Почему румынский кинорежиссер Кристи Пую не чувствует себя кинематографистом.

Огонёк

Культура | Персона

«Автор фильма — это просто посланник»

Румынская «новая волна» катит по международным кинофестивалям, срывая аплодисменты, забирая трофеи. Ее успех — феномен, критики посвящают ему монографии, но для многих он непонятен. Ну кому, если честно, может быть интересно, как живут на нищей окраине Европы эти румыны? Чтобы разобраться, «Огонек» отправился на встречу с родоначальником «новой волны», режиссером Кристи Пую

Февральский Бухарест — не самый комфортный город. Обшарпанные фасады покрыты граффити и рекламами — крикливо-цветастые летом, они одинаково серы зимой. Главным образом из-за них «маленький Париж» теперь называют «маленьким Стамбулом». Современные офисные здания соседствуют с когда-то изящными, а ныне полуразрушенными виллами (по живописности руин Бухарест даст фору даже Вечному городу). По улицам несутся автомобили и без устали клаксонят или стоят в пробках и тоже клаксонят. У большинства прохожих — поношенная одежда и понурый вид, но если обратиться с вопросом, то отвечают живо и на удивление доброжелательно. А уж когда выглянет солнце...

На одном из бульваров неподалеку от монастыря Кашин я открыл калитку и по протоптанной в снегу тропинке подошел к домику в глубине двора. Дверь с табличкой «Мастерская» открыл сам хозяин. В большой, залитой светом комнате немного мебели, на столе — ноутбук и компакт-диски, вокруг мольберты, начатые холсты, тюбики с красками, кисточки и карандаши, фотографии и книги, книги, книги... У Кристи Пую — деликатные манеры и приятный голос. Говорит, что родом из города Ботошань в румынской Молдове и тут же шутит: «В Румынии есть теория, что все артисты — из Молдовы». Освободив на столе место, Пую ставит чашки с чаем, а я включаю магнитофон.

Кристи Пуйю появился на горизонте европейского кинематографа в 2005-м, как раз тогда, когда кино искало для себя новую роль.
Фото Photos 12 Cinema / Mandragora / Diomedia

— Так вы все же режиссер или художник?

— С детства хотел быть художником: в 10 лет ходил в районную художественную школу, занимался рисунком, живописью, скульптурой. У меня был альбом Игоря Грабаря, от которого я узнал о свете больше, чем от импрессионистов: он совсем истрепался, но я храню его до сих пор... В школе меня считали талантом, но на вступительных экзаменах в бухарестский лицей изобразительного искусства имени Николае Тонитцы я провалился. Это был шок. В итоге поступил в лицей промышленной химии и года три не прикасался к карандашу.

Это был трудный период — я сидел дома, читал русскую, французскую, латиноамериканскую литературу. Оставили на второй год, попал в армию — служил в стройбате, туда отправляли нерадивых и провинившихся. Когда демобилизовался, Румыния стала другой (режим Чаушеску, последний коммунистический режим в Европе, пал в декабре 1989-го.— «О»). У моего друга была тетя в Швейцарии, оттуда пришло приглашение провести выставку румынских художников. Я поехал, продал несколько работ. Возникла связь с владелицей галереи, мы поженились, я шесть лет жил в Швейцарии, где поступил в Высшую школу декоративных искусств на отделение ювелирных украшений. Был расчет, что я буду заниматься украшениями, чтобы заработать на жизнь, а в свободное время буду заниматься чем хочу. Но потом перешел на отделение живописи, а еще через год — на кинематографию.

— Так как все-таки объяснить этот переход к кино?

— Не могу сказать, что кино было моей мечтой. Я просто хотел узнать, могу ли я делать это, еще во времена Чаушеску, когда знакомые привозили из-за границы видеокассеты, и я увидел фильмы Джармуша и Гринуэя, непохожие на кино, которое я знал. Когда я был маленьким, то считал, что кино и фотография — это вульгарное искусство, а вот живопись — искусство высокое. Это была исходная точка. А по мере того, как я рос, знакомился с новыми формами искусства — мультимедиа, инсталляции, хеппенинг,— думал, как все это можно использовать.

