Коллекционер Аля Есипович превратила свои квартиры в экспо

Собака.ruДизайн

Образ жизни

Текст Ксения Гощицкая. Фото Константин Рассохин

Куратор и коллекционер Аля Есипович даже мебель выбирает с провенансом — над диваном РК31/3 1956 года датского дизайнера Пола Кьерхолма для Кold Сhristensen висит работа современного скульптора и автора паблик-арт-объектов Константина Беньковича (без названия, единственный экземпляр сделан специально для Али). Слева — картина «Женщина в сиреневом платье» Надежды Лермонтовой (1910), художницы из круга Петрова-Водкина, справа — плакат Сергея Иванова, 1920-е

Музей-квартиры. | Коллекционер Аля Есипович превратила свои квартиры в Петербурге и Павловске в эскпо: куратор двух выставок-блокбастеров — «17/37. Советская скульптура. Взлет» в московском «Новом Манеже» и «Круг Петрова-Водкина» в Русском музее собирает довоенную скульптуру полузабытых советских художников, и теперь у нее в гостиной живут шедевры искусства начала XX века. Пять работ из своего собрания Аля покажет в октябре в петербургском «Манеже» на масштабной ретроспективе «Сопряжение форм. Русская скульптура ХХ века».

Никакого розовенького и серобуро-малинового: как превратить свою квартиру в музей

В слове «дом» все буквы для меня — заглавные. Я человек традиционных взглядов на мир, и дом для меня в первую очередь про корни. Моя опора, место, где жили мои родители, где вырос мой сын, куда приходят мои друзья, хотя я и веду довольно замкнутый образ жизни. Я живу на две квартиры — в городской и загородной, — и обе они устроены вокруг искусства: я его собираю и люблю. Поэтому в них нет того, что обычно есть в домах: штор, занавесок, ковров, скатертей или ваз. Когда мне дарят цветы, я ставлю их в обычные металлические ведра: считаю, они намного прекраснее любой самой хрустальной вазы. Зато везде установлен профессиональный выставочный свет, который перенастраивает специально обученный человек, если в доме появляется новый предмет искусства. Вешалки в моем шкафу повернуты в одну сторону, а все, что можно убрать из бытовых предметов, убрано. Например, мыло в ванной лежит за стеклянной перегородкой: зачем на него смотреть, если можно не смотреть?

Нет такого места, где нельзя разместить искусство, и правил, как именно его экспонировать. В художественных институтах объясняют, что скульптуру нужно смотреть со всех сторон. Да, скульптура часто требует пространства, как минимум, высоких потолков, к тому же если это не гипс, она еще и изрядно весит. Но ничто не мешает эти правила нарушать. Любое пространство, где мы проводим хотя бы небольшую часть времени, подходит для искусства. Да, даже туалет. Для каждого из своих интерьеров я выбрала отсутствие цвета. Никакого розовенького, голубого и серо-буро-малинового — у меня все нейтральное: стена существует для картины, а не наоборот. Тогда есть глубина: дом с голыми стенами для меня плоский.

Создать «мое» пространство в городской квартире, учитывая пожелания, когдато мне помогла Анна Самойлова из архитектурной мастерской Даниила Зеймана. Иллюзия — считать, что ты можешь сам разобраться в архитектуре без помощи профессионала, это как лечиться по «Гуглу» — можно, но неэффективно. Мебель выбирала функциональную и лаконичную, а не «красивую», на это повлияло мое увлечение конструктивизмом. Я пользуюсь стальной кухней Bulthaup, сижу на кресле-качалке Sirkka Юрье Лампила 1936 года или кожаных креслах PK 22 Пола Кьерхолма, которые получили гран-при Миланской триеннале 1957 года. Мне важно, что за винтажными предметами есть история и они уже прошли какое-то бытование. В основном вся моя мебель сделана в период от 1920-х до 1970-х. Но есть и немецкий железный шкаф родом из 1930-х. Для меня важно как удобство, так и то, чтобы на объект было радостно смотреть. Если в доме вдруг появляется то, что не соответствует этим двум критериям, пока я не избавлюсь от этого, не буду спать спокойно. В расстановке мебели и развеске искусства мне важна логика. В моем представлении у всего есть свое место — только оно и никакое другое, поэтому иногда вещь долго кочует по квартире, пока не будет найдена идеальная точка. Мир я воспринимаю глазами, даже музыку слушаю редко.

Как Аля Бросила коллекционировать фарфор и живопись и полюбила скульптуру

В Павловске и Петербурге у меня живут две разные коллекции. В квартире на Петроградской обитает мой главный интерес — советская скульптура первой трети ХХ века. Хорошие работы этого периода сложно найти, многое пропало: гипсы сгорели в мастерских или были уничтожены временем, дерево почти не сохранилось, бронза была переплавлена во время Великой Отечественной войны как стратегический материал. Я собираю то, чего практически нет.

