Существует ли сегодня «народное кино» и можно ли просчитать успех фильма?

ОгонёкРепортаж

«Готовы ли мы плакать в кино?»

На этой неделе в прокат выходит «Лед-2» Жоры Крыжовникова — продолжение известной спортивной драмы. Существует ли сегодня «народное кино» и можно ли просчитать успех фильма заранее? «Огонек» поговорил с режиссером

Беседовал Андрей Архангельский

У режиссера Жоры Крыжовникова (Андрей Першин), автора абсурдистских комедий «Горько!» (2013) и «Самый лучший день» (2015), с некоторых пор еще и имидж спасателя проектов, кризис-режиссера. Несмотря на «непопсовое происхождение», его все чаще приглашают в качестве режиссера в популярные проекты. Так было с недавней франшизой «Елки» (2017); так случилось и с продолжением суперпопулярного «Льда» (2018, режиссер Иван Трофим). Наполнить известный проект новой жизнью, самостоятельным смыслом и добиться сопоставимой популярности — сегодня одна из самых сложных задач для российского кино.

— В русском кино за редким исключением никогда не получалось хороших продолжений успешных проектов. Культуролог Даниил Дондурей полагал, что сиквелы и приквелы могут быть успешны лишь в обществе, в котором основные правила сложились и не менялись на протяжении долгого времени. Продюсеры «Льда», вероятно, это понимали, как и то, что спасти проект может только парадоксальное решение. Поэтому они позвали именно вас?..

— Надо у них спросить, конечно, не у меня; но вы правы — они явно готовы были рискнуть. Хотя, я думаю, это все отчасти случайно получилось. Поначалу мне дали прочитать сценарий и попросили просто высказать свое мнение. Там уже был финал, и под этот финал найдена песня. И я сказал: «Слушайте, это очень интересная история, потому что самое главное — финальная нота. Очень сложно найти верный тон для финала». И тогда они мне говорят: «Может, ты это снимешь?» И я задумался. А в связи с тем, что я только вылез из-под сериала «Звоните Ди Каприо» (недавно вышедший сериал Жоры Крыжовникова на ТНТ.— «О») и собственной истории «а-ля Достоевский», как я это называю, у меня не было, то я согласился, условно, на Диккенса. Поскольку тут у нас и сироты, и дети — игрушки внешних сил… Не скажу, что в целом мне этот жанр близок, но все-таки были вершины и в этом жанре, например «Неспящие в Сиэтле». И поэтому у меня нет никакого высокомерия. И я честно согласился на эту работу, но, как говорится, с некоторыми ограничениями эмоциональной амплитуды. Потому что настоящая драма должна повергать зрителя в ад или вытаскивать из дебрей на свет; здесь, конечно, граница между ужасом и светом не так отчетлива, тут более комфортно. Драма есть, но не более.

— Вы что-то меняли принципиально в сценарии фильма? Например, судьба героини из первого «Льда» осталась без изменений?

— Конечно, мы сразу сели переписывать сценарий, и переписывали, и переснимали — это обычная моя методика непрерывной работы над текстом до самого конца съемок. Конечно, какие-то диалоги в итоге изменились по моему предложению, но основная сюжетная конструкция все же была придумана Андреем Золотаревым (автор сценария фильма «Лед- 2».— «О»).

Что касается судьбы героини первого «Льда» в нашем фильме — это решение было ключевым, поворотным пунктом во всей истории; оно было принято заранее и уже не менялось. Но вот с тем, что происходит после,— там были уже разные варианты, и над ними мы много работали. Потому что самое главное в фильме, если говорить по-редакторски,— это второй акт. Всегда важно понять: за что идет борьба в произведении и как она происходит. Это еще Товстоногов сформулировал. Выяснением этого вопроса мы и занимались довольно долгое время.

— Главный герой «Льда-2» — мужчина, в отличие от первой части. И впервые он — не победитель, а человек несовершенный, ошибающийся, на которого к тому же свалилась непомерная ноша, огромная ответственность. Такого героя в русском кино давно не было, если вообще когда-то был… Итак, за что же идет борьба? Как вы ответили себе на этот вопрос?

