Плохое электрическое равновесие

Недореформированная российская энергетика живет по запутанному клубку правил

ЭкспертБизнес

Плохое электрическое равновесие

Александр Ивантер, Сергей Кудияров

Фото: Владимир Смирнов/ТАСС

Недореформированная российская энергетика живет по запутанному клубку правил, где соседствуют рыночные и административные механизмы. Никто не озабочен выработкой оптимального сочетания различных источников генерации и способов доставки и потребления электричества и тепла для каждого региона. Промышленные потребители страдают от повышения тарифов и по мере возможности обзаводятся собственной генерацией.

В 2019 году средние цены на электроэнергию для промышленных потребителей в России превысили средние цены в США. Таковы результаты ежегодного мониторинга конечных цен для промышленных потребителей, выполненного в ассоциации «Сообщество потребителей энергии». По расчетам экспертов ассоциации, конечная цена для промышленных предприятий РФ, подключенных на высоком уровне напряжения к распределительной сети, в первом полугодии прошлого года составила около семи центов США за киловатт-час, включая налоги. Аналогичный показатель для американских промышленных потребителей, как следует из данных Международного энергетического агентства (IEA), включая все налоги и сборы, — 6,93 цента (см. график 1).

Средние цены на электроэнергию для промышленных потребителей в России в долларовом выражении в 2019 г. превысили американские (График 1)

Помимо США мы умудрились обогнать по дороговизне электричества и четыре европейские страны — Бельгию, Францию, Швецию и Норвегию.

И если скандинавский феномен объясняется крайне высокой ролью дешевой гидрогенерации, а Францию спасает атомная энергетика (до 72% выработки), то пример США с рыночным ценообразованием на топливо и структурой электрогенерации, сравнимой с российской (две трети мощностей — тепловая генерация), уже за гранью приличий.

В ноябре прошлого года по запросу Госдумы сравнительный анализ энерготарифов в РФ и Европе делало Министерство энергетики. Аналитики министерства по данным за 2018 год пришли к выводу о существенно более низких, при пересчете в валюту, тарифах в России. Однако позже выяснилось, что министерство использовало в расчетах цены на энергию на примере только восьми российских предприятий с крайне высоким потреблением (500–2000 МВт), подключенных к магистральным сетям с низким тарифом передачи. Поэтому этот расчет не показателен.

Нельзя не упомянуть о том, что перерасчет российских тарифов из рублей в доллары и Минэнерго, и аналитики ассоциации проводили по текущему обменному курсу рубля. Но сравнения по текущему курсу имеют смысл, строго говоря, лишь для производителей международно торгуемых товаров, которые вступают в конкуренцию друг с другом на глобальном, да и на российском рынке. Для всех прочих хозяйственных игроков правильнее сопоставлять стоимость такого важнейшего входящего ресурса, как электроэнергия, в расчете не по текущему курсу, а по паритету покупательной способности рубля. Учитывая, что в расчете по ППС рубль тяжелее относительно доллара почти в два с половиной раза, чем в расчете по номинальному курсу, то выходит, что сравнительное бремя энергозатрат для отечественных производителей значительно выше, чем в США.

«Внутренние [промышленные] потребители платят в два-три раза больше, чем в упомянутых странах, и это при дешевом газе и построенной в СССР энергосистеме», — констатирует Валерий Семикашев, заведующий лабораторией прогнозирования ТЭК Института народнохозяйственного прогнозирования РАН.

Вопиющая дороговизна электричества в стране — нетто-экспортере энергоресурсов не может не шокировать. Что это значит для экономического роста и конкурентоспособности нашей промышленности на внешних, да и на внутреннем рынке, долго объяснять нет надобности.

Впрочем, это не новость и не секрет для специалистов. На существенно более высокую, чем в ЕС, стоимость электроэнергии для российской промышленности указывал, в частности, еще семь лет назад на страницах нашего журнала Булат Нигматуллин, заместитель генерального директора Института проблем естественных монополий (ИПЕМ) — см. «Не гоните народ на баррикады», № 16 за 2013 год.

