Алексей Поляринов: как литература помогает ему справляться с нервозностью

EsquireРепортаж

Писатель Алексей Поляринов — об инженерном подходе к книгам, пользе инстаграма и писательстве как терапии

Максим Мамлыга

Фото: Алексей Колпаков

Герой проекта Esquire «12 апостолов», писатель Алексей Поляринов выпустил дебютный роман «Центр тяжести», сборник эссе «Почти два килограмма слов» и совместно с Алексеем Карповым перевел сложнейший роман Дэвида Фостера Уоллеса «Бесконечная шутка», шедевр американской литературы. В интервью Esquire Поляринов рассказал, что общего у писательства и современного искусства, как литература помогает ему бороться с нервозностью и как благодаря Instagram он нашел свою аудиторию.

Письмо как способ читать книги

Чтобы лучше понять книгу, мне гораздо легче записать свои мысли о ней — такое своего рода артикуляционное мышление. Впервые это у меня случилось со «Свободой» Франзена. Я прочитал книжку, начал что-то о ней набрасывать и понял, что стал лучше понимать, о чем она.

Это никогда не было именно рецензией на книгу в привычном понимании. Нет, я всегда искал в тексте какую-то мысль, идею, от которой можно оттолкнуться, использовать ее как материал для размышления. Это был важный момент в том смысле, что я, наверное, сам стал лучше писать, когда начал писать о книгах.

Чтение и реверс-инжиниринг

Мне всегда доставляло удовольствие то, как вроде бы простые и просто сложенные слова могут резонировать в уме, в душе у человека. К этому я подходил, скажем, инженерно-технически. В науке есть такой термин — реверс-инжиниринг, когда ты в обратную сторону пытаешься разобрать некий аппарат или алгоритм, чтобы понять, как он работает, чтобы прийти к его началу. Это очень практическая штука, когда ты пытаешься раскрутить историю, понять метод. Я реально получаю кайф, когда занимаюсь обратным инжинирингом книги. В такие моменты ты чувствуешь себя детективом, Шерлоком или Хаусом, который решает задачу и находит изящное решение: о, так вот как оно работает! — вот этот момент я очень люблю.

О пустоте в хороших книгах

Когда я читаю книгу, я, образно говоря, бегаю по роману с рулеткой, измеряю его, наношу измерения на какую-то условную мысленную карту, и потом на этой мысленной карте я вижу как бы чертеж романа и понимаю: о, в этой книге есть огромная пустая комната, которой нет в основном тексте, ее не видно при поверхностном чтении, она не поддается измерению.

Именно так происходит, когда ты натыкаешься на действительно классный роман. Там есть сюжет, есть история, драма и есть еще что-то — вот эта вот пустота. Сердце книги там находится. Во многих хороших книгах есть эта пустота, в той же «Бесконечной шутке» — это книга с сердцем. Пустота — это пространство. А пространство я воспринимаю как возможность дышать. Пустыня — не место, где ничего нет; пустыня — место, где ты можешь дышать бесконечно.

Об описаниях секса в литературе

Я их часто проматываю, потому что мне кажется, что вообще ни один писатель не умеет писать о сексе. И мне обычно довольно скучно это читать. Серьезно, вообще без шуток сейчас. Даже когда про кого-то там говорят, например, «Прилепин умеет писать про секс», я такой прочитал — ну, норм.

Иногда, когда ты инжениришь книгу в обратную сторону, ты можешь понять, зачем нужна такая сцена, — допустим, здесь жестокий секс контрастирует со следующей главой, где какая-то нежная любовь. Но ты видишь, как это технически сделано, и такой думаешь: окей, ты сделал этот прием, но все равно я не понимаю — зачем. Во мне это обычно не резонирует совершенно. И я говорю про хорошие сцены, а про плохие… Например, в «Безгрешности» Франзена просто мрак. Сцена, где герои несколько часов трахаются в лесу и прям до мозолей — ну, серьезно? Серьезно? Это настолько дурацкая сцена, что ее даже номинировали на Bad Sex Awards. Но, кстати, в «Свободе» у него более-менее нормально.

Фото: Алексей Колпаков

О новой сентиментальности

В русском языке хуже с проявлением чувств, чем в английском. Даже слово «заплакал» звучит гораздо хуже. Я читал «Хорошо быть тихоней» Стивена Чбоски в оригинале, там герой постоянно плачет, и это выглядит абсолютно нормально. Ну, то есть cry и cry. Потом ты открываешь перевод, нормальный вроде, и тебе кажется, что герой — ноющая хрень, ужасно раздражает.

Когда ты читаешь Достоевского, ты понимаешь, что все эти истерики в его уже позднем творчестве высмеивали, но даже тогда это не считалось faux pas, как сейчас. Потом был модернизм, потом постмодернизм, который все это высмеивал, а сейчас мы, видимо, откатываемся немного назад. Время не стоит на месте, появляется какая-то новая сентиментальность, у нас гораздо выше толерантность к таким вещам, не такая, как в постмодерне. Мы их не высмеиваем автоматически, наоборот — тянемся к ним. Возможно, это и есть метамодернизм.

Авторизуйтесь, чтобы продолжить чтение. Это быстро и бесплатно.

