Нюта Федермессер вдохнула жизнь в сельский дом милосердия в Ярославской области

TatlerОбщество

Высший свет

Глава фонда помощи хосписам «Вера» Нюта Федермессер вдохнула жизнь в сельский дом милосердия в Ярославской области. А в Ксению Соловьёву вселила веру в чиновников.

Фото: Иван Берёзкин

Нюта Федермессер (фонд «Вера») в поселке Поречье-Рыбное. Шерстяные пальто и жакет, все Max Mara; легинсы из вискозы и эластана, Marina Rinaldi.

Вчера у Нюты Федермессер был длинный день. Хороший день, насыщенный. Такой, что даже телефон некогда было в руки взять. В одиннадцать вечера она открыла вотсап. И разрыдалась.

С самого утра Нюта вместе с Ингеборгой Дапкунайте выступали в Сколково перед большими людьми — вице-губернаторами и региональными министрами. Рассказывали о благотворительности, о своем фонде «Вера», о паллиативной помощи. Чиновники съехались в Москву повышать квалификацию, и в рамках повышения у них была неделя волонтерства. Нюта терпеливо объясняла мужчинам «с лицами будто на предвыборных плакатах «Вперед в будущее», что те, кто работает волонтерами на футбольных матчах, совсем не подходят для работы волонтерами в хосписе. Как не подходят и те, кого поисковые организации вроде «Лиза Алерт» оторвут с руками и ногами. Говорила, что волонтером может быть любой, важно только понять, зачем и где. Размышляла перед чиновной аудиторией о том, стоит ли заявлять о добрых делах во всеуслышанье или творить благо молча, без популизма. На вопрос, кто из них считает, что их должность предполагает социальную ответственность, руки подняли все. Когда Нюта спросила, кто знает, что такое хоспис, рук осталось восемь. Кто был в хосписе? Двое.

После теоретической части была практическая. Президентские кадровые резервисты отправились кто в детский дом, кто в больницу. В хоспис пожелали ехать лишь несколько человек, что Нюту, впрочем, не расстроило: «Если это был их сознательный выбор, значит, они точно будут нам помогать и содействовать. И их можно погрузить в контекст лучше, чем если бы их было сорок».

С папой в Москве, 1992.

Мужчины в костюмах закупили товары строго по выданному списку: «сласти, алкоголь, сигареты, женские косметички, оливки, маленькие расчесочки, огурчики маринованные, журналы со сканвордами, мужские носки больших размеров со слабой резинкой». Надо думать, уже тогда в головах государственных людей случился когнитивный диссонанс: куда их везут?

Сначала приехали в образцово-показательный, если этот эпитет уместен, Первый московский хоспис. Тот, что в 1992‑м был открыт на улице Доватора по инициативе Нютиной мамы, онколога Веры Васильевны Миллионщиковой. Там вице-губернаторам и региональным министрам стало понятно, что хоспис — это не белые больничные стены, приборы, безжалостно отсчитывающие последние секунды жизни, и тотальный страх перед тем, что начнется, когда этот отсчет завершится. Оказалось, хоспис — это обычный дом с коврами, занавесками, картинами, буфетом, книгами. Место, где устраивают романтические ужины при свечах, пикники на траве, где играют в карты и даже женятся. Где совсем не больно и уже не так страшно. Куда можно зайти двадцать четыре часа в сутки. Первое, что Федермессер сделала, возглавив в 2016‑м Центр паллиативной помощи в Марьиной Роще, — это помогла охраннику разучиться подпирать на ночь дверь доской. Нюта его этой доской чуть не огрела.

С улицы Доватора представители власти отправились как раз в Центр паллиативной помощи — серое советское здание, семь этажей, коридорная система. Прикрепили к груди бейджи с именами. Никаких регалий, просто и понятно: «Дмитрий, волонтер». Покатили по коридорам «тележки радости» с купленным по спискам. Тем, кто не понял на лекции в Сколково, сразу стало ясно, что такое «доступная среда»: попробуй катить тележку, если всюду порожки и лестницы. «А сигареты для кого?» — интересовались костюмы. «Для пациентов». — «А коньяк?» — «Так тоже для них». — «А у вас что — можно?» Очень быстро высокие чины стали садиться на корточки, чтобы быть вровень с больными, а еще лучше ниже — это не правило в хосписе такое, это происходит инстинктивно. В какой-то момент процессию окликнула пациентка: «Мужики, поправьте одеяло». Костюмы вернулись, поправили. Один прослезился: «Меня три года никто мужиком не называл. Как вы вообще добиваетесь, чтобы здесь не было подхалимажа?!» Другой ему ответил: «А здесь не надо».