Будем честны: это только часть правды. Другая ее часть состоит в том, что некорректно рассматривать и сравнивать с зарубежными аналогами уровень тарифов только для промышленных потребителей. Второй крупный класс потребителей — домохозяйства — платит за киловатт-час существенно, в среднем в 1,3–1,5 раза меньше, чем промышленные предприятия и в два-три раза меньше, нежели малый и средний бизнес. Таким образом, индустрия обеспечивает поддержание субсидированных тарифов для населения. Правда, если мы пересчитаем средний тариф для нашего населения в доллары не по текущему курсу, а по все тому же ППС, то выйдем на уровень 12–14 центов за киловатт-час, что вполне сопоставимо с американским уровнем розничных тарифов.

В США, кстати говоря, ровно обратная ситуация — бремя энерготарифов для рядовых американцев почти вдвое выше, чем для промышленных компаний. И в этом больше чисто экономической логики. Чем ниже класс напряжения у потребителя, тем больший путь проходит электричество, тем больше его теряется, а значит, тем более высокий должен быть у него тариф. Металлургический завод за каждый киловатт-час электроэнергии, по идее, должен платить меньше, нежели средний бизнес. А розничные потребители — домохозяйства — имеют самый высокий тариф.

Избавиться в одночасье от перекрестного субсидирования невозможно. Прежде всего по социальным мотивам. Население, кошельки которого изрядно похудели за последние шесть лет кризиса и стагнации, точно не поймет подобной инициативы.

Переломить тренд на удорожание энергии не сумели ни масштабный ввод новых энергогенерирующих мощностей в рамках механизма договоров на предоставление мощности (ДПМ, его мы обсудим ниже), ни бухгалтерский эффект сильной девальвации рубля 2014–2015 годов. Его хватило лишь на три года, а в прошлом году российское электричество вновь побило по стоимости для индустрии американское в расчете даже по текущему курсу (см. график 1).

Структура установленных мощностей электрогенерации в России (График 2)

Высокая стоимость электричества в России — устойчивый многофакторный феномен, плохое равновесие, как любят говорить экономисты, свидетельствующий о глубоких структурных проблемах в отрасли и о слабом действии либо, как мы покажем ниже, даже полном отсутствии в ряде сегментов отрасли рыночных механизмов.

В январе 2019 года правительство утвердило программу модернизации объектов электрогенерации до 2031 года (в отрасли ее окрестили ДПМ-2). В рамках программы предполагается модернизация имеющихся в стране старых тепловых генерирующих мощностей в объеме до 41 ГВт. Это почти четверть всех ныне имеющихся в стране мощностей тепловой генерации (см. график 2), притом что тепловая генерация в принципе формирует основу энергосистемы страны (см. график 3).

«Это позволит существенно продлить срок эксплуатации тепловых электростанций, не допустить вывода из эксплуатации востребованных мощностей и, как следствие, предотвратить формирование дефицита генерирующих мощностей в энергосистеме России», — уточнили в пресс-службе Минэнерго России.

Структура выработки электроэнергии в России (График 3)

Казалось бы, мы стоим на пороге нового масштабного инвестиционного рывка в отечественной электроэнергетике. И уж он-то точно приведет к снижению цен — в конце концов, обновленные генерирующие мощности в теории должны работать эффективнее, потреблять меньше топлива и т. д. Но вынуждены огорчить читателей: ничего этого не случится. Главными бенефициарами программы, как и первой ДПМ, станут сами энергетики, получив на пятнадцать лет вперед гарантированный денежный поток от потребителей. Хуже того, непродуманный дизайн программы ДПМ-2 приведет к консервации в отрасли на ближайшие полтора-два десятилетия технологических решений полувековой давности. А значит, ни о каком кардинальном удешевлении электричества можно даже не мечтать.

