Почему Москва больше не может обходиться без больниц для бездомных

ЭкспертОбщество

Куда пошла бы доктор Лиза?

Почему Москва больше не может обходиться без больниц для бездомных

Марина Ахмедова

Ольга Демичева пытается реализовать мечту доктора Лизы — открыть первую в Москве больницу для бездомных

Двадцать пятого декабря 2016 года в авиакатастрофе погибла Елизавета Глинка — всем известная благотворительница доктор Лиза. Ее мечта — появление в Москве первой больницы для бездомных — осталась несбывшейся. Сейчас эту мечту пытается реализовать Ольга Демичева, которую в 2020 году избрали в организации Лизы — теперь она называется «Справедливая помощь Доктора Лизы» — на пост президента. Когда мы в «Эксперте» только подступались к этой теме, то думали, что речь пойдет исключительно о социальной проблеме — о самих бездомных и о способах их социализации. Мы предполагали найти рациональные аргументы за появление такой больницы и поговорить о милосердии, которое во все времена двигало такие проекты. Но исследуя тему, мы натолкнулись еще на одну социальную проблему. Как ее решать, мы пока не знаем, но чувствуем себя обязанными о ней заговорить.

Шестая Градская

— Если бы Лиза была жива, куда сейчас, в двадцать первом году, она бы пошла? — спрашивает саму себя Ольга Демичева.

Мы находимся на территории Городской клинической больницы номер шесть на Новой Басманной. Больница закрыта. Монументальные тихие корпуса обступают новую детскую площадку, где обычно играют дети, привезенные из Донбасса. У входа на территорию двухэтажное желтое здание, в котором они живут — Дом милосердия. Доктор Лиза получила его от города под больницу для бездомных в 2014 году. Но началась война, и она поняла, что домик будет нужнее раненым и тяжело больным детям. Демичева стала президентом организации в 2020 году.

Шестую Градскую закрыли в 2014-м. Раньше здесь была на высоте микрохирургия кисти. Сейчас трава спускается с бордюров и ползет по асфальту, натыкаясь на пронумерованные мензурки и снимки легких. Легкие на них — белые, рыхлые, но изъедены снегом и дождем. Во время Великой Отечественной эта больница была госпиталем на 885 коек. Постройки — памятник архитектуры. Правда, табличка, сообщавшая об этом, была сбита с фасада несколько недель назад.

Ольга идет вглубь двора сквозь площадку и мимо забора, исписанного граффити.

— Все эти корпуса мертвы, — говорит она, — изъедены грибком. Но перед оптимизацией они были отремонтированы, там положили свежую плитку. И сразу закрыли. Я туда сунулась посмотреть — а там под плиткой такой пухлый грибок, все им проедено насквозь.

— Зачем бы Лиза тогда туда пошла? — спрашиваю я.

— Останься Лиза жива, — говорит Ольга, пробираясь сквозь мусор и траву, затопившую дорожки, — она бы именно сейчас снова попробовала открыть больницу для бездомных. Этот вопрос назрел до насущной потребности. Больница — ее мечта, прерванная войной. Тогда, в четырнадцатом, она не могла поступить по-другому, не могла не принять детей. Она вообще очень гибко принимала решения. Наверное, все-таки она пошла бы посмотреть тот блок.

Ольга проходит мимо корпуса, окна которого распахнуты вовнутрь. Кажется, из них на тебя что-то смотрит — тени болезней или пухлый грибок. Но на самом деле они смотрят не на тебя, а на детскую площадку. Детям войны запрещено выходить за ее пределы — заброшенная территория опасна. У желтого домика в круг стоят стулья, здесь обычно сидят матери, курят, следят за детьми. Сейчас стулья пусты, и солнце в тишине уплотняет воздух над ними, и кажется, на них кто-то есть, и сейчас скрипнет ножка стула, а в воздух уйдет струя сигаретного дыма.

— Мамки тут тяжелые темы перетирают, — говорит Демичева, бросив взгляд в ту сторону. — У каждого ребенка судьба висит на волоске… Не знаю, стала бы Лиза вообще рассматривать сейчас территорию Шестой Градской? — спрашивает она себя. — Но все-таки пойдемте… Сейчас бездомных, которым требуется неотложная помощь: с инфарктом, инсультом, переломом, — забирают по скорой без вопросов, но через три дня их выписывают. А с онкологией вообще все получается драматично. Она к экстренной помощи не относится. Ее лечение дорогостоящее, финансируется из региональных бюджетов. Но если у человека нет регистрации или прописки, то нет и регионального бюджета на него. Среди бездомных таких пациентов полно.

