Илья Лагутенко – о морях, кораблях, новом альбоме и Центробанке

EsquireЗнаменитости

Матросская вышина

Илья Лагутенко рассказал главному редактору Esquire о морях, кораблях, новом альбоме и о том, каково быть музыкантом, чьи песни монетизирует Центробанк.

СЕРГЕЙ МИНАЕВ: Ты как-то рассказывал, что на радиостанциях, куда ты приносил свой альбом в 1997 году, тебе говорили: эта музыка – туфта однодневная, а ты вообще закончишь свои дни в наркологической клинике.

ИЛЬЯ ЛАГУТЕНКО: Да, часто так говорили.

СЕРГЕЙ: Кто-то спустя годы извинился?

ИЛЬЯ: Не помню, вряд ли. Одним из немногих, кто изначально поддержал нас, был Костя Кинчев. Но и он не удержался – как-то после концерта сказал мне: «Ты же понимаешь, никто не пройдет мимо «винта». И я через это прошел, и ты пройдешь!» Двадцать лет спустя я могу заявить, что избежал наркотиков. Более того, мне довелось встретить своих кумиров, чья музыка на меня повлияла. И они тоже избежали. Выходит, не все идут по пути стереотипов.

СЕРГЕЙ: Хочу спросить тебя о людях, чья музыка повлияла и на меня. Каким образом сложился ваш альянс с Бреттом Андерсоном, вокалистом Suede?

ИЛЬЯ: Забавная история была. На Suede я в том числе равнялся, когда мы записывали первые альбомы «Мумий Тролля». И вот спустя несколько лет снимается безумный фильм «Параграф 78». Человек, отвечавший за саундтреки, решил, что в фильме должна быть правильная музыка. И пошел к своим любимым группам. Многие откликнулись. Так и мне предложили записать что-то вместе с Бреттом. И вот как-то вечером в Москве идет снег, мы сидим в баре возле кинотеатра «Россия», туда забегает Андерсон, и мы обсуждаем запись совместной песни. Быстро находим общий язык. Его группа тогда почти распалась, не гастролировала, он переживал – а тут новая работа, новые впечатления. Он разоткровенничался, мы прекрасно провели вечер. Закончилось все немного странно: я перевел половину песни на русский, а половину Бретт спел в своей студии без нашего присутствия. Мне запомнилась его фраза: «Если бы не я, карьера Дэвида Боуи давно бы закончилась». Он заявил это на полном серьезе. «Я перезапустил карьеру Боуи!» – сказал Бретт Андерсон.

СЕРГЕЙ: Он трезвый был в этот момент?

ИЛЬЯ: Абсолютно. Он говорил: «Ты же слышал наш альбом Trash? В нем много отсылок к Боуи. Именно я вернул его широкой публике, а то о нем уже успели подзабыть. Интересная мысль на самом деле. Так можно сказать и про «Мумий Тролля» – многих мы открыли для российского слушателя. (Смеется.)

СЕРГЕЙ: «Мумий Тролль» открыл как минимум Земфиру и еще одну очень хорошую группу, чья история, к сожалению, оказалась короткой, – «Сегодня ночью».

ИЛЬЯ: Да, многое не состоялось из того, что нам хотелось. Это были первые эксперименты. Каждый успешный артист думает: «Сейчас мы создадим свой лейбл, начнем открывать новые имена, соберем единомышленников!» И эти «старые песни о главном» наконец-то убьем – потому что их давно пора заменить. Казалось, что это возможно, что новые талантливые артисты – вот они, вокруг тебя, с миллионом новых песен, только выбирай: Земфира, «Сегодня ночью» и так далее. Но есть такая штука, как человеческий фактор, и зачастую он важнее любых договоренностей. Людей заносит, они уходят, ваши пути расходятся.

СЕРГЕЙ: Какие у тебя отношения с Земфирой сейчас?

