Легенда

Писатель Людмила Петрушевская и ее сын художник Федор Павлов-Андреевич

Собака.ruКультура

Легенда

Фото: Абдула Артуев. Текст: Ксения Гощицкая

На Людмиле Стефановне: юбка Dolce&Gabbana (ДЛТ). На Федоре: пиджак и брюки Gucci (ДЛТ)

Писатель Людмила Петрушевская превращает слова в плотные видимые объекты: ее пуськи бятые могут и испугать, если встретить их темной ночью в парадном. Презрев законы эстрадного жанра, в восемьдесят один год она поет и бьет чечетку с собственным кабаре в невероятных шляпах и митенках. Сын Людмилы Стефановны, художник Федор Павлов-Андреевич, превратил свое тело в арт-объект задолго до тенденции на бодипозитив. Его арт-ментор — мастер перформанса Марина Абрамович, и, что особенно ценится сейчас, Федор работает в предельно ироничном ключе. Им с легкостью удается оставаться в современном контексте, более того, все время его опережать. Мы попросили их объясниться.

Людмила Петрушевская о том, как выйти на сцену в шестьдесят девять, находить самые точные образы и носить шемизетки с драгоценными камнями

Может быть, для модного журнала мой ответ покажется неподходящим, но мне красивыми кажутся (или всегда казались) мои любимые друзья — многих из них уже нет на свете. Кого любишь, тот и красив. Мои дети, внуки и правнуки кажутся мне поразительными. Я ими любовалась в малышах и любуюсь теперь, когда они возросли. В юности я восхищалась своими красавицами подругами, я была при них некрасивой подружкой, той, с которой сидят рядом на занятиях, ходят в буфет, с которой гуляют, пока нет главного в жизни — любимого. Эта некрасивая подружка (как я) гордится своей ролью, преданно сопровождает несчастную красавицу (а красавицы часто несчастны, вот что удивительно). Эти подружки, такие как я, считают себя некрасивыми — и страшно удивляются, когда им начинают оказывать внимание. Правда, при этом рядом не должно быть той самой, той умной красавицы, иначе ничегошеньки не получится. Вот была я далеко от своей красотки Верки — и быстро вышла замуж, в двадцать лет. По безумной любви. За нищего безработного аристократа с фантастически породистой арийской внешностью, какая бывает у евреев-полукровок, за сбежавшего из военной консерватории музыканта. Который ненавидел свою валторну. А была бы моя подруга рядом, умная, красивая и справедливая, она бы этого промаха не допустила! Она, правда, вышла не за своего любимого красавчика художника, он ее почему-то подло бросил, талантливую и прекрасную, а вышла она за того последнего, кто еще оставался, кто за ней еще бегал. Так себе мальчик, сын директора малого завода, этот муж жил за ее счет и пил всю жизнь. Но мой музыкант тоже пил. И слава богу, что он меня бросил, когда я серьезно заболела. И вот вам странный мой ответ: не по хорошу мил, а по милу хорош. То есть тогда красив для тебя человек, когда ты его любишь. Тогда красива для тебя родина, когда ты ее любишь несмотря ни на что. А к киношным и светским дивам и героям я отношусь ровно как к тем, кто сидит за решеткой в зоопарке. Отмечу стать, ухоженность, блеск шкуры и черные, как накрашенные, ободки глаз. Отмечу их зависимость от клетки, из которой если судьба их освободит, то мигом и шкура обдерется, и никто ими уже не станет любоваться. А все будут их избегать. Шарахнутся в стороны, и всё. А эта клетка зачастую — такой вот модный журнал, как ваш… Миль пардон!

