Кардиохирург Лео Бокерия — одна из самых легендарных личностей в нашей медицине

Коллекция. Караван историйЗдоровье

Лео Бокерия: «Я обожаю само слово «сердце»

Беседовал Серго Кухианидзе

Фото: из архива Л. Бокерии

«Коллекция Каравана историй» долгие годы знакомит читателей с жизнью знаменитых артистов, певцов, режиссеров, художников... Но есть звезды и в других областях, и конечно, знаменитый кардиохирург Лео Бокерия — одна из самых легендарных личностей в нашей медицине. На его счету тысячи проведенных операций, десятки основополагающих изобретений мирового масштаба и тысячи и тысячи спасенных жизней. Но еще Лео Антонович — оптимистичный человек, который делится секретом, как сохранить крепкое здоровье, спокойную душу и счастливое сердце.

— Лео Антонович, по паспорту вы Леонид. Но для большинства людей в России и за рубежом ваше имя Лео — это сокращенное от великого мастера эпохи Возрождения Леонардо. Ведь вас — человека с мировым именем — по праву можно назвать Леонардо современной кардиохирургии. Своим филигранным скальпелем вы спасли тысячи людей. Причем оперируете до сих пор, в свои 83 года!

— Ну, вы меня обижаете: почему до сих пор? По-прежнему! Согласитесь, так звучит лучше, оптимистичнее. (Улыбается.) Я уверен: если человек хорошо видит, слышит, у него варит голова и не дрожат руки, то чем он старше, тем больше ему цена. Это же уникальный опыт.

Что касается моего имени, то да, хотя по паспорту я Леонид, так меня никто никогда не называл, с детства ко мне все и дома, и вне его стен обращались только как Лео.

Я был третьим — самым долгожданным ребенком в нашей семье. Долгожданным, потому что какой грузин не мечтает о сыне?! (Улыбается.) До меня же у родителей родились две дочери: одна сестра была старше меня на пять лет, вторая на три года. Обеих, к сожалению, уже нет в живых, их не стало несколько лет назад. Отца же мы потеряли, когда мне было всего три. Он скоропостижно скончался в 42 года, так что Антошу, как ласково называла мужа наша мама Ольга, я не помню.

Одному Богу известно, чего ей стоило в те сложные послевоенные годы поднять на ноги троих детей. Мы жили тогда в Поти, в портовом городе, расположенном в западной Грузии, жили очень тяжело, бедно. Трудилась мама без преувеличения не покладая рук, с утра до ночи. Помню, как она каждый день несла нам хлеб, который в то время еще был по карточкам, из магазина, находившегося в трех километрах от дома. Мы, конечно, старались ей, чем умели, помогать. «Но главное, — всегда говорила она, учительница по профессии, — получите образование, станьте настоящими людьми».

Хотя с детства я обожал спорт — футбол, шахматы, баскетбол, часами мог гонять с друзьями мяч во дворе, я ведь был уличный пацан, — о школе никогда не забывал, учился на отлично. Но кем стать, особо не задумывался. Судьбу мою в итоге решила старшая сестра Мариночка. Вот она-то с детства мечтала стать врачом и, к слову, стала им. Выйдя из школы с золотой медалью, она поступила в медицинский вуз в Одессе, который с блеском окончила. Кстати, все мы учились в русской школе, поэтому свободно владели русским языком. Словом, в определенный момент сестра начала меня серьезно обрабатывать, чтобы и я пошел по ее стопам. Признаюсь, я как-то легко с ней согласился. Причем Марина хотела, чтобы я не просто выучился на врача, а непременно стал хирургом.

Короче, после десятого класса я, купив билет на теплоход за 11 рублей, отправился из Поти в Одессу в тот же медицинский институт, где училась Марина. Но на первом же экзамене — на сочинении — опростоволосился, получил два балла. Это был настоящий удар под дых. Ведь за все время учебы в школе у меня не было ни одной тройки и очень редкие четверки. Я был круглым отличником! Позор был страшный. Я места себе не находил. Реально переживал: как посмотрю в глаза маме, что скажут соседи? Знаете, я привык всего добиваться сам, без посторонней помощи. Кто бы мог помочь парню, росшему без отца? Поэтому стиснул зубы, но не отчаялся. Однако после такого провала возвращаться домой в Поти не рискнул, точнее совесть не позволила.