К скульптуре я пришла долгим путем. Закончив Санкт-Петербургский университет культуры по специальности «Артэкспертиза», лет десять я посвятила фотографии, даже работала в прекрасном журнале «Собака.ru» директором фотодепартамента и фотографом рубрики «Портреты». А потом пришло собирательство. Моим первым увлечением стал послевоенный фарфор ЛФЗ. Конечно, поначалу ошибалась, покупала склеенные вещи или подделки — одним словом, прошла свой путь. Кстати, тогда мне еще нравились витрины, они были расставлены по квартире определенным образом, и в них была выставлена фарфоровая пластика.

Однажды ко мне пришел друг и попросил меня собрать для него коллекцию агитационного фарфора 1920-х — Казимира Малевича, Николая Суетина, Натальи Данько: все они делали для ЛФЗ уникальные экспериментальные вещи, которых сохранились буквально единицы. Я собрала — и переболела.

Следующим этапом стала живопись. Ко мне попали несколько работ художников круга Петрова-Водкина — почти у всех трагически сложилась судьба, и они остались малоизвестными, хотя были яркими, интересными, самобытными мастерами. Я поняла, что показать этих редких художников интересно и важно. С этой идеей я отправилась в Русский музей, предложила сделать выставку «Круг Петрова-Водкина», чтобы вместе с шедеврами из музейного собрания показать Фавсту Шихманову, Леонида Чупятова, Надежду Лермонтову, Раису Котович-Борисяк, Веру Жукову. Два года жила только этим, нашла порядка двухсот вещей. И как только сделала выставку, то не смогла больше никогда приобрести ни одной картины этого периода.

Почему выставка «17/37. Советская скульптура. Взлет» стала блокбастером

Так в моей жизни появилась скульптура. Я почти случайно увидела работы советского скульптора Дмитрия Филипповича Цаплина — сердце мое сжалось и чуть не выскочило. Большая часть его наследия была утрачена, но то, что я увидела, было невероятно. Так у меня появился «Лев идущий» — абсолютно очеловеченная фигура, чья форма отсылает к Египту и Ассирии, наскальным рисункам, где автор и черпал свое вдохновение. В 1927 году нарком Луначарский отправил Цаплина в творческую командировку в Европу, и тот работал и выставлялся в Париже, Мадриде, Лондоне и на Майорке, дружил с Шаляпиными (не все знают, что великий бас и его сын, тоже Федор, были очень одаренными художниками и скульпторами) был знаком с Роденом и Пикассо, но практически все свои огромные камни после семилетнего путешествия привез обратно в Москву.

После войны Цаплина обвинили в формализме, и при жизни у него больше не было ни одной персональной выставки. Третьяковская галерея сейчас планирует большую ретроспективу художника. Я втянулась, и постепенно у меня появились скульптуры Леопольда Дитриха, Василия Ватагина, Надежды Крандиевской, Матвея Манизера и рельеф революционера Степана Халтурина работы Натана Альтмана — разные по стилистике вещи. Есть замечательная маленькая деревянная скульптура Иннокентия Суворова, которая тоже пришла ко мне от наследников художника. Я очень ею дорожу — она выполнена в филоновской манере: редкость! (Павел Филонов — один из самых радикальных и экспериментальных художников и идеологов русского авангарда. — Прим. ред.).

Сейчас мне кажется, что скульптура — это бесконечное поле для изучения и коллекционирования, которое мне не надоест, и любовь моя к ней никогда не пройдет. На волне своего увлечения я задумала выставку «17/37. Советская скульптура. Взлет» — при поддержке и финансировании музейно-выставочного комплекса РОСИЗО она этой весной прошла в московском креативном пространстве «Новый Манеж» и стала для меня важнейшим профессиональным этапом в жизни. Как куратор я объезжала музейные фонды и частных коллекционеров. Временные рамки выставки в названии были обусловлены историей художественного процесса: в 1917-м был творческий подъем, много искусства, много надежд, в 1918-м начался ленинский план монументальной пропаганды и появились материальные возможности реализовывать амбициозные заказы государства. Рельефы, которые были сделаны в то время, стали новыми иконами, а коммунизм — новой религией. В 1932 году все творческие объединения были ликвидированы, началась борьба с формализмом и курс на один большой соцреализм.