***

Ну да, я вышла петь на сцену в шестьдесят девять лет. Голос-то был всегда, в своем голодном детстве после войны я просила милостыню по дворам (как Эдит Пиаф, голосила под окнами). Потом пела в детдоме, потом уже в школе на всех праздниках, пела в хоре Локтева, в хоре МГУ, в оперной студии, в эстрадном театре университета. Собиралась в консерваторию — шутка ли, три октавы диапазон. Могучее меццо. Даже сейчас, в восемьдесят один год, две с половиной октавы. И до сих пор, как бы не сглазить, могу переорать народный хор и ансамбль цыган… Но в молодости, когда родился сын, а муж-физик, мой любимый Женя (это шла уже следующая жизнь), разбился в экспедиции, паралич, и начались семь лет борьбы за его жизнь, — уже было не до песен. И сынок заболел астмой, и мама сошла с ума. И Женя умер у меня на руках. И я ушла с работы, некому было сидеть с ребенком. Денег не было. Астма и хроническая пневмония у семилетнего Кирюши… Как вспомню свои ухищрения на кухне, один антрекот — это половинка на обед, половинка на ужин. Суп с кусочком мяса, с картошкой, морковкой и жареным луком. Половина антрекота с жареной картошкой на второе. Чай с сахаром. На ужин вторая половинка антрекота с картошкой и жареный черный хлеб с луком… Но всегда было очень вкусно, я знаю секреты. И сейчас очень вкусно готовлю. Но музыка всегда была в доме. Все мои трое детей учились в музыкалке. На днях рождения — это всегда их концерт и общий хор. Недавно, на моем 81-м дне рождения, выступил оркестр детей, внуков и правнуков: клавиши, две скрипки, две виолончели, барабаны, хор и хоровод «Как на наши именины» — это было на сцене Малого зала театра Маяковского. Там у меня в мае состоялась премьера спектакля «Московский хор».

***

А вот как я вышла на сцену, это почти анекдот. У меня был вечер в одном кафе в День театра. И я (всегда, с молодости, страшно боявшаяся зала — на сцене голос пропадал до писка) вдруг попросила найти мне аккомпаниатора. Дома-то в одиночестве я садилась за пианино и пела для себя по-французски песенки Эдит Пиаф, Ива Монтана, Джо Дассена. Хорошо, мне нашли пианистку. Зал набрался полный, положили доски между стульями, чтоб все уселись, но по стенам и в дверях стояла молодежь, мои студенты. И я начала петь — просто боясь до дрожи. Но вдруг увидела, что ряды зрителей начали качаться в такт. И все прошло, весь страх. Пела свободно, в свое удовольствие, как одна дома. Зал как взбесился! Орали. Но в репертуаре у меня было только четыре песенки. Однако уже осенью у меня собрался свой оркестр, я назвала его «Керосин». И пошло-поехало, я написала тексты к знаменитым шлягерам ХХ века, стала сочинять свои песенки, выпустила два диска тиражом 180 тысяч. Выступала и в Москве, и по стране, доехала до Сахалина. И в Нью-Йорке, и в Лондоне, и в Дании, и в Хорватии, и в Будапеште, и в Париже, в Индии, в Бразилии — всего и не упомнишь. Сейчас пригласили в Италию. Голос есть, репертуар тоже, имеются самолично украшенные шляпы в стиле начала ХХ века, дешевые, но большие кольца, шемизетки (колье вокруг шеи времен Серебряного века, вышитые собственноручно камушками и металлом), перчатки без пальцев, митенки, тоже из тех времен. Но вот с туфлями проблема: так устаешь, ведь это два часа стоя, — что иногда сбросишь их и поешь босая… Зал понимает, смеется и хлопает. Но иногда я надеваю специальные туфли с железными подковками и танцую степ, бью легкую чечетку. А последнее время сажусь со своей старой гитарой-семистрункой, чтобы спеть с залом «Аллилуйю».

***

Почему стиль Серебряного века? Я родилась в доме стиля модерн, в гостинице «Метрополь», тогда это был второй Дом Советов. Потом я жила у деда, в его комнате-библиотеке (пять тысяч книг на чужих языках, он знал одиннадцать), он был профессором-лингвистом, его теорию фонем до сих пор на кафедрах славистики изучают, это классика), а у деда мебель была вся стиля модерн. И сейчас у меня в квартире одна комната вся с мебелью того времени, как-то надарили советские «уезжанты», отправлявшиеся навсегда в эмиграцию, им не разрешали брать с собой ничего, кроме чемоданов; а какие-то кресла и старинные настольные лампы отдавали мне просто так подруги, получившие в наследство полную квартиру старой мебели… Пианино, правда, немецкое, 1930-х годов, видимо привезенное одним из наших офицеров-победителей на поезде… Солдатам такой возможности не было. А шляпы — у меня есть книга фотографий дочери Третьякова, чья галерея в Москве, она снимала дочерей и современниц, и какие там шляпы! Размером с шину «Мерседеса»! Мне до них далече. Но тенденция имеется. И, конечно, я никогда не хожу на улицу простоволосая, всегда надеваю шляпу. И летом, и зимой (в холода под шляпу повязываю шелковую или шерстяную шаль). Люди подходят, обнимают, просят со мной сфотографироваться, спрашивают: «Это вы?» Отвечаю: «Нет, это не я», а что еще скажешь? Или «Вы Петрушевская?» Все это напрягает, но меховую или вязаную шапку я надену только в сильный мороз и ближе к ночи…