Недолго думая, я отправился к родной тете в город Очамчиру, где устроился на стройку, таскал носилки с кирпичами, камнями, всякими строительными материалами, мешал бетон, работал лопатой. В конце рабочего дня тело, руки так гудели, что от боли хотелось выть. Так прошел год, пока не наступило время вновь отправляться в Одессу на второй заход — поступать в медицинский. Но один из приятелей, Юра Мухин, с которым мы подружились на стройке, вдруг говорит: «Брось ты эту Одессу, давай-ка лучше махнем вместе сразу в Москву. Я собираюсь подавать документы в Институт международных отношений, ну а ты иди в свою медицину!» Сказано — сделано. Близкие снарядили меня в дальнюю дорогу, дали 100 рублей и отправили в столицу.

На сей раз я их не подвел. Вторая попытка оказалась более чем удачной. В 1-й Московский медицинский институт имени И.М. Сеченова я поступил, что называется, с ходу, прекрасно сдав все экзамены. После его окончания в 1965 году, получив специальность «лечебное дело», я по распределению попал в аспирантуру того же института на кафедру топографической анатомии и оперативной хирургии, которой руководил ректор 1-го МОЛМИ им. И.М. Сеченова академик Владимир Васильевич Кованов. С 1968 года, после окончания аспирантуры, по приглашению директора Института сердечно-сосудистой хирургии имени А.Н. Бакулева Владимира Ивановича Бураковского, который был оппонентом на защите моей кандидатской диссертации, тружусь в этом институте, где, как говорится, прошел путь от старшего научного сотрудника до директора. Сейчас являюсь президентом этого института, который имеет статус Национального медицинского исследовательского центра сердечно-сосудистой хирургии имени А.Н. Бакулева.

Лео Бокерия с В.И. Бураковским, который рассматривает иллюстрации к монографии «Гипербарическая оксигенация в сердечнососудистой хирургии». Работа по этой теме в 1976 году была удостоена Ленинской премии. Фото: из архива Л. Бокерии

— Надо только добавить, что, идя по этому пути, вы собрали невероятное количество разных наград — не только нашей страны, но и международных. Стали за эти годы членом Президиума Российской академии медицинских наук, вами создано первое в России специализированное отделение хирургического лечения тахиаритмий. Вы одним из первых в мире сделали одномоментные операции для коррекции врожденных и приобретенных пороков сердца, что нет вообще операции на сердце, которую вы не могли бы выполнить. Я ничего не упустил?

— Хорошо, хорошо, спасибо... (Смеется.)

— Когда вы провели первую самостоятельную операцию на сердце?

— В году, наверное, 1970-м. А вообще оперировать я начал после третьего курса, когда стал каждое лето ездить на практику в Очамчиру. Там в больнице работал известный на всю республику хирург Лапуров. Он очень хорошо знал нашу семью и взял меня в свою команду, давал мне делать под его присмотром первые операции, начинал я с аппендэктомии.

Лео Бокерия. Операция на открытом сердце в барооперационной (давление в этот момент 3 АТА; АТА — атмосфера абсолютная), 1972 год. Фото: из архива Л. Бокерии

— Сколько с тех пор на вашем счету операций на открытом сердце?

— Никогда не считал, но, судя по статистике — автоматизированной истории болезни, что ведется у нас в институте, их более 23 тысяч.

— Вы помните каждую из них?

— Нет, конечно. Зачем? Но, безусловно, есть какие-то дни и какие-то операции, о которых не забуду никогда. Однажды, например, за сутки я провел семь операций. Около восьми часов вечера уехал в тот день домой, а в десять мне еще позвонили и сказали, что для одного из пациентов нашлось наконец донорское сердце. В два часа ночи я вновь приехал в институт и прооперировал больного. Домой возвращаться было уже невмоготу, заночевал прямо в институте, а на следующий день сделал еще пять операций.

— Вы имеете право на ошибку, когда делаете операцию?

— Категорически нет. Не имею я такого права, конечно. Ни один хирург, скажу больше, по моему глубокому убеждению, не имеет права на ошибку во время проведения операции.

Лео Бокерия с прооперированной пациенткой и ассистентом на операции А.А. Гаджиевым, 1976 год. Фото: из архива Л. Бокерии

— Каждая операция на сердце — это ведь колоссальное напряжение, тут, надо думать, не до эмоций?

