Тома Селиванова о своем фильме «Пепел и доломит»

WeekendРепортаж

«Поскребись своим телом по истории XX века — и никогда не захочешь ее повторять»

Тома Селиванова о своем фильме «Пепел и доломит» и о том, как снимать неудобное прошлое

2024. Фото: из личного архива Томы Селивановой

На международном фестивале в Роттердаме состоялась премьера дебютного фильма Томы Селивановой «Пепел и доломит», неспешного роуд-муви по местам, хранящим память о лагерном прошлом. Его главная героиня Дина снимает фильм о репрессиях, она путешествует вместе со своим другом Йоханом, бельгийцем немецкого происхождения, который привлекает внимание местных жителей, где бы они ни оказывались. География их странствий довольно обширна — от карельского Сандармоха до Магадана. О том, как в современном мире найти язык для разговора о памяти и забвении, Тома Селиванова рассказала Константину Шавловскому.

Для того чтобы дебютировать фильмом о репрессиях, кажется, нужно иметь личный мотив. У тебя он был?

Вся семья моего дедушки по маминой линии была сослана в Архангельск в начале 1930-х. Оттуда уже юношей дедушка ушел в армию и в самом начале войны попал в плен, поэтому всю войну он провел в лагерях в Германии, а потом прошел еще и через советские. По нашей семье XX век прошелся настоящим катком, и когда я думаю о своей прабабушке, которая осталась одна с пятью детьми, или о бабушке, раскулаченной крестьянке, то я просто не понимаю, в каких отношениях они находились с родиной. И все детство я слушала бабушкины истории, которая вспоминала, как их раскулачивали. У них забрали корову, которая их кормила, зерно и даже валенки с печки, на которой сидела ее младшая сестра.

У твоего фильма довольно сложная конструкция: это кино про кино, и ты сама играешь кинорежиссерку, которая снимает фильм о репрессиях. Зачем тебе понадобилась эта двойная экспозиция?

Эта конструкция родилась из поисков языка, потому что мне было очень сложно найти способ разговора о репрессиях. Как правило, если сегодня снимают фильмы на эту тему, то берут какую-то одну индивидуальную историю и идут за ней. А я хотела попытаться охватить объем. Меня интересовала массовость и повсеместность. И эта история про цифры, плюс-минус миллион, не давала мне покоя. Мы же на самом деле можем научиться чувствовать группу, даже если это группа огромная. Могу же я, допустим, разговаривать с аудиторией, не вычленяя кого-то отдельно, могу сочувствовать ей?

Но к истории одного человека эмоционально подключиться легко, а история миллионов превращается в цифру, которой невозможно сочувствовать.

В этом и была проблема, которую я пыталась решить. Мне хотелось другого взгляда, и для того, чтобы показать эту массовость, мне нужен был какой-то посредник.

Этого посредника ты же сама и играешь, и происходит такое странное слипание игрового и документального: мы смотрим твой фильм о том, как твоя героиня снимает фильм о репрессиях, и части ее фильма входят в «Пепел и доломит». Дина — это Тома?

Это вообще не Тома, и этот образ писался не для меня. Я совершенно не предполагала, что буду в кадре и что грань между игровым и документальным сотрется еще и таким образом. Просто так сложились обстоятельства, но если бы героиню звали Тома, то я бы вообще ничего не смогла сделать на экране, не могла бы смотреть материал и участвовать в монтаже, думая, что смотрю на себя.

Чем отличаются ваши фильмы?

Дина снимает совсем экспериментальное кино, она не использует речь, она занимается визуальной поэзией и думает о том, как снять эти места памяти таким образом, чтобы зритель хоть что-то почувствовал. Причем на съемки фильма Дины, который занимает довольно много места в картине, у нас практически не было времени, и мы с оператором Флорианом Берутти снимали его по выходным. Брали камеру и шли набирать материал, учиться взаимодействовать с реальностью по-Дининому. Это же чистый док: нужно было поймать движение какой-нибудь ветки, найти какой-то ракурс, ход, и поэтому мы часами сидели в засаде и ждали, когда в кадре пролетит нужная птица.

Как ты выбирала локации из множества лагерных мест?

У меня была шкала, условно говоря, разных степеней забвения, и я двигалась по ней. Потому что есть места, в которых сохранились знаки прошлого, а есть места, где не сохранилось ничего. И у нас есть в фильме затопленный город Молога, который мы, правда, снимали не там, а соединили несколько разных водохранилищ, есть заброшенное кладбище, о котором можно догадаться, что это кладбище, только если уметь «читать землю», как говорят встреченные нашими героями геологи, есть заброшенные лагеря, а есть Сандармох и таблички «Последнего адреса», снятые в Москве.

Авторизуйтесь, чтобы продолжить чтение. Это быстро и бесплатно.

