Гюстав Флобер глазами Дмитрия Быкова

ДилетантКультура

Гюстав Флобер

1.

Флобер прожил немного даже по европейским меркам своего времени — родился в 1821-м, умер в 1880-м, 58 лет от роду. В декабре 2021 года ему исполнится 200, год как бы пройдёт под его знаком — и хорошо бы это был такой же качественный, достойный, опережающий время год.

Флобер был сыном хирурга, не закончил юридического образования, много путешествовал и, кроме литературы, ничем серьёзно не интересовался. Влюблён был, кажется, трижды в жизни, романтическим отношениям уделял не слишком много времени (однако молва упорно приписывала ему не только роман с матерью Мопассана, но и отцовство; внешнее сходство замечательное, если не считать того, что Мопассан был среднего роста, а Флобер примерно эдак с Тургенева, — но атлетическое и апоплексическое сложение Мопассан унаследовал вполне). В тридцать пять лет Флобер опубликовал первый роман, принёсший ему славу, — «Мадам Бовари». («Воспитание чувств» в первом варианте, законченное в 1845-м, лежало у него в столе и справедливо казалось ему незрелым.) В сорок восемь напечатал он лучшую свою книгу — мы предпочли бы перевод «Чувствительное воспитание», — продававшуюся очень плохо и многими обруганную, словно в ответ на авторскую мизантропию; никакой особой мизантропии, конечно, у Флобера нет, есть хорошее понимание человеческой природы и отсутствие иллюзий по её поводу, но вообще-то большая часть его персонажей вызывает горячее читательское сочувствие. Несколько основательнее другой упрёк, высказанный Моэмом, которого столь же часто упрекали в цинизме: Флобера трудно читать из-за отсутствия энергичной фабулы. Но фабула-то есть, просто она безотрадна, — может, прав был автор, полагая, что надо было назвать книгу «Неудачники». Наконец, последние пять лет жизни Флобер убил на третий свой шедевр, «Бувар и Пекюше», который несколько раз бросал и в конце концов не закончил, хотя оставил подробный конспект последних ста страниц.

2.

Начнём с «Чувствительного воспитания» — не потому, что так назывался первый роман, а потому, что на его примере видней, каковы фундаментальные черты авторского метода.

Обложка современного издания романа, 2020 год

Это роман о 1848 годе — не только о нём, но прежде всего, — и о собственной юношеской влюблённости автора в жену музыкального издателя. О чём бы ни заходила в романе речь, будь то производство фарфора или детские болезни, — Флобер фундаментально изучал вопрос ради десяти строчек и насыщал эти десять строчек столь важными подробностями, что книга его в конце концов превратилась в энциклопедию французской жизни времён упадка Июльской монархии. Но если рассматривать роман вне этого энциклопедического фона, получается история о том, как молодой провинциал Фредерик Моро приехал в Париж учиться и ещё на пароходе увидел красавицу мадам Арну. Он страстно влюбился, стал бывать у её мужа — богатого и неглупого коллекционера живописи, — а потом постепенно, очень медленно, добился взаимности своей мадам.