Регистрируясь, я принимаю условия использования

Рекомендуемые статьи

Правила жизни Вивьен Вествуд Правила жизни Вивьен Вествуд

Дизайнер, Лондон, 79 лет

Esquire
Численность самой редкой большой кошки растет благодаря российской «Земле леопарда» Численность самой редкой большой кошки растет благодаря российской «Земле леопарда»

Национальный парк «Земля леопарда» подвел очередные итоги года

National Geographic
А дома лучше А дома лучше

Основатель Capital Group Павел Тё построил самую дорогую квартиру в Москве

Tatler
Солидарность и доверие Солидарность и доверие

Пришло время всем стать союзниками — государствам, регионам и гражданам

Forbes
Как сохранять спокойствие, когда у ребенка истерика Как сохранять спокойствие, когда у ребенка истерика

Истерики — нормальное явление на ранних стадиях развития ребенка

Psychologies
Александр Макеев: Личный опыт поиска репрессированных Александр Макеев: Личный опыт поиска репрессированных

Александр Макеев рассказывает, как собирал данные о репрессированном прадеде

СНОБ
Печать с умом: как сэкономить на оригинальных картриджах Печать с умом: как сэкономить на оригинальных картриджах

Эксперты о картриджах для принтеров

Популярная механика
Отложенный эффект Отложенный эффект

Почему модные выставки в Метрополитен-музее — это важное событие культуры

Vogue
В России создали нанопокрытие, защищающее от коррозии В России создали нанопокрытие, защищающее от коррозии

Создана технология, защищающая инструменты от действия коррозии, ударов и тепла

Популярная механика
Элементарно, Ватсон! Элементарно, Ватсон!

У нас лучшие Шерлок Холмс и доктор Ватсон

Лиза
Драгоценный имбирь. Зачем властям «замораживать» цены на еду Драгоценный имбирь. Зачем властям «замораживать» цены на еду

Кабмин согласился поддержать возможность заморозки цен на продукты

СНОБ
Больше не лезет Больше не лезет

Как вновь ощутить вкус к жизни?

GQ
Прокладка от пота, дезодорант от мозолей и другие лайфхаки по уходу за обувью Прокладка от пота, дезодорант от мозолей и другие лайфхаки по уходу за обувью

Не нужно страдать от мозолей или пытаться вывести пот чудо-средствами

Cosmopolitan
Рианна, Опра Уинфри и еще 8 актрис — участниц конкурсов красоты Рианна, Опра Уинфри и еще 8 актрис — участниц конкурсов красоты

Известные актрисы, которые побеждали на конкурсах красоты до начала карьеры

РБК
Как Китай пытается выяснить реальные масштабы пандемии Как Китай пытается выяснить реальные масштабы пандемии

Власти Китая разворачивают новую программу тестирования

Forbes
Тайные линии: что скрывает наша кожа Тайные линии: что скрывает наша кожа

Человеческая кожа скрывает сложные узоры линий, о которых вы вряд ли подозревали

Популярная механика
Стрелковая изоляция: как устроить настоящий тир дома Стрелковая изоляция: как устроить настоящий тир дома

Что нужно подготовить, чтобы устроить дома настоящий тир

Популярная механика
Цифровизация под давлением Цифровизация под давлением

Удаленная работа не спасет ИТ-индустрию

Эксперт
Три пути стать прибыльными для Uber и Lyft Три пути стать прибыльными для Uber и Lyft

И почему увеличение цен или снижение выплат водителям не помогут агрегаторам

VC.RU
«Бьет — значит бьет, а не любит»: какие уроки всем нам нужно извлечь из скандала с Региной Тодоренко «Бьет — значит бьет, а не любит»: какие уроки всем нам нужно извлечь из скандала с Региной Тодоренко

Регина Тодоренко заявила, что женщины сами провоцируют насилие

Esquire
Звери навсегда Звери навсегда

История трех евреев из Бруклина, неспособных постареть

Esquire
«Чандра» обнаружила рядом со сверхмассивной черной дырой уцелевшее ядро красного гиганта «Чандра» обнаружила рядом со сверхмассивной черной дырой уцелевшее ядро красного гиганта

Звезда была захвачена черной дырой на расстоянии 250 миллионов световых лет

N+1
Где отдыхали и работали русские писатели Где отдыхали и работали русские писатели

Как Гоголь, Толстой и Достоевский проводили время в Риме и Париже

GQ
От «Офиса» до «Глобуса» От «Офиса» до «Глобуса»

Важнейшие вехи карьеры британского комика Рики Джервейса

Weekend
Кто такая Ким Ё Чжон? 10 фактов о сестре северокорейского диктатора и «пиар-королеве Пхеньяна» Кто такая Ким Ё Чжон? 10 фактов о сестре северокорейского диктатора и «пиар-королеве Пхеньяна»

Мы собрали 10 интересных фактов о Ким Ё Чжон

СНОБ
Эффект 14 популярных диет не продержался больше года Эффект 14 популярных диет не продержался больше года

Какая из существующих диет эффективнее всего?

N+1
Ровные, белые, свои Ровные, белые, свои

Зубы — конечно, самая крепкая кость в нашем организме, но иногда ломаются и они

Добрые советы
Netflix по-русски: как развиваются стриминговые сервисы в России Netflix по-русски: как развиваются стриминговые сервисы в России

Специфика появления и развития отечественных стриминговых сервисов

РБК
Косметику нужно хранить в холодильнике? Отвечаем на важный бьюти-вопрос Косметику нужно хранить в холодильнике? Отвечаем на важный бьюти-вопрос

Бьюти-холодильник все чаще и чаще встречается в нашей ленте Instagram

Cosmopolitan
Карантинное чтение: как получить искусственное золото Карантинное чтение: как получить искусственное золото

Рассказ российского писателя Евгения Гаркушева «Две минуты реального времени»

Популярная механика
Открыть в приложении