ИЛЬЯ: Никаких в общем-то. Уже много лет. Мы иногда встречаемся случайно. Здороваемся. Она рассказывает, что у нее происходит, про новые туры, пластинки, вообще как жизнь идет, что психолог ей советует. И так далее.

СЕРГЕЙ: Вы не ищете встреч?

ИЛЬЯ: Я не ищу встреч. Я честно признаюсь, что на протяжении вот уже лет десяти вообще не искал встреч ни с кем. Скажу так: я, наверное, не хотел влезать в чужое пространство. Я всегда считал, что люди должны совпасть друг с другом, увидеть друг друга на улице и понять, есть ли им о чем поговорить.

СЕРГЕЙ: Расскажи мне, как так вышло: конец 1980-х, русский рок на взлете, сложные тексты, полные стадионы на концертах, куча команд от «Звуков Му» до «Наутилуса», а потом остаются только три имени: «Мумий Тролль», Земфира и «Сплин». И большой поэт Дельфин. На мой взгляд, по крайней мере.

ИЛЬЯ: Мне самому непонятно. Мне кажется, что и другие как-то существуют. Можно, конечно, сетовать на то, что время изменилось. Действительно, в 1980-е музыка значила многое. Я вот до сих пор остаюсь меломаном, пишу, издаю музыкальные альбомы, ориентируюсь на формат виниловой пластинки. Нужно ли это кому-нибудь в России? Думаю, надо было все-таки эти «старые песни о главном» вычеркнуть.

СЕРГЕЙ: Ты считаешь, проблема в них?

ИЛЬЯ: Я уверен, что они очень сильно повлияли на развитие вкуса. Может быть, это мне не близок ностальгический контент, я не слушаю такую музыку дома. Три хита готов послушать по специальному поводу, но не более того. В Лас-Вегасе есть небольшие театры, в которых поют и Барри Манилоу, и Барбра Стрейзанд. Съезди, послушай. Надо было по тому же принципу открыть казино на Арбате со «старыми песнями» – кому надо, ходили бы в это казино и слушали бы музыку из прошлого. И этого было бы достаточно.

СЕРГЕЙ: Ты следишь за русским рэпом, который сейчас примерно то же, что и русский рок в 1980-е? Оксимирон, Хаски, все эти рэп-баттлы?

ИЛЬЯ: Отчасти. Во Владивостоке есть фестиваль V-ROX, который я сам придумал, чтобы открывать новые имена. Я слежу за тем, что происходит в музыке, опираясь на мнение людей, которые мне важны. Прихожу и спрашиваю: расскажите, что у вас тут интересного? «Мумий Тролль Music Bar» в Москве на Тверской тоже создавался как площадка для новых артистов. Там сейчас работает Саша Гагарин из группы «Сансара». Я всегда с ним советуюсь, каких музыкантов можно послушать, посмотреть, на какой концерт сходить. Но случись мне попасть на их живые выступления – муть, как правило. Непонятно, что в них интересного. Дело не в том, что я не врубаюсь. Много лет я ездил по мировым музыкальным фестивалям. Я помню, увидел в баре выступление рэперов из Чили, которые читали на испанском, – два мальчика и одна девочка, Ана Тижу, а в зале, как в анекдоте: трое русских, два японца и пара местных американцев – ее еле слышно, но оторваться было невозможно: глаза горели, необъяснимая энергетика! Вот что меня трогает. Она, кстати, теперь стала большим артистом в испаноязычном мире.

Авторизуйтесь, чтобы продолжить чтение. Это быстро и бесплатно.