Это страшно актуальная книга — перечтите, например, последнюю, шестую главу второй части, где интеллигенция (как ещё назвать эту мыслящую и недовольную часть общества?) в феврале 1848 года высказывает претензии умирающей Июльской монархии. Это были 18 лет лжи, застоя и коррупции. Уже идут демонстрации с лозунгами «Долой воров». «Гости не замедлили прийти в возбуждение, так как все одинаково негодовали на Власть. Негодование их было сильно и питалось одной только ненавистью к несправедливости; но наряду с правильными обвинениями слышались и самые нелепые упрёки. Фармацевт сокрушался о жалком состоянии нашего флота. Страховой агент не мог простить маршалу Сульту, что у его подъезда стоят два часовых. Делорье обличал иезуитов, которые открыто обосновались в Лилле». Как всегда, радикалы обвиняют умеренных в предательстве. Как всегда, важным обвинением становится зажим свободы слова: «С тех пор как утвердилась “лучшая из республик”, состоялось тысяча двести двадцать девять процессов по делам печати, плодами которых для авторов явились: три тысячи сто сорок один год тюремного заключения и небольшой штраф на сумму семь миллионов сто десять тысяч пятьсот франков». Не правда ли, мило? Как всегда, кризис сопровождается потоком нелепейших запретов: «— Да чего только не запрещают! — воскликнул Делорье. — Запрещают курить в Люксембургском саду, запрещают петь гимн Пию Девятому! — Запрещают и банкет типографщиков! — глухо произнёс чей-то голос». Наконец, что называется, «груша созрела» (Король-груша — Луи Филипп II, прозванный так из-за действительно чрезвычайного сходства лица с известным фруктом). Накануне великих потрясений мадам Арну наконец даёт согласие прийти к Фредерику на свидание. И вот в ночь на то самое 22 февраля, когда начинается восстание на площади Мадлен, заболевает сын мадам Арну, у него круп. Мадам Арну воспринимает это как предупреждение небес насчёт того, что ей нельзя идти на свидание. Разочарованный Фредерик идёт к куртизанке, которую вожделеет, пользуясь полной взаимностью. Её зовут Капитанша. «Фредерик вошёл в будуар. Капитанша появилась в нижней юбке, с распущенными волосами, вне себя. — О, благодарю! Ты спасаешь меня! Это уже второй раз! И никогда не требуешь награды! — Прошу извинить! — сказал Фредерик, обвив её стан обеими руками. — Что такое? Что ты делаешь?.. — пробормотала Капитанша, удивлённая и вместе обрадованная таким обращением. Он ответил: — Я следую моде, ввожу реформу. Не противясь ему, она упала на диван; он осыпал её поцелуями, она продолжала смеяться. Остаток дня они провели у окна, глядя на улицу, полную народа». Заметим, что «ввожу реформу» — фразеологизм, означающий ещё и «улучшаюсь», полезная вещь — примечания.

Это великая метафора, рискну сказать — главная метафора французской литературы: если тебе по объективным причинам (они находятся всегда) не отдаётся идеальная возлюбленная, ты утешаешься с куртизанкой. Революция — это и есть утешение с куртизанкой, с Капитаншей, потому что Свобода, по Цветаевой, как раз и есть «гулящая девка на шалой солдатской груди». Идеал никогда не осуществляется — вместо него всегда суррогат, продажная страсть. При этом Капитанша действительно любит Фредерика, и куртизанки любить умеют, и делают это даже профессиональнее романтических святош, — единственная вина её в том, что она не мадам Арну. И от этой связи рождается ребёнок, который тут же умирает, потому что Флобер уже почувствовал эту роковую фаустианскую тему в трактовке революций: ребёнок, родившийся от пылкой страсти главных героев, умирает и в «Воскресении», и в «Тихом Доне», и в «Лолите» (случайно выживает в «Докторе Живаго», но там её чуть людоед не съел). От адюльтера интеллигента с символом Родины может родиться только нежизнеспособное общество. А у интеллигента вскоре после этого начинается роман с банкиршей, такой себе нэп, не приносящий счастья ни одному из них.

Вы спросите — неужели не может быть нормальной любви, без роковых страстей, без многолетних воздыханий, а просто нормальной жизни с нормальной девушкой (читай: властью)? Ну вот не может, что хотите делайте; есть же Луиза Рокк, прелестная девушка, подросток, потом расцветшая женщина, которая искренне влюблена в этого самого Фредерика Моро, и брак их как бы решён. Но вот скучно ему с ней, хотя у неё сорок пять тысяч ливров годового дохода. И говорить об их союзе, отлично понимает читатель, загипнотизированный Флобером, — так же нелепо, как предлагать России сожительство с прежней монархией: ну, ребята, побузили, и будет, альтернатива-то ещё хуже… Не слушает Россия, не хочет. Неинтересно.

Авторизуйтесь, чтобы продолжить чтение. Это быстро и бесплатно.

Регистрируясь, я принимаю условия использования

Рекомендуемые статьи

Литовцы или литвины? Литовцы или литвины?

Кто в большей степени имеет право считаться наследниками Великого княжества?

Дилетант
Почему никто не рассказал мне это в 20? Почему никто не рассказал мне это в 20?