Еще один впечатлительный вице-губернатор потом рассказывал Нюте о мужчине, которого увидел в палате: «Не старый совсем. Уже не встает. Мне сказали, ему два-три дня осталось. Я предложил все, что было в тележке. Он от всего отказался. Лежал лицом к стенке, меня не замечал. И я говорю ему: «Ну чего, давай выпьем тогда?» Он откликнулся: «Давай». Всего три слова смог сказать: «коньяку», «воды», «селедку». Но такое счастье в его глазах было — будто не больничный потолок над ним, а небо». Слуг народа сильно удивило, что врач, проводя обход, никуда не спешит. Дает пациенту ягодку и терпеливо ждет, чтобы убедиться: человек ягодку прожевал, не поперхнулся. «Удивительно, ваш персонал не хочет доминировать», — говорили чиновники. «Мне эта формулировка — «не хочет доминировать» — в голову даже не пришла бы, — рассказывает Нюта. — А им пришла. Однажды в Питере, на Экономическом форуме, я смотрела на тысячи этих спин. Одинаковые темно-синие пиджаки, идеально посаженные. Аккуратные волосы, ухоженные ногти — я на эти вещи всегда обращаю внимание. И ноль либидо. Ноль мужской энергетики. Такой обратный эффект: они хотят власти, потому что власть — это сексуально, а получается, что тестостерон, наоборот, падает. Оживают они, когда говоришь с ними о смерти, а не о жизни. Потому что как бы много власти они ни имели, сколько бы ни ездили в Куршевель, все боятся смерти. Даже если есть деньги лечиться в Швейцарии, умирать хочется дома, там, где корни. Когда с этими людьми говоришь о смерти, в них просыпается что-то человеческое. Да, это очень тугая аудитория. Но эта аудитория больше других хочет быть хорошей. Их ведь все ненавидят. Причем и они друг друга тоже. Это люди, которые живут жизнью, далекой от нашей, и в ней много говна и смрада. Когда меня спрашивают: «Вы правда верите в то, что все люди хорошие?» — я отвечаю: «Я верю в то, что все хотят быть хорошими». Вы знаете хотя бы одного человека, который мечтал бы оставить после себя гору трупов? Все рождаются одинаковыми, с розовыми пятками и попами. Нас все любят и целуют во все места, когда мы маленькие. Мы идем по улице за руку с мамой, и все нам улыбаются. Эта энергетика со временем теряется. Но до конца ведь ее не убьешь, людям надо дать возможность снова излучать любовь. Они хотят, но не знают, как это сделать».

С мужем, 2018.

И вот в одиннадцать вечера Нюта, отдав все силы тому, чтобы кадровый резерв президента Путина снова стал излучать любовь, выдохнула. Заперлась в кабинете и попросила у верного помощника Димы телефон, «на пять минут, расслабиться». Дима робко сказал: «Не надо телефон». Весь день, пока Нюта водила по хоспису сановных волонтеров, ее поливали в соцсетях грязью — информагентства сообщили, что Анна Константиновна Федермессер вступила в Общероссийский народный фронт. Писали всякое — от доброжелательного с виду «нет, ты не понимаешь, тебя используют: улучшат свою репутацию твоим именем, прожуют и выкинут» до хрестоматийного, в лучших традициях фейсбука «продажного ничтожества». «Я взяла у Димы телефон. Все это увидела. И разрыдалась. Как если бы ты шел и вдруг от какого-то неожиданного звука испугался, до слез. Я не могла успокоиться. Вдруг почувствовала себя маленькой девочкой, которой нужно, чтобы папа высморкал ей нос своим платком и обнял».

За день до этого Нюта собрала коллег по фонду «Вера» и предупредила: такая вот новость, меня пригласили в ОНФ, будут гадкие комментарии. Реакция последовала примерно следующая: «Анна Константиновна, а ОНФ — это что?» «Этим людям некогда читать фейсбук, понимаете? Они работают. Для них ОНФ и НТВ — аббревиатуры одного толка. В соцсетях пишут те, кому нечего делать, кому просто приятно баламутить общественность. Они сами эту повестку создают. Если у тебя другая повестка, если ты занят тем, что добываешь какому-нибудь Ивану Ивановичу в Ярославле обезболивающее, у тебя нет времени не то что писать такое — даже читать. Просто надо делать свое дело на своем месте. И этому не может помешать никакое говнометание».

Авторизуйтесь, чтобы продолжить чтение. Это быстро и бесплатно.

Регистрируясь, я принимаю условия использования

Рекомендуемые статьи

Покидая Ленинград Покидая Ленинград

Откровения Матильды Шнуровой

Esquire
Почему не стоит одинаково одеваться со своей девушкой? Почему не стоит одинаково одеваться со своей девушкой?

Одеваться одинаково со своей второй половиной - на самом деле не очень мило

GQ
Глубокая заморозка Глубокая заморозка

Что случается со Снегурочками после Нового года

Tatler
Российский топ-менеджер всплыл на видео, где рассказал об интиме с подчиненными и как велел «стучать». Его уволили Российский топ-менеджер всплыл на видео, где рассказал об интиме с подчиненными и как велел «стучать». Его уволили

Герой скандала — первый заместитель генерального директора АО «Росгеология»

Maxim
Все равно ему водить Все равно ему водить

Адама Драйвера любят и режиссеры, и кинокритики, и даже фанаты «Звездных войн»

Glamour
Прохор Шаляпин и Виталина Цымбалюк-Романовская: «Мы пережили травлю» Прохор Шаляпин и Виталина Цымбалюк-Романовская: «Мы пережили травлю»