— Эмоции есть, без них нельзя, особенно когда дело имеешь с детьми. Другое дело, что как только ты заходишь в операционную, ты должен выключить их, полностью сфокусировав свое внимание не на пациенте, а на его больном сердце. Это дается не сразу, но приходит с годами.

Операционная для меня — место святое. Оно требует стопроцентной концентрации всех сил — не только моральных, но и физических. Ведь операции порой длятся до пяти часов, и большую часть этого времени ты проводишь на ногах. Голова в это время должна быть ясной, холодной, руки — спокойными, уверенными. Никаких лишних движений. Все должно работать как часы. Некоторые хирурги во время проведения операций слушают любимую музыку, я же предпочитаю шутить с коллегами, разряжать, что называется, время от времени обстановку. Ну и, конечно, постоянно прислушиваюсь к аппарату искусственного кровообращения, который работает, пока сердце пациента остановлено.

Эмоции порой выплескиваются после операции, если она к тому же не увенчалась успехом. Помню, как-то привезли молодого парня, операция ему была абсолютно показана, нужно было всего лишь заменить митральный клапан. Рядовая с точки зрения кардиохирургии операция. Я сделал ее и ушел, оставив ассистентов, как обычно, закрывать грудную клетку. И вдруг мне звонят и говорят, что пациент плохо восстанавливается. Я возвращаюсь в операционную, опять открываю грудную клетку, опять останавливаю сердце, смотрю, что происходит. Скажу, что спустя некоторое время мне все это пришлось проделать и в третий раз. Но спасти парня так и не удалось, что-то в его организме пошло не так.

Почему я запомнил именно эту историю? Дело в том, что, идя тогда в операционную, я боковым зрением заметил потрясающе красивую молодую женщину, которая стояла возле дверей операционного блока. Как потом выяснилось, это была жена пациента. Так вот, три раза, выходя из операционной, я видел, как менялось ее лицо, становясь все более мрачным, тяжелым. Когда ей сообщили, что ее мужа не стало, на лицо девушки, еще пару часов назад такое красивое, вообще невозможно было смотреть, я его не узнал — оно покрылось морщинами, кожа стала серой, глаза отекли, погасли... Признаюсь, эта молодая несчастная женщина всегда стоит перед моими глазами как пример несправедливости, хрупкости нашей жизни.

Авторизуйтесь, чтобы продолжить чтение. Это быстро и бесплатно.

Регистрируясь, я принимаю условия использования

Рекомендуемые статьи

Ирина Померанцева. Песни молодости Ирина Померанцева. Песни молодости

Леонид Борткевич — сладкоголосый Орфей, который сводил с ума женщин СССР

Коллекция. Караван историй
Как понять, что вы — манипулятор? Как понять, что вы — манипулятор?

Разбираем, как распознать манипулятивное поведение в себе

Psychologies
6 признаков глупого человека 6 признаков глупого человека

Как понять, кого нужно избегать? Да и нужно ли на самом деле?

Psychologies
Хореограф Павел Глухов о работе над постановкой «Дуо» с Дианой Вишневой и Дарьей Павленко Хореограф Павел Глухов о работе над постановкой «Дуо» с Дианой Вишневой и Дарьей Павленко

Хореограф Павел Глухов рассказал — об особенностях общения с прима-балеринами

СНОБ
Зинаида Кириенко: Зинаида Кириенко:

Москва приняла меня со второго раза

Коллекция. Караван историй
Как диснеевские принцессы влияют на психику детей: 4 мультфильма глазами психологов Как диснеевские принцессы влияют на психику детей: 4 мультфильма глазами психологов

От чего зависит то, какое влияние окажет на ребенка мультфильм?

Psychologies
Планета по имени Инна Планета по имени Инна

Бывают актеры способные, бывают талантливые, а иногда случаются — великие

Караван историй
«Отсюда выхода нет»: кто делает из наркоблогеров рок-звезд и почему людям интересно смотреть, как другие умирают? «Отсюда выхода нет»: кто делает из наркоблогеров рок-звезд и почему людям интересно смотреть, как другие умирают?

Кто такие наркоблогеры и насколько опасен их контент?

Psychologies
Так ли безобидны? Когда капли для глаз могут навредить Так ли безобидны? Когда капли для глаз могут навредить

Многие используют капли при любом дискомфорте глаз. А безопасно ли это?