Интенсив по поиску себя в этом мире

kiozk originals
Месть внука Месть внука

Сын казнённого царевича Алексея едва не пустил прахом все начинания деда

Дилетант
Как читать Давида Самойлова Как читать Давида Самойлова

Вспоминаем стихи Давида Самойлова и разбираем образы русских классиков

Arzamas
Сыск об упрямом старичке Сыск об упрямом старичке

Коллекция следственных протоколов Руси разных веков

Дилетант
Магия, балы и гудки паровозов: как Павловский вокзал изменил историю российской музыки Магия, балы и гудки паровозов: как Павловский вокзал изменил историю российской музыки

Благодаря невероятной музыкальной программе Павловский вокзал был местом силы

Arzamas
Личное дело Натана Стругацкого Личное дело Натана Стругацкого

В архиве РНБ (бывшая Публичка) обнаружили личное дело Натана Стругацкого

Дилетант
Как в кино: какая она — любовь во снах и наяву Как в кино: какая она — любовь во снах и наяву

Что говорит о нас неопределенность сегодняшнего дня?

РБК
Экю, пистоли, ливры… Экю, пистоли, ливры…

Давайте же разберёмся, что такое ливр, экю, пистоль и более поздний луидор

Дилетант
Великая Лондонская вонь: позорные страницы из истории Великобритании Великая Лондонская вонь: позорные страницы из истории Великобритании

Исторический анекдот о величайшей Вони в истории человечества

Maxim
Наполеон: в императоры из республиканца Наполеон: в императоры из республиканца

Диктатура Наполеона слишком изменила и страну, и народ

Дилетант
Мухоловки скопировали выбор синиц при поиске места для гнезда Мухоловки скопировали выбор синиц при поиске места для гнезда

Выбирая место для гнезда, мухоловки-белошейки шпионят за большими синицами

N+1
Инвентаризация ценностей князя Юсупова Инвентаризация ценностей князя Юсупова

Князья Юсуповы были богатейшей семьёй России

Дилетант
Джейн Биркин, актриса, певица Джейн Биркин, актриса, певица

О головокружительной жизни и любви Джейн Биркин есть, что рассказать

Худеем правильно
Переменные величины Переменные величины

Как заработали состояние богатейшие селфмейдмены мира?

РБК
Каково это – упасть с яхты на полном ходу Каково это – упасть с яхты на полном ходу

Море меня зацепило и не отпускает – лучше любой психоделии

Esquire
Вторая мировая и Первая историческая Вторая мировая и Первая историческая

Россия слишком долго игнорировала вопросы польского ревизионизма

Эксперт
Иностранцы vs мужчины из России: в чем разница? Иностранцы vs мужчины из России: в чем разница?

За что женщины из России любят иностранцев

Cosmopolitan
Спрос на убийства Спрос на убийства

С середины XVI до конца XVII века в Европе произошла подлинная научная революция

Дилетант
Как советская кинематография сняла свой первый хит и оказалась не готова к его успеху Как советская кинематография сняла свой первый хит и оказалась не готова к его успеху

Заграничный триумф и советский провал «Броненосца „Потемкин“»

Weekend
Лед и пламя Лед и пламя

Выморозка – способ ремонта судов, стоящих на зимовке

National Geographic
Какие анализы сдать начинающему биохакеру Какие анализы сдать начинающему биохакеру

Артем Голдман и Алексей Безымянный — о том, с чего начать прокачку организма

Reminder
Глава партии «За правду» Захар Прилепин: Если к нам попросится Горбачев, мы его не возьмем Глава партии «За правду» Захар Прилепин: Если к нам попросится Горбачев, мы его не возьмем

Интервью с Захаром Прилепиным о том, что не так с образом «‎нового будущего»

СНОБ
«Амбиций у меня вообще поубавилось, тем более в бизнесе»: главное из интервью Олега Тинькова на «Дожде» «Амбиций у меня вообще поубавилось, тем более в бизнесе»: главное из интервью Олега Тинькова на «Дожде»

Олег Тиньков рассказал о борьбе с болезнью и сорвавшейся сделке с «Яндексом»

VC.RU
Дыши легко Дыши легко

Простые практики, которые повышают иммунитет

Лиза
Дом у дороги Дом у дороги

Традиционные отели – отличная альтернатива скучным гостиницам

National Geographic Traveler
Умерла старейшая в мире панда Умерла старейшая в мире панда

Панде по имени Синь Син было 38 лет

National Geographic
Карабах не выдержит двоих Карабах не выдержит двоих

Если ты ничего не понимаешь в армяно-азербайджанском конфликте, читай эту статью

Maxim
«Венгрия — это не только Будапешт» «Венгрия — это не только Будапешт»

Почему российские компании выбирают партнерство с Венгрией

РБК
47 м² 47 м²

Квартира-трансформер по проекту бюро ZE | Workroom Studio

AD
Открыть в приложении