— Главный конфликт происходит между отцом маленькой девочки (Александр Петров) и ее тренером (в исполнении Марии Ароновой). С какого-то момента мы понимаем, что каждый из героев видит судьбу ребенка по-разному. А дальше уже зрителю предстоит выбирать, за кого он; обычно зритель выбирает чью-то одну сторону и болеет за кого-то одного. Надеется, что все будет хорошо, и боится, что все будет плохо. Это — те самые сюжетные инструменты, которые сформулированы в книге «Как работают над сценарием в Южной Калифорнии» (основной учебник для американских киношкол, написанный Дэвидом Говардом и Эдвардом Мабли.— «О»). Борьба страха против надежды. Если это внятно сформулировано, если зритель понимает, чего ему бояться и на что надеяться,— это признак того, что ты правильно распорядился своими редакторскими инструментами.

— Поиск себя, внутренний конфликт между долгом и желанием — не самая распространенная тема в нашем кино. Возможно, все эти усложнения во втором фильме по сравнению с первым заранее отсекают потенциальную часть зрительской аудитории. Не опасаетесь такого поворота?

— Ну, посмотрим. Я делаю ставку именно на то, что в развитии героя второго «Льда» есть некоторая динамика. Это такой телевизионный штамп — будто бы герой должен иметь одно постоянное качество, один уровень добра в себе, что он не имеет права на ошибку. И если он вдруг оступился или ошибся, то аудитория разочарованно доедает попкорн и говорит: ну все, пошли отсюда. На самом деле, мне кажется, массовая аудитория сегодня готова пройти с героем через какие-то испытания, тем более что наш герой совершает ошибки из лучших побуждений. И его главный мотив — забота о дочери — понятен всем. Так что, я думаю, с потенциальной реакцией аудитории вы преувеличиваете.

— То есть вы считаете, что наше общество созрело для того, чтобы выйти на качественно новый уровень предлагаемых обстоятельств? И оно готово смотреть кино не только ради веселья, но и ради сочувствия, тем более материала для сочувствия в вашем фильме очень много.

— Это другой момент. Это уже вопрос о том, готовы ли мы сегодня плакать в кино. Я думаю, русский зритель всегда был готов к этому. Мало того, я всегда радовался, когда он плачет. И одна из первых лекций во ВГИКе, которую я слышал, была посвящена тому, что на заре кинематографии в российских фильмах, которые отправлялись на экспорт, специально заменяли трагические финалы на хеппи-энды. Русскую же аудиторию нельзя было смутить тем, что княжну утопили.

— Так повелось еще с первого русского фильма «Стенька Разин и княжна» (1908).

— Да. Поэтому грустные финалы — и в классической литературе, и в кино — не являются для нас чем-то революционно новым. Наш зритель, конечно же, знаком с грустными финалами. Просто он немного подзабыл это чувство в последнее время…

— Другая ключевая фигура в вашем фильме — тренер. Тренерша в исполнении Марии Ароновой — это такая, как я понимаю, родина-мать? Суровая, но справедливая, «утри сопли» — она все время повторяет.

— Как говорил Данелия, «я снимаю фильмы, потом критики объясняют, о чем они, я запоминаю и потом повторяю». Я могу лишь рассказать вам о том, как я собирал этот тип. Есть в кино этап, который называется research and development — исследование и разработка. Вначале мы пошли в ЦСКА на тренировку, чтобы посмотреть, как сегодня тренируют детей. Надо сказать, что наше фигурное катание унаследовало советский тип воспитания спортсмена — жесткий. Переживание в форме подавления. Я, тренер, очень за тебя переживаю, что ты такой бестолковый, и я третирую тебя ради твоего же блага. Вообще этот подход нормально работает где-нибудь в спецназе. Потому что в итоге там должны остаться люди психически устойчивые — настолько, чтобы никакое внешнее давление — физическое, психологическое — не способно было их сломать. И ради выполнения приказа они готовы умереть.

— Спорт — это война.

— Да, примерно так у нас и понимают спорт. Там все время большие психологические нагрузки, и, чтобы человек их выдержал, считается, вероятно, что его нужно все время ругать, унижать и так далее. Но при этом я не размышляю о героях как о символах. Драматургия — это напряжение, столкновение, борьба. Тут не до символов, ты имеешь дело всегда с конкретным персонажем. Мы просто изучили материал, и у нас, грубо говоря, получилась в итоге такая тренерша. На съемки к нам, например, специально приезжала тренерша, которая показывала, как завязывают спортсменам шнурки, если у них, например, травма и они сами не могут нагнуться. Хотя в итоге эта сцена не вошла, нам был очень важен весь этот документальный слой. Из него и родились в итоге герои.