Несостоявшийся «Крест Чубайса»

Первая попытка совершить рывок в развитии отечественной энергетики в постсоветский период была предпринята в середине прошлого десятилетия. На фоне бумирующей после погрома 1990-х отечественной экономики при явной недоинвестированности энергетической инфраструктуры страны на протяжении многих лет возникло опасение, что Россия уже к концу десятилетия столкнется с дефицитом электрогенерирующих мощностей. Активно демонстрируемый всюду председателем правления РАО «ЕЭС России» Анатолием Чубайсом график двух стремящихся к пересечению линий (снижающегося объема выработки и стремительно растущего потребления электроэнергии в России) с чьей-то легкой руки получил прозвище «крест Чубайса». Самым убедительным аргументом в пользу реальности этого риска стала крупная авария на подстанции Чагино в Москве в 2005 году, приведшая к веерным отключениям электричества, совершенно рутинным для большой России (в Приморье и на Сахалине графики отключений на неделю вперед печатались в местных газетах рядом с телепрограммой), но беспрецедентным в столице (подробнее об инциденте см. «Энергетика движется шагами — от аварии к аварии», «Эксперт» № 22 за 2005 год).

В 2006 году рост энергопотребления составил беспрецедентные в новейшей истории России 4,6%. И именно эта цифра была экстраполирована на следующие 15 лет в рамках базового варианта прогноза Генеральной схемы размещения объектов электроэнергетики до 2020 года (утратила силу в 2017 году в связи с принятием более актуальной Генсхемы до 2035 года). И под эти параметры была запущена программа так называемых договоров на предоставление мощности.

Авторы программы ДПМ считают ее суперуспешной. По их мнению, она мобилизовала несколько триллионов рублей частных инвестиций в новую генерацию и подтвердила верность основных принципов реформы РАО ЕЭС на рыночных принципах. Однако более внимательный анализ механизма ДПМ позволяет заключить, что к рыночным принципам инвестирования она не имела никакого отношения. Была придумана бизнес-модель, избавившая генерирующие компании от рыночных рисков. В рамках десятилетних договоров на предоставление мощности возврат инвестиций с фиксированной нормой доходности по невероятной для инфраструктурной отрасли ставке 14% годовых обеспечивался включением в тариф специальной надбавки. Таким образом, программу ДПМ в принудительном порядке оплатили промышленные потребители.

Авторизуйтесь, чтобы продолжить чтение. Это быстро и бесплатно.

Регистрируясь, я принимаю условия использования

Рекомендуемые статьи

Кризис, к которому мы готовы Кризис, к которому мы готовы

Первые оценки нефтяного кризиса оказались сильно преувеличенными

Эксперт
Техника “мост”, или Как развить внутреннюю чувствительность Техника “мост”, или Как развить внутреннюю чувствительность

Многие женщины хотели бы получать больше удовольствия от проникающего секса

Cosmopolitan
Дракон против демона Дракон против демона

Жесткость мер Китая по предотвращению распространения нового вируса оправданна

Эксперт
Мать-Ежиха Мать-Ежиха

Отрывок из новой книги Дмитрия Быкова «Палоло, или как я путешествовал»

СНОБ
Клиенты на вырост Клиенты на вырост

Семейный банкинг — не просто модный тренд, а реальность нашего времени

Огонёк
«Всё только начинается» «Всё только начинается»

Балерина Светлана Захарова и скрипач Вадим Репин дают совместное интервью

OK!
Дизайнерские дети: ожидать ли нам ГМО-поколения? Дизайнерские дети: ожидать ли нам ГМО-поколения?