Нам очень повезло получить на выставку огромный рельеф из 21 фрагмента — «Индустрия социализма» Исаака Менделевича 1937 года. Он был снят для реставрации со знаменитого конструктивистского дома-самолета в Москве, и его еще не успели водрузить на место. Вторая большая удача — показать бюст писателя и политического деятеля Александра Радищева работы Леонида Шервуда. Это первый в Петербурге памятник, установленный по заказу того самого ленинского плана в ограде Зимнего дворца. По причине нехватки средств он был выполнен из гипса, начал разрушаться и был отправлен почти на сто лет в запасники музея архитектуры имени Щусева. Для нас из Музея городской скульптуры привезли гигантскую двухтонную гранитную голову Фердинанда Лассаля (родоначальник немецкой социал-демократии стал вторым после Радищева советским памятником, установленным в Петрограде. — Прим. ред.) работы Виктора Синайского. Это важно потому, что, как правило, монументализм в выставочной среде представлен в виде эскизов, рисунков, графики и нереализованных проектов. А нам это удалось преодолеть. На экспозиции не было проходных вещей, мы смогли даже получить из Третьяковской галереи гипс конструктивистского Бориса Королева, художника мирового уровня, и работы ОРС — Общества русских скульпторов — объединения 1920-х годов, просуществовавшего всего несколько лет: Беатрисы Сандомирской, Александра Матвеева, Исидора Фрих-Хара. Оформление выставки придумал архитектор Антон Горланов — он выстроил экспозицию в виде серпа и молота, — получилось очень эффектно.

Издательство ABCdesign сделало каталог выставки «17/37. Советская скульптура. Взлет», который на самом деле стал энциклопедией советской скульптуры. Эту книгу можно будет купить и в нашем ЦВЗ «Манеж» — 11 октября там откроется масштабная экспозиция «Сопряжение форм. Русская скульптура ХХ века», где будут и вещи из моего собрания — «Медведь» из цветного мрамора Дмитрия Цаплина, бронзовая «Девушка с мячом» Арменака Степаняна, деревянная «Обезьяна» Василия Ватагина, «Портрет актрисы Александры Яблочкиной» работы Надежды Крандиевской из тонированного гипса (Куратор выставки в «Манеже» Елизавета Павлычева задумала охватить в экспозиции все прошлое столетие и показать, как пластично и эмоционально скульптура отражала философские, социальные, политические, научные, технические и культурные изменения целого века. — Прим. ред.). Я очень хочу сохранить целостность моей коллекции и рада, что интерес к скульптуре растет — ведь она так долго оставалась в тени живописи.

Почему человек и его дом составляют экосистему

Вернемся к дому. С ним я составляю единое целое, мне важен порядок внутри и снаружи. Адрес с историей, красивая чистая парадная с цветами, что вокруг здания — все имеет значение. Меня удивляет, когда в доме порядок, но открывается дверь, а снаружи бардак. В загородной квартире в Павловске я много времени потратила на то, чтобы добиться переноса от дома скамеек, на которых, к сожалению, выпивали и днем, и ночью. В прекрасных березовых аллеях, ведущих к парку, парковались машины, я победила и это, спасибо всем неравнодушным. Ответственность за место, в котором ты живешь, очень важна: дом намного больше, чем просто помещение или интерьер. Из гаража я обустроила себе летнюю кухню, где могу и обедать, и загорать, и хранить велосипеды для прогулок в парке. Искусство тоже везде — лестницу украшают прекрасные работы Давида Боровского, ленинградского художника-графика, а квартиру — геометрические абстракции Леонида Борисова, экспрессионизм Владимира Яковлева и минимализм Алены Кирцовой.

Стиль: Максим Лященко. Визаж и волосы: Полина Панченко. Свет: Skypoint

Авторизуйтесь, чтобы продолжить чтение. Это быстро и бесплатно.

Регистрируясь, я принимаю условия использования

Рекомендуемые статьи

Желание чего-то иного Желание чего-то иного

Каковы настоящие причины желания все изменить

Psychologies
Вкус жареного Вкус жареного

Вкус жареного делает еду гораздо привлекательнее, но, увы, не полезнее

Здоровье
Сотворение дома Сотворение дома

Как Рождество сделалось главным домашним праздником

Weekend
Улыбки на сгенерированных лицах сделали портреты красивее Улыбки на сгенерированных лицах сделали портреты красивее

Портреты с улыбающимися людьми казались участникам эксперимента более красивыми

N+1
Люк Бессон Люк Бессон

Правила жизни Люка Бессона

Esquire
Женщина-феномен Женщина-феномен

Елена Блаватская — одна из самых противоречивых и притягательных фигур XIX века

Зеркало Мира
Извержения Деканских траппов принесли динозаврам серию вулканических зим перед ударом астероида Извержения Деканских траппов принесли динозаврам серию вулканических зим перед ударом астероида

Короткие похолодания выдали себя колебаниями концентрации серы в лаве

N+1
Как разбудить любовь к себе? Советы астролога Как разбудить любовь к себе? Советы астролога

