не рассказала знакомой о парусном прошлом Амурска. Когда-то в городе было несколько водно-спортивных школ, куда однажды Наталью и привел знакомый парень. Она там быстро освоилась и стала ходить под парусами в дальние путешествия по рекам и озерам. В годы перестройки клуб закрыли, лодки продали, снаряжение закинули на дачи, где оно и дожило свой век.

Выслушав эту грустную историю, знакомая посоветовала Наталье написать проект, отправить его на комбинат и ждать ответа. Уже через несколько месяцев в Амурске появился свой яхт-клуб.

— Можно подумать, что городу от клуба ни жарко ни холодно — но это как посмотреть, — Наталья швартует яхту на берегу; в волосах гуляет ветер, а по коже стекают капли воды. — Наша молодежь не болтается по улицам, а пропадает на тренировках.

Кроме водного спорта в Амурске есть и самбо, и бокс, и многоборье. Недавно отремонтировали и укомплектовали спортивную школу так, что даже во время каникул дети рвутся на тренировки.

— Слева заходи, делай захват, — кричит со скамейки тренер. На ковре идет горячая схватка, один борец другому не уступает.

— Вот эти братья-близнецы с большим будущим. Скоро их заберут в школу олимпийского резерва.

— Не жалко отдавать?

— Нет, так и должно быть.

В химической лаборатории в детском эколого-биологическом центре «Натуралист» ребята теперь могут экспериментировать, а не только узнавать химию по книжкам, рассказывает директор центра Татьяна Царева. Еще год назад она была чиновником, заведовала сектором по молодежной политике, а потом бросила все и пошла заниматься с детьми изучением растений, животных, экологии, биологии, химии. Но не только чтобы передать им высокие чувства к окружающему миру…

— Повлиять на сознание взрослого человека сложно, а вот на детей — можно. Здесь мы воспитываем активную молодежь.

«Мыслью и молотом. К золоту, к золоту в недра проложим пу-у-уть» — в Амурске все знают гимн местных металлургов

Директор гладит по шелковой спинке кролика. В центре есть не только залы биологии, химии, но и свой звериный уголок. В руках Татьяны кролик быстро успокаивается и закрывает глаза от удовольствия — если бы кролики умели мурчать, этот бы точно замурчал.

— Пока я работала в молодежной политике, я всегда пропагандировала такую идею: не нужно уезжать, нужно оставаться. И, думаю, за десять лет нам удалось вырастить ребят, которые хотят здесь что-то менять. Жду момента, когда эти молодые люди займут свои места в администрации и в собрании депутатов!

— Почему этих перемен не случилось раньше?

— Среднестатистическому амурчанину с зарплатой в 16–20 тысяч рублей очень сложно куда-то выехать и увидеть, как живут другие люди. Все сидят в своих домиках и видят красивую картинку только по телевизору. Но эта картинка — как будто другая реальность, которая находится где-то за гранью, не касается твоей жизни. Понимаете, ничего нового не произойдет, пока наши дети сидят за партами, видят в окне привычный пейзаж, а в спину им из щелей дует холодный ветер. Поэтому мы все сейчас научились писать проекты, что хотели бы изменить в нашем городе, чтобы нашим детям дул в спину другой ветер — ветер перемен.

Икар летит в будущее

«Мыслью и молотом к золоту, к золоту в недра проложим пу-у-уть», — поет на сцене какая-то местная группа. Толпа подпевает как может. На горожан сверху вниз с советской стелы смотрит Икар, который летит куда-то в будущее. Амурск отмечает День металлурга. Местные шутят, что скоро этот праздник станет «самым красным» в календаре, потому что не сегодня-завтра в городе все станут металлургами.

— За это время изменились не только город, но и люди, — старается перекричать музыку девушка с фиолетовыми волосами. — Раньше я, например, боялась поздно возвращаться домой. В городе было негласное правило — после девяти на улицу не ходить. Однажды припозднилась в кино — вечерний сеанс был — так ко мне сразу подскочили пацанчики: дай денег, дай сигарет… Думала, не дойду до дома. А сейчас спокойно гуляю после работы — и в 10, и в 11 часов. Еще пример: раньше, только у нас появится в городе что-то новое, обязательно кто-нибудь все испортит. Сейчас тоже вандалят, но уже не в таких масштабах, как прежде. Недавно отремонтировали автовокзал, и люди написали скабрезные слова… но не на стенах, а на доске объявлений, не краской, а тонким маркером.

Знаешь, восстановление этого города напоминает мне выплавку золота. Как будто мы все вместе выплавляем нечто новое — даже не золотой город, а город, который будет нам дороже золота.

Фотография: Сергей Анашкевич; Василиса Хитрова

Хочешь стать одним из более 100 000 пользователей, кто регулярно использует kiozk для получения новых знаний?
Не упусти главного с нашим telegram-каналом: https://kiozk.ru/s/voyrl

Авторизуйтесь, чтобы продолжить чтение. Это быстро и бесплатно.