Кажется, что мы все ближе к появлению так называемых «спроектированных» детей

Naked Science
DD-964: настоящий корабль-призрак DD-964: настоящий корабль-призрак

Современный корабль-призрак — быстрый, вооруженный и очень опасный

Популярная механика
Братьям Гримм и не снилось Братьям Гримм и не снилось

Этот февраль немцы назвали черным

Огонёк
«Лучшая возможность в жизни»: зачем миллиардер из Гонконга во время протестов скупил заброшенные фабрики «Лучшая возможность в жизни»: зачем миллиардер из Гонконга во время протестов скупил заброшенные фабрики

Тан Шинбо скупает заброшенные фабрики и входит в число богатейших миллиардеров

Forbes
Униженные и оскорбленные в эфире политического телевещания Униженные и оскорбленные в эфире политического телевещания

Телевидение в последнее время все чаще демонстрирует образцы высоких отношений

СНОБ
Лед и пламя Лед и пламя

Выморозка – способ ремонта судов, стоящих на зимовке

National Geographic
Заразно или нет? Заразно или нет?

Любое общественное место буквально кишит бактериями – это очевидно

Домашний Очаг
«Заморочить голову думающему человеку в наше время не так легко» «Заморочить голову думающему человеку в наше время не так легко»

Есть ли разница между переписыванием истории и ее политизацией?

Огонёк
Что сейчас происходит с карьерой Александра Кокорина Что сейчас происходит с карьерой Александра Кокорина

Почему Кокорин отказывается ехать в «Сочи» и получает меньше 20 тысяч рублей

GQ
Тянет на сладкое Тянет на сладкое

Отправляемся по «сладким» маршрутам

Лиза
Нанотрубки на низком старте Нанотрубки на низком старте

«Оксиал» стала крупнейшим производителем графеновых одностенных нанотрубок

Эксперт
Встреча всухую Встреча всухую

Как переговоры лидеров России и Белоруссии скажутся на процессе интеграции стран

РБК
Денежно-кредитные подходы: тормозят ли они рост экономики? Денежно-кредитные подходы: тормозят ли они рост экономики?

За последние десять лет российская экономика дважды испытала экономический спад

Эксперт
Михаил Мишустин и его семья заработали около $36 миллионов в инвесткомпании UFG. Премьер работал там в 2008-2010 годах Михаил Мишустин и его семья заработали около $36 миллионов в инвесткомпании UFG. Премьер работал там в 2008-2010 годах

Мишустин перешел в бизнес с госслужбы и стал владельцем 25% в фондах UFG

Esquire
Лепота спасет мир Лепота спасет мир

Группа «Фабрика» обрела новую участницу – Марию Гончарук

Maxim
И тепло, и в розах И тепло, и в розах

Как сейчас производят национальный символ России — павловопосадский платок

Огонёк
5 неожиданных вещей, которые спровоцировали массовые бунты 5 неожиданных вещей, которые спровоцировали массовые бунты

Первопричины бунтов могут быть крайне нелепыми

Maxim
Правда от Росстата: исчезнувший бум промпроизводства и признание роста сырьевой зависимости Правда от Росстата: исчезнувший бум промпроизводства и признание роста сырьевой зависимости

Правда ли, что сырьевая зависимость экономики России за последние годы усилилась

Forbes
«Мама, я — англичанка, а ты — русская»: чему учат русских детей в Лондоне «Мама, я — англичанка, а ты — русская»: чему учат русских детей в Лондоне

Ольга Брамли рассказала, почему она против английских школ-интернатов

РБК
Стая товарищей Стая товарищей

Повесть о том, что значит быть собакой, и о том, что значит быть человеком

Наука и жизнь
Triomphe du design. Торжество дизайна Triomphe du design. Торжество дизайна

Знаковые «путешествующие» предметы интерьера из коллекции Objets Nomades

Elle
Роберт Паттинсон: «Перестань себя ограничивать» Роберт Паттинсон: «Перестань себя ограничивать»

Роберт Паттинсон – о настоящих чувствах и уроках соблазна

Cosmopolitan
Как устроен зенитный ракетно-пушечный комплекс «Тунгуска» Как устроен зенитный ракетно-пушечный комплекс «Тунгуска»

ЗРПК «Тунгуска» способен отбиться и от стройбатовца, и от боевых вертолетах

Maxim
Человек в бумажной маске Человек в бумажной маске

Esquire восстанавливает хронику первых дней эпидемии коронавируса

Esquire
Открыть в приложении