В 1994-м я увидел на кассете фильм Джона Кассаветиса «Женщина под влиянием». За 24 часа я посмотрел этот фильм трижды. Раньше мне нравились Кубрик и Куросава, у которых очень важна композиция. У них все контролируется, как в живописи, и я был приверженцем такого подхода. Когда же я открыл Кассаветиса, то сразу понял: вот мое кино. Остальное — просто мост между традиционными визуальными искусствами и кинематографом. В этот момент кино вошло в меня.

В Швейцарии появилась возможность учиться. Я думал: попробую, потом вернусь к живописи. Так и вышло: в 1996‑м вернулся в Румынию, купил однокомнатную квартиру, три года писал картины. А в 1999-м вышел новый закон о кинематографии, возникла возможность снять фильм, и я подал заявку.

— Странно, но в ваших фильмах не чувствуется влияния живописи.

— Да, потому что я стремлюсь использовать специфические возможности кино. Что можно выразить средствами кино и нельзя средствами других искусств? Вот как стоит вопрос. Кассаветис помог мне понять: кино — это кристаллизация невыразимого. История, которую мы рассказываем,— это сеть, с помощью которой мы можем поймать это невыразимое, неповторимое. Это может быть взгляд актера, это может быть ветер, который надувает занавеску, это может быть множество других вещей, которые вызывают у зрителя некую эмоцию, которую ничто другое создать не может.

— А что же тогда вы думаете о боевиках, таких, к примеру, как «Безумный Макс»?

— Думаю, что это вопрос семантики. Есть слово «кино», оно обозначает множество аудиовизуальных изделий, но по-хорошему нужно было бы придумать для них разные имена. Я хочу сказать, что нужно разделять коммерческие и авторские фильмы. Это все равно, что сравнивать заводскую столовую с гастрономическим рестораном. Коммерческое кино — это рассказ написанной на бумаге истории при помощи образов и звуков. А его кульминация — токсичные фильмы, вроде «Безумного Макса». Если продолжить сравнение с гастрономией, то это — как ГМО (генетически модифицированные организмы), которые отравляют и убивают.

— Но вы же заинтересованы в успехе ваших фильмов?

— Успех зависит от того, как фильм раскручивается на рынке. Если бы я хотел делать успешные картины, то в первую очередь делал бы ленты, которые не больше двух часов, и точка. Мои же фильмы — не для большого экрана.

Произведение искусства должно быть свидетельством. Если это не так, то моего зрителя оно не интересует. Премии же просто дают определенную финансовую свободу. Многие считают, что произведение искусства — это фантазия, воображение, талант. Это заблуждение. Произведение искусства достигает цели, только когда оно представляет собой аутентичное свидетельство.

Я делаю фильм, потому что мне кажется, что я должен сказать нечто такое, что никто другой не скажет. Главное — чтобы фильм дошел неискаженным до людей, которые идут со мной одним путем. Что значит неискаженным? Чтобы фильм выражал меня правильно, чтобы мои решения как режиссера не искажали то, что я хочу сказать. Для этого я должен сохранять ум предельно ясным и довести мое свидетельство до конца.

Авторизуйтесь, чтобы продолжить чтение. Это быстро и бесплатно.

Регистрируясь, я принимаю условия использования

Рекомендуемые статьи

Между молотом и наковальней Между молотом и наковальней

Есть ли выход для Японии в тисках противостояния между США и Китаем?

Огонёк
Плохого не посоветуют Плохого не посоветуют

Как вложить деньги в недвижимость, чтобы их хотя бы не потерять

Tatler
200 крупнейших компаний России: 1-10 200 крупнейших компаний России: 1-10

Рейтинг крупнейших компаний России, места с 1 по 10

Forbes
Платон в штаб-квартире Google Платон в штаб-квартире Google

Почему философия все еще остается с нами

kiozk originals
Играем в шпионов: как полностью удалить уже удаленные файлы Играем в шпионов: как полностью удалить уже удаленные файлы

Как удалять файлы так, чтобы не оставить шансов на их восстановление

CHIP
Отрывок из книги Сергея Николаевича «Алла Демидова. P.S. Портрет актрисы» Отрывок из книги Сергея Николаевича «Алла Демидова. P.S. Портрет актрисы»

