Венское основание
![](https://cs.kiozk.ru/content/2un/5qe/yii/zgghyorqhytpplunaoigl9m/art/58551/ykq4cuzx.jpg?v=1&temp_url_sig=2jAw7cWDePFlWVy3MUPo_w&temp_url_expires=1725838606)
В этом году Вена в десятый раз подряд заняла 1‑е место среди самых комфортных городов для жизни, а ее систему социального жилья считают одной из лучших в мире. Мало кто знает, что эта система придумана в драматическую эпоху Красной Вены. А знаменитые жилые комплексы, построенные тогда же, пережили артобстрелы, войны и до сих пор используются по прямому назначению. К уникальному опыту венцев, актуальному и для России, присмотрелся корреспондент «Огонька».
Вот Вена, которую увидит далеко не каждый. Пока по Штефансплатц, рассматривая помпезные имперские здания, прогуливаются толпы туристов, в 19‑м районе города тихо и малолюдно. Здесь на камерной площади перед жилым комплексом Карл-Маркс-Хоф готовятся к празднику, посвященному... 100‑летию Красной Вены. Сам комплекс похож на огромную крепость с башнями и флагштоками, с полукруглыми арками ворот, а уж тянется он на целых 1,1 км (или четыре остановки трамвая). Не случайно Карл-Маркс-Хоф признан самым длинным жилым зданием в мире. На фасаде — скульптуры Освобождения, Просвещения, Заботы о детях и Физкультуры. Над ними — имя основателя марксизма. Словом, монументальная «красная» архитектура, как она есть!
Тасним — девушка в форменной накидке и черном восточном платке — следит за порядком, прогуливаясь по площади. Ее задача: успокоить какого-нибудь буяна, если он вдруг выпьет лишнего, или подсказать кому-нибудь дорогу. Про сам Карл-Маркс-Хоф Тасним, правда, знает мало — она не из местных. Да и про Карла Маркса слышала лишь вскользь — это, припоминает она, «некто очень важный»...
При этом Карл-Маркс-Хоф — здание, о котором, конечно, стоит знать, и не только из-за его удивительной архитектуры. На какой-то момент оно стало главным местом боев короткой Гражданской войны в Австрии в 1934 году. А еще это один из символов венского социального жилья. Причем символ, так сказать, действующий. В рабочем состоянии.
Красные пришли
Но сначала исторический контекст: Красная Вена, юбилей которой как раз в эти дни отмечают в австрийской столице,— это период между 1919 и 1934 годом, времена Первой австрийской республики. Тогда большинство в венском парламенте получили социал-демократы (по-простому — «красные») и смогли провести самые передовые реформы в отдельно взятом городе. Кажется, что нам сейчас до этого? Однако парадокс в том, что похожие преобразования едва ли не пошагово проводили… большевики в Советской России! Разве что большевики пошли дальше и радикальнее.
Судите сами. После Первой мировой войны жизнь в Вене была не сахар. В городе нечего есть, негде жить, повсюду болезни (туберкулез тогда так и называли — «венской болезнью»)… А тут социал-демократы со своей идеей о лучшей жизни: строят новые дома и библиотеки, развивают здравоохранение, образование. Ну, например, именно тогда были придуманы знакомые сегодня всем и каждому... наборы для новорожденных! Простые люди не могли позволить себе такой набор (они стоили около 190 евро в нынешнем эквиваленте), а тут вдруг их стали раздавать бесплатно в рамках предвыборной кампании. Традиция потом прижилась.
Или, например, образование для рабочих: сейчас в моде термин life-long learning (от английского — образование длиною в жизнь). Так вот саму концепцию такого продолжительного образования придумали как раз в Красной Вене. Примерно тогда же в Советской России появились рабфаки — или рабочие факультеты. Правильно говорят: хорошие идеи витают в воздухе.
А вот уж совсем необычный пример: именно оттуда, из Красной Вены,— идея философа, экономиста и социолога Отто Нейрата о графической подаче сложной информации. Нейрат мечтал о демократизации знаний: как объяснить сложные статистические вещи тому, кто не умеет считать или писать? В музее MUSA в Вене, где сейчас проходит выставка о Красной Вене, в пример приводят его инфографику, посвященную автомобилизации в США. Вместо цифр там использованы пиктограммы машинок: по сравнению с остальным миром в США таких машинок в несколько раз больше… Понять может каждый! А в музее и вовсе уверены: это прообраз нынешних эмодзи!