Регистрируясь, я принимаю условия использования

Рекомендуемые статьи

Страх в твоих ушах Страх в твоих ушах

«Ад за углом» Трики: как искусство подражает еще не случившейся жизни

Weekend
«Счастье любит тишину»: почему на самом деле эта фраза опасна? «Счастье любит тишину»: почему на самом деле эта фраза опасна?

«Счастье любит тишину»: что стоит за этими словами и так ли они безобидны?

Psychologies
Блендер на транце Блендер на транце

Как благодаря электромоторам можно… продлить молодость

Y Magazine
No Frost или капельная система: что лучше? No Frost или капельная система: что лучше?

Основных типов разморозки холодильника два: капельная система и No Frost

CHIP
Красные и белые Красные и белые

Донесения белогвардейцев и немцев о беседах с бойцами и командирами РККА

Дилетант
«К 2030 году мы качественно изменим конъюнктуру рынка» «К 2030 году мы качественно изменим конъюнктуру рынка»

Алексей Волков — о трудностях реализации туристических проектов

Монокль
Учительница в США взимает со школьников «аренду» за место за партой! Бизнес или воспитание? Учительница в США взимает со школьников «аренду» за место за партой! Бизнес или воспитание?

Как в США преподавательница создала симуляцию экономики для своих учеников

ТехИнсайдер
Развод после долгого брака: как себя собрать заново Развод после долгого брака: как себя собрать заново

Как пережить развод и не потерять себя?

Psychologies
Источник счастья Источник счастья

Отмечаем международный женский день в термах

Лиза
Спас на бреду Спас на бреду

«Доска Дионисия»: иконы, интриги, расследования в мире позднего СССР

Weekend
Такого нам не надо Такого нам не надо

13 самых вредных продуктов для здоровья и фигуры (и чем их заменить)

Лиза
Декрет для отцов: как воспитывают детей скандинавские мужчины Декрет для отцов: как воспитывают детей скандинавские мужчины

Личные истории скандинавских отцов и их детей в книге Nordic Dads

Psychologies
Маска забвения Маска забвения

Как Всеволод Мейерхольд оказался главным призраком русского театра ХХ века

Weekend
12 фильмов про интровертов 12 фильмов про интровертов

Фильмы разных жанров, которых объединяет присутствие героев-интровертов

Psychologies
Трудный зимний «хлеб» Трудный зимний «хлеб»

«Крадусь, следуя цепочкам следов диких коз...»

Наука и жизнь
Совсем рядом Совсем рядом

На самом деле мы хотим близости. Что это такое и как создать ее в паре?

VOICE
Театр хора и балета Театр хора и балета

Как последняя советская политэмигрантка превратила свой опыт в искусство

Weekend
Пан товарищ Пан товарищ

Для многих в Польше и за её пределами Войцех Ярузельский был «главой хунты»

Дилетант
Ирина Прохорова — Forbes: «Для женщин книгоиздание было социальным лифтом» Ирина Прохорова — Forbes: «Для женщин книгоиздание было социальным лифтом»

В рамках проекта «Издательницы» Forbes Woman поговорил с Ириной Прохоровой

Forbes
Наталья Метелица Наталья Метелица

Наталья Метелица придумывает гениальные иммерсивные выставки

Собака.ru
Чай Чай

Чай можно не только пить, но и использовать в приготовлении еды

Здоровье
Упаковка меняет имя Упаковка меняет имя

Как меняются производители упаковочных материалов

Деньги
Компетенции, знания, интуиция: как лидеры принимают управленческие решения Компетенции, знания, интуиция: как лидеры принимают управленческие решения

На что опираются управленцы, когда принимают решения?

Forbes
Банки зажимают ставки Банки зажимают ставки

Ставки все равно гораздо меньше ключевой, а банки получают рекордную маржу

Монокль
Как «Рецепт любви» с Жюльет Бинош ищет формулу личного и профессионального счастья Как «Рецепт любви» с Жюльет Бинош ищет формулу личного и профессионального счастья

Как романтическая драма утоляет эмоциональный голод

Forbes
Таинственный код: что такое почтовый индекс и зачем он нужен Таинственный код: что такое почтовый индекс и зачем он нужен

При отправлении письма нас просят указать шестизначный индекс — зачем?

ТехИнсайдер
Елена Шубина — Forbes: «Издательская смелость — остаться свободным человеком» Елена Шубина — Forbes: «Издательская смелость — остаться свободным человеком»

Почему Елену Шубину называют «тренером российской сборной по литературе»

Forbes
Почему с горных вершин не спускают погибших там туристов Почему с горных вершин не спускают погибших там туристов

Трупы буквально усеивают Эверест, но никто не спешит их хоронить, почему?

Maxim
Персональные данные. Что к ним относится Персональные данные. Что к ним относится

Что же это такое персональные данные и как вся эта история регулируются законом

Цифровой океан
Современная космология – точная наука Современная космология – точная наука

Космологии многое предстоит сделать в будущем, но серьезный фундамент уже создан

Знание – сила
Открыть в приложении