Обходя воронки дыр, кучи мусора, из которых упрямо лезут молодые деревья, Демичева делает остановку у корпуса с отбитой штукатуркой. Заходит в его открытую дверь.

— Это новый корпус, — говорит из темноты она. — Совсем мертвый. Но он из бетона, а грибок эту дрянь не ест, реанимировать его будет дешевле. Наверное, Лиза зашла бы сюда посмотреть. Но она бы понимала, что тут сложно открыть новую больницу. Вложиться придется изрядно. А другие корпуса она бы даже смотреть не стала, они законсервированы некорректно, просто оставлены разрушаться.

— Для чего?

— А чтобы, когда их признают негодными к реставрации, снести. Это очень дорогая земля.

Демичева выходит на яркое солнце.

— Рассказать вам судьбу одной бездомной? — спрашивает она. — По скорой поступает женщина с кровотечением — у нее рак матки. Кровь хлещет как из крана. Она — экстренная. Скорую вызвали ее товарищи по несчастью, когда увидели, что она сидит в луже крови. Скорая приехала, забрала ее в стационар. Там ей оказали первую помощь — ослабили кровотечение — и через день выписали, просто затампонировав. Дали выписку, в которой рекомендовали обратиться по месту жительства. А она проживала на вокзале. А они всем бездомным при выписке дают стандартную рекомендацию: «Обращайтесь по месту жительства». Те же товарищи по несчастью посоветовали ей обратиться в Центр социальной адаптации, там ее разместили. Но это даже не больничка! Это медпункт на несколько коек. А бездомных с тяжелыми болезнями — море! Центр обратился к нам, попросил прокладки для этой женщины. Я просматривала карты по их запросу, увидела диагноз и сказала: «Стоп-стоп-стоп! Тут же онкология, а мы прокладками помогаем?» В ручном режиме с криками и скандалами мы устраивали эту женщину на лечение. Паспорт мы ей восстановили, но полис ее все равно не был прикреплен к субъекту. И никто не был готов платить за ее лечение. Такая ситуация: нет дома — нет регистрации, нет регистрации — нет привязки к бюджету, нет привязки — идите отсюда! Ну хорошо! Только бездомных в Москве и Московской области больше ста тысяч! Да поймите вы! — обращается она к кому-то за пределами Шестой Градской. — Среди бездомных тех опустившихся, которые валяются в переходах, — единицы! В толпе вы не отличите бездомного от благополучных граждан! Они все продвинутые! Они приходят к нам в центр! Они жить хотят! Они приходят помыться, посоветоваться, позаниматься с психологом. Да кто ж за всем этим пойдет, если не ищет возможности жить?

Из желтого домика выходят женщины. Садятся на стулья. В воздух уходят белый дымок и тяжелые мамские разговоры.

— Нет, — задумчиво говорит Демичева, — все-таки Лиза не стала бы останавливаться на этом бетонном корпусе. Она пошла бы искать больницу, которая никому не нужна и из которой с минимальными затратами можно сделать стационар для бездомных.

Сергей. Бездомный

Добрый зверь

В комнате без окон за столом — мужчины и женщины. Склонив головы, рисуют на листах бумаги. Их человек пятнадцать, все они бездомные. Мимо стола расхаживает психолог в черном и внимательно заглядывает в рисунки. В другом помещении за закрытой дверью ведут прием наркологи. Здесь в подвальчике — дневной центр помощи бездомным людям «Зеленый свет» (новое направление в работе «Справедливой помощи Доктора Лизы», открыто на грант мэрии Москвы).

— Ребят! — звонко обращается к ним Демичева. — Скажите, вам нужна больница?

Люди продолжают сосредоточенно рисовать, как будто не слышали вопроса.

— Ну что, вы не болеете никогда? — спрашиваю я.

— Допустим, у меня воспаление легких, — нехотя поднимает голову мужчина в кепке.

— И обморожения бывают, — говорит крупная женщина в плотной кофте. — Просто ждем, когда сгниет и отвалится.

— Не, я на перевязку уличную ходил, — говорит третий.

— Обычно они страдают трофическими язвами, — говорит мне на ухо Ольга. — Они ведь спят сидя. Когда язвы обостряются, ноги у них становятся слоновьими. Идет характерный запах. Им перевязки нужны каждый день. Больницы таких не принимают — им нужен не стационар, а дом. А дома у них нет.