***

А теперь о главном, о моих нарядах для концертов и шемизетках, о шейных украшениях. Женщина Серебряного века, как правило, носила высокие воротнички с кружевами, от ключиц до ушей. Насколько я поняла, это был камуфляж для увядающей шеи. Вообще серебряная дама была полностью закрыта, причем носила полотняный корсет на жестких швах (туда даже вставлялись тонкие гибкие палочки, не знаю, из чего) и с накладками на груди. Бюстгальтеров еще не изобрели, но изобрели турнюр, подушечку под платье сзади от поясницы, такая имитация пышного зада. Он также давал впечатление изящной талии в профиль. То есть это была паранджа полностью, кроме лица, до ушей и кистей, но на руках полагались перчатки-митенки, перчатки без пальцев, чтобы надевать дорогие кольца. Существовали также декольте, от закрытой шеи до полуоткрытой груди, это было очень сексуально, обнаженка-фрагмент. Все это завершалось невероятно высокой и широкой шляпой, массово работали модистки. Я начала петь в шестьдесят девять лет, и весь этот камуфляж (кроме корсета и турнюра) меня устраивал вполне. Сначала я паслась в швейной мастерской своего театра, МХАТа (в МХТ им. А. П.Чехова спектакли по пьесам Людмилы Петрушевской ставят с 1988 года. — Прим. ред.), у моих подружек, и там же я осуществляла свои шляпы. Помню, как Леночка Афанасьева, художник по костюмам, примерила на мне старинную шелковую юбку с четырьмя крепдешиновыми фалдами по кружности. Подумав, она подобрала две фалды слева и закрепила их на одном плече, а потом то же сделала с двумя фалдами справа. Получилось платьице, которому требовалась черная маечка с тонкими лямками. А она на мне уже была. В районе декольте Лена прикрепила треугольную, сверкающую бисером старинную вставку (Лена имела связи в девяностолетних кругах, эти дамы ее снабжали веерами, лоскутами, кружевом, лорнетками и митенками начала XХ века). И всё, на следующий день я встретилась с платьем мечты чуть ниже колен.

Авторизуйтесь и читайте статьи из популярных журналов

Регистрируясь, я принимаю условия использования

Рекомендуемые статьи

Повара спасают Россию Повара спасают Россию

Инвентаризация кухни амбассадоров zero waste, осознанности и ответственности

Собака.ru, июль'19
Censored Censored

Нигина Сайфуллаева, Талгат Баталов, Саша Казанцева, Лайма Андерсон

Elle, октябрь'19
Нулевая ступень Нулевая ступень

Весной 2019 года в небо поднялся самолет с самыми большими крыльями в истории

Популярная механика, октябрь'19
Карабас-Барабас, которого все любят Карабас-Барабас, которого все любят

Как Даниляну удалось удивить Америку и стать продюсером номер один в мире балета

OK!, сентябрь'19
Между нами химия Между нами химия

Как новейшие достижения химической промышленности меняют beauty-индустрию

Elle, октябрь'19
Куда идти на шопинг в Нью-Йорке. Гид по неочевидным местам Куда идти на шопинг в Нью-Йорке. Гид по неочевидным местам

Почему многие ньюйоркцы выглядят так классно и самобытно

РБК, сентябрь'19
Родители VS учителя: 9 правил конструктивного общения Родители VS учителя: 9 правил конструктивного общения

Психологи настоятельно советуют наладить контакт со школой

Psychologies, сентябрь'19
На кухне у пожилой француженки нашли шедевр живописи XIII века. Он по случайности не оказался на свалке На кухне у пожилой француженки нашли шедевр живописи XIII века. Он по случайности не оказался на свалке

Картина кисти Джованни Чимабуэ висела над плитой, где готовили пищу

National Geographic, сентябрь'19
Крабовые аукционы уже кусаются Крабовые аукционы уже кусаются

Высокая стоимость крабовых аукционов поставит под угрозу ряд инвестпроектов

Эксперт, сентябрь'19
«Приключения Электроника»: как сложились судьбы актеров фильма 40 лет спустя «Приключения Электроника»: как сложились судьбы актеров фильма 40 лет спустя

Как изменился Сыроежкин и его друзья

Cosmopolitan, сентябрь'19
Меняем курс: как мировые бренды воюют за женскую аудиторию Меняем курс: как мировые бренды воюют за женскую аудиторию