— Обычно российская мелодрама где-то на середине начинает играть в поддавки со зрителем, чтобы он совсем уж не расстраивался, ему нужно принести какую-то облегчительную пилюлю. А у вас несчастья продолжают обрушиваться на героев почти до самого финала. Но это ведь, как говорят люди, депресняк.

— Ну, все-таки он не настоящий. Депресняк — это когда люди доходят до других температур, высоких. Здесь несчастье, грусть, горе — но тем не менее надежда все-таки не гаснет. Да и главный герой все-таки хороший человек. В настоящий кризис засунуть героя я все-таки не могу, учитывая жанр. Потому что что такое настоящий кризис? Это безработный, пьющий человек, который, тем не менее, пытается выбраться изо всех сил. Если бы мы по-настоящему показали кризис — ну, это был бы конец проекта. Когда меня приглашают в жанровый проект, я, насколько могу, раздвигаю границы жанра. Но я не могу отменить сам жанр.

— А когда вы раздвигаете границы жанра, никто удивленно не смотрит на вас, не спрашивает: как это так, у нас же это не принято?

— Нет, потому что у нас еще не сложились конвенции. …Чем американский продюсер отличается от российского? Прежде чем занять какое-то место в иерархии, он уже прошел несколько уровней и к этому времени сделал 20 мелодрам. К нему приходят молодые ребята и говорят: «Про мафиози у нас уже много фильмов. А давайте все сделаем наоборот, давайте снимем сериал про 35‑летнего мафиози, у которого психологические проблемы?» Продюсер: «Ребята, зачем?!. Где хороший коп, к которому все привыкли? Куда мы это поставим?..» И начинается борьба, слом формата. Mad Man, «Клан Сопрано»… Все заметное, что было на американском ТВ,— итог нарушения ранее сложившихся конвенций. Мало кто знает, как эти успешные проекты пробивали себе дорогу. С большим трудом. Телеканал НВО думал два месяца, прежде чем запустить «Клан Сопрано», потому что это было явное нарушение конвенций. Но в то же время они понимали: это нарушение сейчас является преимуществом. И мы запустим то, чего ни у кого нет.

Отец (Александр Петров) и тренерша (Мария Аронова) видят судьбу ребенка по-разному (кадр из фильма «Лед-2»)

— У нас нормы в киноиндустрии тоже сложились, но их никто не спешит нарушать…

— Я вижу ситуацию совершенно иначе. С каждым фильмом новые нормы у нас только еще формируются. Из-за того, что у нас случилась катастрофа с кино в 1990‑е, все, кто им занимался профессионально, ушли. Остались несколько человек. И в нулевых мы фактически начали заново. В итоге у нас ни редактуры, ни опыта. И поэтому кино, по сути, началось заново. Вначале комедии в один ход, потом — странные боевики. И сейчас мы просто учимся. Проблема еще в том, что это не очень заметно: даже если производится 100 фильмов, до зрителя доходят 7–10. И поэтому говорить о каких-то сложившихся правилах, нормах нельзя. Если они и есть, то только на телевидении.

На телевидении много контента, много каналов; зритель знает, что канал «Россия» — это примерно одно, СТС — другое, ТНТ — третье… Проект, который пошел на СТС, никогда не выйдет на ТНТ. Это я и называю конвенцией. Когда телеканалы как бы говорят своей аудитории: следующий наш проект будет таким же, как прежний, только с другими персонажами. А вот в кино все, что делается сегодня,— это, по большому счету, все в первый раз, понимаете? Вот фильм «Притяжение» — первый более или менее успешный фантастический фильм. Первый! А до этого была первая спортивная драма «Легенда № 17» …

Наше кино, по большому счету, сейчас — это студент. Мы все учимся. Учимся разговаривать с аудиторией, рассказывать истории, учимся монтировать, учимся снимать и так далее. Мы — хочется верить — в развитии. Поэтому во время съемок и не было людей, которые говорили бы мне: «Дорогой, а чего это ты нарушаешь?».

— Считается, что в российском кино сегодня хорошо продается только комедия, причем самая непритязательная. Это говорит о том, что широкая аудитория не готова воспринимать ничего более или менее серьезного.

— Я опять не согласен. Надо понимать следующую вещь; мне это кажется настолько очевидным, что даже вызывает раздражение. У нас большая страна, и при этом нет никакого единства аудитории. Это миф. Нашу аудиторию можно сравнить с океаном — там есть огромные пласты, течения, марианские впадины, мели и так далее. Океан один — но он всегда разный. Здесь он — спокойный, там — бурный. И люди, которые пришли на «Бабушек легкого поведения»,— не факт, что это те же люди, которые посмотрели «Движение вверх». Возможно, что часть аудитории «Движения вверх» ничего, кроме этого фильма, не видела в кинотеатре. Потому что на этот фильм массово пошла возрастная аудитория, которая вообще редко ходит в кино. Но именно благодаря им фильм собрал три миллиарда рублей.