— Не нужна мне никакая больница для бездомных, — поднимает злые глаза женщина. — Пусть мэрия себе оставит.

— Мы для них не люди, — говорит мужчина в кепке. Он выводит карандашом на листе какого-то доброго зверя. — Зачем они станут открывать больницу для тех, кто для них самое-самое низшее?

— Кого вы нарисовали? — спрашиваю я и беру рисунок мужчины в кепке.

— Я давал задание нарисовать страшного человека, — негромко произносит психолог.

— Отчего же ваш страшный человек — такой добрый зверь? — наклоняюсь к бездомному.

— У каждого свое страшное, — говорит он, моргнув, и забирает рисунок.

В комнате на полках — книги: Маяковский, Рэй Брэдбери. Бездомные берут их почитать не ради смысла, а ради букв — чтобы доказать самому себе, что еще способен их различать.

— Они сказали, что больница не нужна, а она нужна! — подходят ко мне сотрудники центра. — А Сергей! Как у него нога гнила! Всё сплошная рана. Его выставили из Склифа. Выхаживал наш волонтер.

— А бывает и так: к нам поступил телефонный звонок, у метро «Рязанский проспект» сидит человек, и у него все лицо изъедено какой-то болезнью, — говорит Демичева. — Он не мог подняться, он был истощен. Он умирал от рака верхней челюсти, и опухоль уже проросла на лицо. Он испытывал дикие боли, он был никому не нужен. Он успел нам рассказать, что обращался в медучреждения за помощью. Но отовсюду его гнали. У него не было документов, — усмехается Ольга. — Это все он рассказал в последние двое суток своей жизни, пока был в сознании. Обезболенный. А врачи… Врачи тоже бывают разные. Во-первых, человек сразу попадает в предбанник приемного отделения, и, если сотрудник этого отделения — гуманист, он вызовет врача. А врач, если он нормальный, найдет способ наврать, что случай экстренный и положить. Но тут слишком много «если».

Авторизуйтесь, чтобы продолжить чтение. Это быстро и бесплатно.

Регистрируясь, я принимаю условия использования

Рекомендуемые статьи

Сначала ЗАГС, потом никах Сначала ЗАГС, потом никах

Какие сложности возникают в межконфессиональных семьях

Огонёк
Кто тренирует Мадонну, Вирджила Абло, Беллу Хадид и как заниматься с ними Кто тренирует Мадонну, Вирджила Абло, Беллу Хадид и как заниматься с ними

Эффективные спортивные упражнения от самых звездных тренеров

РБК
Горячий песок Западной Сахары Горячий песок Западной Сахары

Чем грозит мирной Европе просыпающийся конфликт на северо-западе Африки

Эксперт
Людк, а Людк, глянь, что делается! Фильмы о мужских изменах и предательстве Людк, а Людк, глянь, что делается! Фильмы о мужских изменах и предательстве

Измена — это идеальная завязка для фильма

Cosmopolitan
DJ Грув: вот он какой! DJ Грув: вот он какой!

В чем DJ Грув не похож на остальных

Playboy
Генеральный директор «Евростроя» — о покупателях элитной недвижимости Генеральный директор «Евростроя» — о покупателях элитной недвижимости

Кто покупает самые дорогие квартиры?

РБК
Суворов и многовекторность Суворов и многовекторность

Изучаем, почему фигура Александра Суворова остается политически знаковой

Огонёк
Нет времени объяснять: как запустить продукт просто и быстро Нет времени объяснять: как запустить продукт просто и быстро

Как запустить свой продукт тем, кто хочет сделать это просто и быстро

Inc.
Я опустошила свою кредитку, сидя в декрете: честный рассказ шопоголика Я опустошила свою кредитку, сидя в декрете: честный рассказ шопоголика

Наша читательница превратила свой шопоголизм в профессию

Cosmopolitan
Особый путь меж цифровых угроз Особый путь меж цифровых угроз

Регулирование интернета в России и других странах

РБК
«Если выработать привычку к телесной осознанности, любое занятие можно превратить в эмбодимент» «Если выработать привычку к телесной осознанности, любое занятие можно превратить в эмбодимент»