Чем дальше, тем сильнее конкуренция мировых брендов за женскую аудиторию

Forbes, сентябрь'19
Косметика в тревел-формате: какие ароматы, маски и спреи взять в дорогу Косметика в тревел-формате: какие ароматы, маски и спреи взять в дорогу

Помогаем собрать дорожную косметичку на любой случай

РБК, сентябрь'19
Чем опасен синдром «хорошей девочки» Чем опасен синдром «хорошей девочки»

Приветливые и скромные женщины словно притягивают к себе токсичных партнеров

Psychologies, сентябрь'19
Африка без маски Африка без маски

Этому маленькому королевству есть чем удивить любого путешественника

National Geographic Traveler, октябрь'19
Как заставить замолчать внутреннего тролля Как заставить замолчать внутреннего тролля

Многим наверняка знаком этот голос внутри. Как ему противостоять?

Psychologies, сентябрь'19
От «Медеи» до «Убить Билла» и сериала «Почему женщины убивают»: как кино эксплуатирует тему женской мести От «Медеи» до «Убить Билла» и сериала «Почему женщины убивают»: как кино эксплуатирует тему женской мести

Один из заметных релизов минувшего лета — сериал «Почему женщины убивают»

Esquire, сентябрь'19
Камчатка: Пять недель лета Камчатка: Пять недель лета

Наш главред вернулся из медвежьего рая, где колесил на Porsche Cayenne Coupé

Robb Report, октябрь'19
Бюджетные плоды открытого неба Бюджетные плоды открытого неба

Три европейских лоукостера подали заявки на полеты из Пулково

РБК, сентябрь'19
«Правда на моей стороне»: первое интервью экс-гендиректора «Рольфа» после возбуждения уголовного дела «Правда на моей стороне»: первое интервью экс-гендиректора «Рольфа» после возбуждения уголовного дела

Татьяна Луковецкая впервые прокомментировала предъявленное обвинение

Forbes, сентябрь'19
ФСБ проводит сетевое разминирование ФСБ проводит сетевое разминирование

Два онлайн-сервиса заблокируют из-за ложных сообщений о терактах

РБК, сентябрь'19
Как я живу без матки и яичников: рассказ женщины, победившей рак Как я живу без матки и яичников: рассказ женщины, победившей рак

Как ей живется после операции, на которой были удалены все репродуктивные органы

Cosmopolitan, сентябрь'19
«Я никогда не шел на компромиссы ради денег»: лидер Little Big Илья Прусикин о новом шоу-бизнесе, успехе в YouTube и свободном обществе «Я никогда не шел на компромиссы ради денег»: лидер Little Big Илья Прусикин о новом шоу-бизнесе, успехе в YouTube и свободном обществе

Лидер группы Little Big Илья Прусикин дал большое интервью Forbes Life

Forbes, сентябрь'19
Демократы не приняли расшифровку Демократы не приняли расшифровку

Обнародование стенограммы не остановило процедуру импичмента Трампа

РБК, сентябрь'19
«Не хочу выглядеть матерью троих детей»: 5 инстаблогеров о секретах похудения «Не хочу выглядеть матерью троих детей»: 5 инстаблогеров о секретах похудения

Эти девушки знают, как перестать есть всё подряд и найти мотивацию для спорта

Cosmopolitan, сентябрь'19
Почему ночной уход важнее дневного — причины, о которых ты не знала Почему ночной уход важнее дневного — причины, о которых ты не знала

Многие девушки по всему миру пренебрегают ночным уходом за кожей

Cosmopolitan, сентябрь'19
Внутренний ребенок: по дороге к себе Внутренний ребенок: по дороге к себе

Давным-давно жило-было наше детство с волшебниками, волками и темными лесами...

Psychologies, октябрь'19
Камеры на дорогах расставят по новым правилам. Что нужно знать? Камеры на дорогах расставят по новым правилам. Что нужно знать?

Уже сейчас меняются правила работы стационарных и мобильных дорожных камер

РБК, сентябрь'19
Карликовый бегемот делает первые шаги Карликовый бегемот делает первые шаги

В американском зоопарке родился уникальный представитель семейства бегемотовые

National Geographic, сентябрь'19
Как Милан стал одной из главных модных столиц Как Милан стал одной из главных модных столиц

Краткая история миланской Недели моды, которую обязательно нужно знать

Vogue, сентябрь'19
Где купить кожаный бомбер, японские и английские капсулы и фарфор Где купить кожаный бомбер, японские и английские капсулы и фарфор

Новинки для ценителей люкса

РБК, сентябрь'19