Регистрируясь, я принимаю условия использования

Рекомендуемые статьи

Кибер-ДНК Кибер-ДНК

Что можно узнать о человеке по его электронному следу

Русский репортер
Как европейцы зарабатывают на солнечной энергии: реальный опыт Как европейцы зарабатывают на солнечной энергии: реальный опыт

Опыт установки солнечных панелей в разных странах и перспективы россиян

CHIP
Эпоха «Ренессанса» Эпоха «Ренессанса»

Группа «Ренессанс Страхование» делает ставку на InsureTech

РБК
Заветная «корочка». Чему не научат в российском вузе Заветная «корочка». Чему не научат в российском вузе

Часто новоиспеченные студенты не справляются с нагрузкой и впадают в депрессию

Forbes
1990: Лихие и крутые 1990: Лихие и крутые

В январе 1991 года на Пушкинской площади открылся первый «Макдоналдс»

Esquire
Тимур Тания: «Боюсь жену, когда она ремонтирует стиральную машинку» Тимур Тания: «Боюсь жену, когда она ремонтирует стиральную машинку»

Актер признался, что для него самое страшное на съемочной площадке

StarHit
Женщины на миллиард Женщины на миллиард

Как выглядят и чем занимаются самые богатые женщины мира

Лиза
Свободная энергия Свободная энергия

Настоящий пример для вдохновения — Дуа Липа

Glamour
Цвет земли Цвет земли

Berberlodge — больше похожий на крошечную деревушку, чем на отель

Seasons of life
«Я: мама, бабушка, дочь» «Я: мама, бабушка, дочь»

Что меняется в жизни женщины с появлением у нее внуков?

Psychologies
Как обжать интернет кабель в домашних условиях Как обжать интернет кабель в домашних условиях

Обжать интернет-кабель в домашних условиях проще, чем вы думаете

CHIP
Будущее не там, где хайп: почему в e-commerce не приживаются сенсационные новинки Будущее не там, где хайп: почему в e-commerce не приживаются сенсационные новинки

Когда заходит разговор о будущем онлайн-ретейла, непременно говорят о дронах

Forbes
Как создавалась коллекция Paco Rabanne весна-лето 2020 Как создавалась коллекция Paco Rabanne весна-лето 2020

Жюльен Доссена впервые добавил мужские вещи в коллекцию Paco Rabanne

Vogue
Дарья Сагалова: «Мечтаю просто выспаться» Дарья Сагалова: «Мечтаю просто выспаться»

Звезда сериала «Счастливы вместе» о материнстве и спорах с мужем

StarHit
Время, назад! Время, назад!

Макияж, вдохновленный 60-ми, на пике популярности!

Grazia
Писатель Григорий Служитель — о пейзажах и пряниках Свияжска Писатель Григорий Служитель — о пейзажах и пряниках Свияжска

Писатель и актер Григорий Служитель делится впечатлениями о Свияжске

РБК
Утечка хауса: почему российская электронная музыка за границей популярнее, чем на родине Утечка хауса: почему российская электронная музыка за границей популярнее, чем на родине

Российские музыканты-электронщики все чаще едут работать за рубеж

Forbes
Марин Серр об апсайклинге и побеждающей силе красоты Марин Серр об апсайклинге и побеждающей силе красоты

Vogue встретился с дизайнером Марин Серр в ее парижской студии

Vogue
Восстановить свой авторитет в глазах подростка Восстановить свой авторитет в глазах подростка

Чтобы вернуть родительский авторитет, нужно следовать правилам обратной связи

Psychologies
Роль проштрафившегося физрука: почему не стоит ждать возвращения России в G7 Роль проштрафившегося физрука: почему не стоит ждать возвращения России в G7

Историю отношений России и G7 можно уподобить многоактной пьесе

Forbes
Как не сойти с ума, беспокоясь об экологии Как не сойти с ума, беспокоясь об экологии

Австралия Клер Пресс предлагает сменить тревогу за судьбу планеты на экоактивизм

Vogue
Создайте нормальные условия для бизнеса Создайте нормальные условия для бизнеса

И тогда российские компании не будут уступать конкурентам

Эксперт
«Я так вижу»: наше восприятие создает искаженную реальность «Я так вижу»: наше восприятие создает искаженную реальность

Если мы считаем что-то реальным, это вовсе не означает, что это и правда так

Psychologies
Тина Канделаки: Мои дети такие же ранимые, как и я Тина Канделаки: Мои дети такие же ранимые, как и я

Хрупкая Тина — настоящий завоеватель мира

Добрые советы
Битва анаконды и каймана: кто победит Битва анаконды и каймана: кто победит

Фотографу дикой природы удалось снять удивительную сцену

National Geographic
Воссоздание небыли Воссоздание небыли

Смольному собору грозит колокольня

Огонёк
Вынесли $1 млрд: ФРС заставила клиентов российских банков забирать валюту Вынесли $1 млрд: ФРС заставила клиентов российских банков забирать валюту

Клиенты пяти крупных банков забрали с валютных счетов и депозитов почти $1 млрд

Forbes
Как припарковать корабль на арктическом льду Как припарковать корабль на арктическом льду

Это очень непростая задача

National Geographic
Семь метров для ветра Семь метров для ветра

Лодка mX700 может занять лидирующее положение на российском рынке парусных яхт

Эксперт
Телегония, сода для омоложения и другие ошибки советской науки Телегония, сода для омоложения и другие ошибки советской науки

Советские исследователи-биологи безнадежно отставали от западных коллег

Популярная механика
Открыть в приложении