Певец и пианистка о предстоящей свадьбе и покупке домика в Беверли-Хиллз

StarHit
Остановка по требованию Остановка по требованию

Ученые близки к разгадке того, как притормозить неприятный процесс старения

Cosmopolitan
Созданы антибактериальные повязки, не требующие смены Созданы антибактериальные повязки, не требующие смены

Совместная разработка российских и чешских ученых поможет миллионам людей

National Geographic
Биохакинг: путь к вечной молодости Биохакинг: путь к вечной молодости

Идеи о вечной молодости и долгой активной жизни не дают покоя многим

Домашний Очаг
Скончалась самая старая жительница России Скончалась самая старая жительница России

Скончалась 128-летняя жительница России, жившая в Кабардино-Балкарии

National Geographic
«Завести» себя. Как вернуться к эффективной работе после праздников «Завести» себя. Как вернуться к эффективной работе после праздников

Несколько способов, которые помогут вам настроиться на работу

Forbes
Жителю Екатеринбурга за спасение на пожаре троих детей подарили огнетушитель Жителю Екатеринбурга за спасение на пожаре троих детей подарили огнетушитель

Пользователи соцсетей оценили награду за спасение детей из пожара

Maxim
Федор Емельяненко дерется за титул чемпиона в 42 года. Что нужно знать Федор Емельяненко дерется за титул чемпиона в 42 года. Что нужно знать

Федор Емельяненко дерется за титул чемпиона в 42 года. Что нужно знать

Forbes
Проснись и пой Проснись и пой

Как Саша Траутвейн, 20‑летний сибиряк, выбился в иконы стиля

Vogue
Похудеть и накачаться одновременно: что такое сывороточный протеин? Похудеть и накачаться одновременно: что такое сывороточный протеин?

Выглядит так идеально, будто сказка, однако факт

Playboy
13 человек, основавших свои микрогосударства 13 человек, основавших свои микрогосударства

У основателей микрогосударств не было комплексов по поводу размера их стран

Maxim
Мечта каждого мужчины: 9 мест для бешеного отдыха холостяка Мечта каждого мужчины: 9 мест для бешеного отдыха холостяка

Уникальная подборка лучших мест в мире для идеального холостяцкого отдыха

Playboy
Экс-президент Хорватии: «Евросоюз не должен слепо следовать за Вашингтоном» Экс-президент Хорватии: «Евросоюз не должен слепо следовать за Вашингтоном»

Экс-президент Хорватии о Югославии, причинах Балканских войн и будущем Евросоюза

Forbes
Шумер, Метц и другие звезды plus-size: как принять себя и когда стоит бороться? Шумер, Метц и другие звезды plus-size: как принять себя и когда стоит бороться?

Шумер, Метц и другие звезды plus-size: как принять себя и когда стоит бороться?

Cosmopolitan
Эвелина Бледанс «Моя работа – быть сексуальной» Эвелина Бледанс «Моя работа – быть сексуальной»

Актриса о том, какого мужчину считает идеальным

StarHit
Для семи замов Медведева придумали показатели эффективности Для семи замов Медведева придумали показатели эффективности

Вице-премьеров будут оценивать по показателям курируемых проектов и соцопросам

Forbes
Молодой папа народов Молодой папа народов

Актер Владимир Кошевой сделает историю России красивее, чем она есть

Tatler
Быстрее, больше, мощнее Быстрее, больше, мощнее

Почему науке мало одного адронного коллайдера

Огонёк
Йога для лица: 5 простых упражнений, которые избавят от морщин Йога для лица: 5 простых упражнений, которые избавят от морщин

Ты когда-нибудь слышала про йогу от морщин?

Cosmopolitan
Какие позы любят девушки? 9 самых-самых (бонус: позиции, которые их бесят) Какие позы любят девушки? 9 самых-самых (бонус: позиции, которые их бесят)

Какие позы любят девушки? 9 самых-самых (бонус: позиции, которые их бесят)

Playboy
Как закрыть интернет в России: пошаговое руководство Как закрыть интернет в России: пошаговое руководство

Как закрыть интернет в России: пошаговое руководство

Forbes
Путь истинный. 5 признаков хорошего бизнес-наставника Путь истинный. 5 признаков хорошего бизнес-наставника

Хороший ментор — тот, у которого было минимум пять неудачных бизнесов

Forbes
Жертвы демократии. Заблокируют ли американские сенаторы снятие санкций с компаний Дерипаски Жертвы демократии. Заблокируют ли американские сенаторы снятие санкций с компаний Дерипаски

Заблокируют ли американские сенаторы снятие санкций с компаний Дерипаски

Forbes
Рэндзю для троих – игра, в которую можно выиграть не играя Рэндзю для троих – игра, в которую можно выиграть не играя

Одна из игр, построенных на основе рэндзю

Популярная механика
Бизнес на семейных корнях: сколько стоит родословная Бизнес на семейных корнях: сколько стоит родословная

Forbes Life подсчитал, какова вероятность восстановить историю своей семьи

Forbes
Открыть в приложении