Лиза
6 правил свидания с собой 6 правил свидания с собой

Как провести свидание с собой так, чтобы восполнить ресурс?

Psychologies
Мария Аронова. Бабье счастье Мария Аронова. Бабье счастье

Актриса Мария Аронова о семье, слабостях и страхе одиночества

Караван историй
«Бывшие зеки никому не нужны»: зачем Ozon нанимает на работу людей с судимостью «Бывшие зеки никому не нужны»: зачем Ozon нанимает на работу людей с судимостью

Зачем был создан и как работает проект «Ozon без осуждения»

Forbes
Люди потерпели боль ради бесполезной информации Люди потерпели боль ради бесполезной информации

Ученые узнали, что люди готовы терпеть боль ради избегания неизвестности

N+1
Необъяснимые загадки молний: почему нельзя звонить в грозу и как электричество срывает с людей одежду Необъяснимые загадки молний: почему нельзя звонить в грозу и как электричество срывает с людей одежду

Молния — физическое явление, способное вытворять очень странные штуки

Maxim
Цветочная пыльца рассказала историю падения Римской империи Цветочная пыльца рассказала историю падения Римской империи

Керны со дна залива Святой Евфимии восстановила картину падения Римской империи

ТехИнсайдер
Чем интересен фильм Майка Ли «Обнаженные» Чем интересен фильм Майка Ли «Обнаженные»

Чем интересна экзистенциальная притча о взрослении и одиночестве

СНОБ
Действительно сильные женщины: как японки борются за право заниматься сумо Действительно сильные женщины: как японки борются за право заниматься сумо

Японки практиковали сумо в древности, и сегодня отстаивают свое право на него

Forbes
Правда ли, что на Руси люди парились в печи? Правда ли, что на Руси люди парились в печи?

Могли ли люди на Руси использовать печь вместо бани?

Культура.РФ
Читмил Читмил

Читмил: плюсы и минусы запланированных нарушений диеты

Здоровье
Ищу соседку: почему женщины решают жить и строить быт с подругами Ищу соседку: почему женщины решают жить и строить быт с подругами

Понятию «компаньонки» больше 100 лет, и это явление переживает новый расцвет

Forbes
Без кольца и края Без кольца и края

Что делать, если вы прошли вместе через многое, а до загса никак не дойдете

VOICE
Русские кошки: породы, выведенные в России и СССР Русские кошки: породы, выведенные в России и СССР

Аборигенные породы, которые вывели российские фелинологи

Maxim
Шахматист Ян Непомнящий: Выигрывать мне нравится больше, чем играть Шахматист Ян Непомнящий: Выигрывать мне нравится больше, чем играть

Сильнейший гроссмейстер планеты — о своем профессиональном пути

СНОБ
Сверчки спели хором Сверчки спели хором

Полевые сверчки изменяют свое ухаживающее поведение в присутствии конкурентов

N+1
О чем фильм «Барби»: 5 теорий — версии фанатов О чем фильм «Барби»: 5 теорий — версии фанатов

В чем смысл фильма «Барби»?

Psychologies
Выбираем стиральную машину: на что смотреть, чтобы не потратить деньги зря Выбираем стиральную машину: на что смотреть, чтобы не потратить деньги зря

Не так просто выбрать лучшую стиральную машину по соотношению цены и качества

CHIP
«Кукум». Отрывок из книги канадского писателя Мишеля Жана «Кукум». Отрывок из книги канадского писателя Мишеля Жана

Отрывок из пронзительного романа о любви «Кукум»

СНОБ
Кровь стынет в жилах: 5 мистических триллеров, которые точно смогут заинтриговать и даже напугать вас Кровь стынет в жилах: 5 мистических триллеров, которые точно смогут заинтриговать и даже напугать вас

5 страшных романов — не исключено, что ночью вам захочется спать со светом

ТехИнсайдер
Beauty-разбор: какими средствами для ухода пользоваться опасно Beauty-разбор: какими средствами для ухода пользоваться опасно

Разнообразие и доступность косметики не всегда работает в нашу пользу

Psychologies
Я всего лишь хотел нормального Рождества: 5 причин, почему «Крепкий орешек» — идеальный боевик Я всего лишь хотел нормального Рождества: 5 причин, почему «Крепкий орешек» — идеальный боевик

Почему мы готовы пересматривать «Крепкий орешек» из года в год?

Правила жизни
Открыть в приложении