Отрывок из книги Сергея Николаевича об актрисе Алле Демидове

СНОБ
Ноль вреда Ноль вреда

Wellness-маршруты Саши Новиковой: в поисках полезной еды и фудшеринга

Elle
Персона Персона

Сооснователь маркетплейса услуг бизнес-авиации — о клиентах и шеринге джетов

Robb Report
Шесть людей, которые не стареют Шесть людей, которые не стареют

Это или Фотошоп, или колдовство

Maxim
Как сохранить оптимизм в темные времена Как сохранить оптимизм в темные времена

Хэппизация и другие способы не падать духом

Reminder
«Шахматы»: игра превыше всего «Шахматы»: игра превыше всего

На сцене театра МДМ — премьера «Шахмат»

Эксперт
Матильда Шнурова: «Мы обязательно разобьем этот стереотип» Матильда Шнурова: «Мы обязательно разобьем этот стереотип»

Главное лицо питерской гастрономии Матильда Шнурова открыла сразу три ресторана

Grazia
Ризотто с тыквой на всю семью (4 человека) Ризотто с тыквой на всю семью (4 человека)

Еда с Еленой Чекаловой

Weekend
Полоса удачи Полоса удачи

Что такое тейпирование и помогает ли оно подтянуть овал лица

Лиза
13 самых частых проблем в браке, с которыми сталкивается большинство пар 13 самых частых проблем в браке, с которыми сталкивается большинство пар

В браках часто что-то идет не так

Playboy
Бар Рафаэли, модель Бар Рафаэли, модель

Известная израильская модель, за внешностью которой скрываются повороты судьбы

Худеем правильно
Динамит, костный мозг и еще 10 необычных косметических ингредиентов Динамит, костный мозг и еще 10 необычных косметических ингредиентов

Эти составляющие кремов и сывороток выглядят о-о-очень странно, но они работают!

Cosmopolitan
Вымирающие кускусы укрылись в садах австралийцев Вымирающие кускусы укрылись в садах австралийцев

Западные кольцехвостые кускусы оказались любителями городов

N+1
Юрий Дудь Юрий Дудь

Громкие высказывания журналиста и видеоблогера Юрия Дудя

ЖАРА Magazine
Что такое счастье и как его достичь. Руководство психолога Юрия Вагина Что такое счастье и как его достичь. Руководство психолога Юрия Вагина

Какую концепцию счастья нам предлагают сегодня?

РБК
Каким должно быть новое русское кино Каким должно быть новое русское кино

Сценаристы рассказывают, экранизации каких книг они ждут

GQ
«Женщины обязаны рожать»: чем опасен запрет на аборты «Женщины обязаны рожать»: чем опасен запрет на аборты

Запрет на аборт лишает женщину возможности распоряжаться собственным телом

Psychologies
Он не хочет жениться Он не хочет жениться

Как выйти замуж

9 месяцев
Правила жизни Вайноны Райдер Правила жизни Вайноны Райдер

Правила жизни актрисы Вайноны Райдер

Esquire
С бритвою Оккама в руке: Колонка Кирилла Кобрина С бритвою Оккама в руке: Колонка Кирилла Кобрина

«Многообразие не следует предполагать без необходимости»

Школа Masters
Речной дворец Речной дворец

Северный речной вокзал открылся после масштабной реставрации

AD
Дустом их: что, если бы тараканов не было Дустом их: что, если бы тараканов не было

Мы зависим от тараканов

Популярная механика
«Чем меньше денег получает генеральный директор, тем лучше идут дела компании». Питер Тиль — об успехе, конкуренции и кризисе высшего образования «Чем меньше денег получает генеральный директор, тем лучше идут дела компании». Питер Тиль — об успехе, конкуренции и кризисе высшего образования

Основатель PayPal Питер Тиль о том, как начинать и строить бизнес

Inc.
Партия продолжается... Партия продолжается...

В основу мюзикла «Шахматы» могла лечь история матча между Спасским и Фишером

Караван историй
Как за две недели собрать 10 млн рублей и заставить страну изменить почерк: интервью с создателем «Доброшрифта» Андреем Бузиной Как за две недели собрать 10 млн рублей и заставить страну изменить почерк: интервью с создателем «Доброшрифта» Андреем Бузиной

Создатель «Доброшрифта»: можно ли зарабатывать на благотворительности

Forbes
Открыть в приложении