Регистрируясь, я принимаю условия использования

Рекомендуемые статьи

«Футляр от виолончели» «Футляр от виолончели»

Телеграм-канал о скандалах, воровстве, чиновниках и судебных исках

Esquire
«Вы — неформат». Четыре истории о лукизме на работе «Вы — неформат». Четыре истории о лукизме на работе

Как не берут на работу из-за телосложения и увольняют за фотографии

СНОБ
Высокое положение Высокое положение

Esquire проводит день в небоскребах, пытаясь понять их обитателей

Esquire
Общее дело Общее дело

Кубанское братство, тульский хаб и кемеровский кооператив

РБК
Защита Касперского Защита Касперского

История «Лаборатории Касперского» как иллюстрация современных кибервойн

Esquire
Cвежая Крофт Cвежая Крофт

Обладательница «Оскара» Алисия Викандер — о роли Крофт, уроках балета и караоке

Glamour
И Олдман такой молодой И Олдман такой молодой

Каков же подлинный Гэри Олдман и чем он намерен заняться дальше?

Esquire
Темнокожий и светлоглазый: как выглядел Темнокожий и светлоглазый: как выглядел

Останки человека, найденные в британской пещере Гофа, считаются древнейшими

National Geographic
Анна Козлова Анна Козлова

Читать книги Анны Козловой – все равно что искать границы собственной морали

Esquire
Доха. Новый черный Ближнего Востока Доха. Новый черный Ближнего Востока

Саша Сутормина шлет привет с родины хумуса — Катара

SNC
Илья Демуцкий Илья Демуцкий

Композитор, за которым скандалы ходят по пятам

Esquire
В поисках первого скелета В поисках первого скелета

Среди якутской тайги скрываются одни из самых древних ракушек

National Geographic
Георгий Троян Георгий Троян

Первый повар, сумевший подружиться с открытым огнем

Esquire
Токсичный рыбкагейт и ихтамнет-2 Токсичный рыбкагейт и ихтамнет-2

Словарный запас. Выпуск 45

СНОБ
Центробежность Центробежность

Гид по местам Москвы, куда редко ступает нога человека (а зря)

Esquire
Можно хотя бы помечтать?! Можно хотя бы помечтать?!

Наше прошлое и унаследованные убеждения слишком часто мешают двигаться вперед

Psychologies
Алексей Франдетти Алексей Франдетти

Театральный режиссер Алексей Франдетти – «баловень судьбы»

Esquire
Как научиться понимать искусство и самого себя Как научиться понимать искусство и самого себя

Искусство — это образное отражение реальности, эдакое закодированное сообщение, которое нам нужно расшифровать. С ним мы сможем иначе смотреть на окружающий мир, стать эмоционально более зрелым человеком и расширить свой кругозор.

Psychologies
Леонид Парфенов Леонид Парфенов

Правила жизни журналиста Леонида Парфенова

Esquire
Елена Брусилова Елена Брусилова

Президент сети частных клиник «Медси» про любовь и конфликты в медицине

GQ
Илья Федотов-Федоров Илья Федотов-Федоров

Художник Илья Федотов-Федоров знает ответы на многие странные вопросы

Esquire
Под стук сердца Под стук сердца

На поезде по сказочной Шотландии

Elle
Никита Кукушкин Никита Кукушкин

Актер, который достоверно играет негодяев

Esquire
Ханья Янагихара: Люди среди деревьев Ханья Янагихара: Люди среди деревьев

Фрагмент романа Ханьи Янагихары «Люди среди деревьев»

СНОБ
Прямая линия с Владимиром П. Прямая линия с Владимиром П.

Владимир Познер рассказал, чем русские отличаются от американцев

Esquire
Юрий Сорокин: Назло доктору Юрий Сорокин: Назло доктору

Отрывок из книги о женском алкоголизме

СНОБ
Артур Хачуян Артур Хачуян

Артур Хачуян – создатель главного российского BigData-алгоритма

Esquire
Сердце Востока Сердце Востока

Дубай — город неограниченных возможностей

OK!
Длинные руки «Буяна» Длинные руки «Буяна»

В 2015 году мы узнали, что наносить ракетные удары можно из Каспийского моря

Популярная механика
Землянам, до востребования Землянам, до востребования

Солнечную систему посетил объект, прилетевший к нам от другой звезды

Популярная механика
Открыть в приложении