Все аспекты, связанные с любовью и деньгами, находятся под управлением Венеры

VOICE
Яир Лапид: «Двойная ловушка». Расследование детектива Ширмана Яир Лапид: «Двойная ловушка». Расследование детектива Ширмана

Отрывок из броского детектива о частном сыщике «Двойная ловушка»

СНОБ
Philosofiya для начинающих Philosofiya для начинающих

Стилист-явление София Philosofiya Бурнашева врывается в фэшн-чат

Собака.ru
«Humariff случился по любви, поэтому он успешен» «Humariff случился по любви, поэтому он успешен»

Тамам Хумарифф — о своей новой коллекции и планах на будущее

OK!
Алхимия жизни, или Главное о видообразовании Алхимия жизни, или Главное о видообразовании

Как образуются новые виды? Это один из центральных вопросов эволюционной теории

Знание – сила
Наталья Альбрехт отвечает на 6 неудобных вопросов к S-составляющей алюминиевого бизнеса Наталья Альбрехт отвечает на 6 неудобных вопросов к S-составляющей алюминиевого бизнеса

ESG-повестка продолжает играть важную роль в развитии российского бизнеса

РБК
Противоестественный человек Противоестественный человек

«Секрет нашего успеха»: чем люди на самом деле отличаются от животных

Weekend
Птичий грипп добрался до Субантарктики Птичий грипп добрался до Субантарктики

Смертельный вирус обнаружили на архипелаге Южная Георгия

N+1
5 лучших практик для саморазвития, которые стоит освоить прямо сейчас 5 лучших практик для саморазвития, которые стоит освоить прямо сейчас

Личностное развитие — это залог роста во всех сферах жизни

Psychologies
Из его картин ползли мокрицы. Человек умирал, разрушался, мастер — продолжал жить. Как Врубель писал портрет Брюсова Из его картин ползли мокрицы. Человек умирал, разрушался, мастер — продолжал жить. Как Врубель писал портрет Брюсова

Ему все чаще казалось, что из его картин ползут мокрицы

ТехИнсайдер
«Обучение служением» | Service Learning «Обучение служением» | Service Learning

Мировой тренд «Обучение служением» приходит в Россию

Позитивные изменения
7 интересных сериалов, в которых на первый взгляд ничего не проиcходит 7 интересных сериалов, в которых на первый взгляд ничего не проиcходит

Почему от этих сериалах, которые топчутся на месте, мы не можем оторваться?

Maxim
Наталья Логинова: «Главным драйвером зеленых инициатив пока остаются лишь репутационные факторы» Наталья Логинова: «Главным драйвером зеленых инициатив пока остаются лишь репутационные факторы»

В каких условиях развивается сегодня зеленый финансовый рынок?

РБК
Перемен не будет: почему нужно полностью принимать партнера Перемен не будет: почему нужно полностью принимать партнера

Стоит ли меняться ради партнера и верить, что это пробудит в нем лучшие качества

Psychologies
Боязнь яиц и ужас перед сухой бумагой: 8 самых странных фобий Боязнь яиц и ужас перед сухой бумагой: 8 самых странных фобий

Рассказываем, что такое фобии, и вспоминаем самые странные из них

Правила жизни
Сгруппируйтесь: все об аварийной посадке самолета и эвакуации пассажиров Сгруппируйтесь: все об аварийной посадке самолета и эвакуации пассажиров

Как пассажирам самолета правильно съехать по надувным трапам при эвакуации

ТехИнсайдер
Гидрогелевая пленка на телефон: стоит ли клеить? Гидрогелевая пленка на телефон: стоит ли клеить?

Чем защитить хрупкий дисплей телефона?

CHIP
По своему желанию По своему желанию

Для женщины важно создавать семью и заводить детей, когда она к этому готова

Лиза
«Культура девичества»: зачем ученые и маркетологи внимательно изучают жизнь девушек «Культура девичества»: зачем ученые и маркетологи внимательно изучают жизнь девушек

Рассказываем, как ученые изучают жизнь девочек и молодых женщин

Forbes
Титан на небесах и в морских глубинах Титан на небесах и в морских глубинах

Как открыли, изучали, добывали и использовали титан

Наука и техника
Практические вопросы: Почему запотевают окна? Практические вопросы: Почему запотевают окна?

Попробуем разобраться, из-за чего окна в машине становятся запотевшими

4x4 Club
Секреты скорочтения: как научиться быстро читать и не отвлекаться от содержания Секреты скорочтения: как научиться быстро читать и не отвлекаться от содержания

Прочитать одну книгу за вечер — навык, которым может овладеть любой человек

ТехИнсайдер
Найти Эльдорадо Найти Эльдорадо

Колумбия — одна из модных точек, притягивающих гастротуристов со всего мира

Вокруг света
Открыть в приложении