Телесный терапевт — о том, как внимание к телу помогает решать проблемы души

Reminder
Мобильный офис Мобильный офис

Как выпускница физфака построила мебельную компанию в России

Forbes
Астрономы нашли экзопланеты для наблюдений транзитов Земли по Солнцу Астрономы нашли экзопланеты для наблюдений транзитов Земли по Солнцу

Ученые нашли звездные системы, в которых можно увидеть транзит Земли по Солнцу

N+1
Впечатляющие преображения Марины Зудиной: от нежной красотки до роковой дамы Впечатляющие преображения Марины Зудиной: от нежной красотки до роковой дамы

Марина Зудина часто экспериментировала с имиджем и демонстрировала яркие образы

Cosmopolitan
Как из-под земли: 10 самых интересных тоннелей по всему миру Как из-под земли: 10 самых интересных тоннелей по всему миру

Самые примечательные тоннели в мире

Вокруг света
Мемуары, недвижимость и пенсия: на чем зарабатывает Камала Харрис Мемуары, недвижимость и пенсия: на чем зарабатывает Камала Харрис

Что еще, кроме работы в правительстве, приносит Камале Харрис доход?

Forbes
Прятался в подполе 1000 дней. История спасения одного еврея Прятался в подполе 1000 дней. История спасения одного еврея

История о том, как люди укрывали евреев

СНОБ
«Юнона» прислала самые подробные снимки Ганимеда в истории «Юнона» прислала самые подробные снимки Ганимеда в истории

Самый большой спутник Солнечной системы никогда не был так близко

National Geographic
9 бюджетных марок косметики, о которых знают не все 9 бюджетных марок косметики, о которых знают не все

Недорогие марки косметики, к которым стоит присмотреться

Cosmopolitan
Вышел Ratchet & Clank: Rift Apart — новый экшн-блокбастер для PlayStation 5. Рассказываем, получилось ли у разработчиков совершить прорыв Вышел Ratchet & Clank: Rift Apart — новый экшн-блокбастер для PlayStation 5. Рассказываем, получилось ли у разработчиков совершить прорыв

Каким вышло продолжение Ratchet & Clank и чего добились разработчики?

Esquire
Два северных лесных олененка родились в Центре воспроизводства Московского зоопарка Два северных лесных олененка родились в Центре воспроизводства Московского зоопарка

Под Волоколамском родились два северных лесных олененка: мальчик и девочка

National Geographic
«Если не можешь собрать команду — сажай помидоры»: сооснователь CloudPayments о том, зачем нужно набирать сотрудников сильнее себя «Если не можешь собрать команду — сажай помидоры»: сооснователь CloudPayments о том, зачем нужно набирать сотрудников сильнее себя

В идеальную команду надо собирать людей, которые сильнее тебя

Forbes
Токсины и старение: как просроченная косметика влияет на кожу Токсины и старение: как просроченная косметика влияет на кожу

Разбираемся, почему нужно уделять внимание срокам годности косметики

Cosmopolitan
Почему грифы два месяца высиживали искусственное яйцо Почему грифы два месяца высиживали искусственное яйцо

Зоопарк провел операцию по подмене яиц, чтобы гарантировать безопасность птенца

National Geographic
Максим Решетников — РБК: «Очевидно, что мы входим в период мировой инфляции, и этот период вряд ли будет краткосрочным» Максим Решетников — РБК: «Очевидно, что мы входим в период мировой инфляции, и этот период вряд ли будет краткосрочным»

Глава Минэкономразвития — о новой реальности в экономике

РБК
Полет к мечте, или Когда ждать городов на Марсе Полет к мечте, или Когда ждать городов на Марсе

Почему земные космические державы устроили гонку исследований соседней планеты

Наука
«Это хорошо — хотеть большего»: миллиардер Мордашов выступил в защиту «жадности» бизнеса «Это хорошо — хотеть большего»: миллиардер Мордашов выступил в защиту «жадности» бизнеса

Богатейший миллиардер России Алексей Мордашов: жадность — это двигатель России

Forbes
Виктория Терешкина Виктория Терешкина

Прима-балерина Виктория Терешкина — феномен Мариинского театра

Собака.ru
Дефицит пресной воды и плодородной земли вызвал всплеск насилия среди древних жителей Атакамы Дефицит пресной воды и плодородной земли вызвал всплеск насилия среди древних жителей Атакамы

Каждого десятого первого земледельца убили в возрасте 25—30 лет

N+1
Отличницы и самозванцы Отличницы и самозванцы

Кого психологи называют самозванцами?

Лиза
Открыть в приложении