— Вот интересно, а аудиторию «Льда» вы как-то пытались просчитывать?..

— Есть данные социологии по первой части. Но никакого расчета аудитории в принципе быть не может. Я вообще не верю в то, что в кино можно что-то просчитать заранее. Все, что ты можешь,— лишь надеяться, что в этом океане аудитории найдется твой Гольфстрим. Конечно, при этом я понимаю, что жанр мелодрамы не может быть востребован так же, как комедийный сериал. Но и комедийный сериал может быть разным. Например, когда я делал «Звоните Ди Каприо», я понимал, что это не может быть массовым продуктом, с одной стороны. С другой — я надеялся, что у него будет достаточно зрителей, которым это интересно. И восемь с половиной миллионов просмотров мне кажется вполне достаточной цифрой. Другое дело, что у сериала «Домашний арест», если я не путаю, 20 миллионов просмотров, но это меня никак не задевает. Я понимаю, что «Домашний арест» — это история, рассчитанная на более широкую аудиторию. К тому же по ходу действия сериала какой-то части аудитории я давал понять: не нравится — уходи, возможно, это не твоя история. Потому что тебе предстоят еще вот такие и такие испытания, и это сложно будет выдержать. Но это не расчет, а просто честный разговор с аудиторией.

— Вы, я смотрю, все-таки следите за цифровым выражением успеха.

— Конечно! За цифровым как раз я слежу, потому что это же реакция аудитории. Другое дело, что я никогда, в отличие от какой-то части продюсеров, не буду делать так: о, фильм про танки собрал кассу — я тоже буду снимать про танки! Фильм про футбол собрал — я тоже про футбол.

— Не стало ли вам сложнее, скажем так, выбирать сюжеты для фильмов с тех пор, как ваш фильм «Горько!» имел огромный успех? Многое изменилось с той поры.

— Нет. Вся проблема лишь в том, что чтото уже сделано и не хочется повторяться. И в этом смысле сейчас я просто ищу вызов, и «Лед-2» как раз и содержал его. Потому что это музыкальное кино, а мне как раз хотелось в этом жанре поработать. А комедии… ну я не знаю, что должно случиться, чтобы я сейчас комедию снимал.

— Но вы же прежде снимали комедии.

— Снимал. Поэтому как человек, который снял четыре комедии, я не вижу для себя каких-то новых возможностей в этом жанре. Я ремесленник, у меня есть, условно, долото, сверло, напильник, какой-то рубанок — вот я с их помощью уже кое-что смастерил. Мне это понравилось, но дальше выпиливать еще одну лодочку я не хочу. Я хочу с помощью других инструментов выпиливать другие вещи. Поэтому дело не в темах, а в том, могу я или не могу свои умения реализовать в чем-то новом.

Визитная карточка: Спасатель смыслов

Жора Крыжовников (настоящее имя — Андрей Першин) родился в 1979 году в городе Арзамас-16 (ныне город Саров Нижегородской области). Окончил ГИТИС (режиссерский факультет, мастерская Марка Захарова) и ВГИК (факультет продюсерства и экономики, мастерская Александра Акопова). Преподавал актерское мастерство во ВГИКе и РАТИ. Поставил несколько спектаклей на сцене театра «АпАРТе» и в «Школе современной пьесы». Работал на телевидении; в кино начинал как автор короткометражных фильмов. В 2009 году снял короткометражные фильмы «Дракон Абас Блю», «Пушкин дуэль» и «Казроп» (в соавторстве с Олегом Глушковым). Затем — короткометражный фильм по мотивам собственной пьесы «Мой парень — робот». Широкую известность получил как режиссер картины «Горько!» (2013). В 2014 году к списку телеработ Жоры Крыжовникова прибавился сериал «Кухня», а в 2015 году вышел его фильм «Самый лучший день» с Дмитрием Нагиевым в главной роли — первая российская «караоке-комедия». Стал самым кассовым российским фильмом 2015 года, собравшим в прокате более 10,5 млн долларов.

Фото: Дмитрий Лебедев, СППР

Хочешь стать одним из более 100 000 пользователей, кто регулярно использует kiozk для получения новых знаний?
Не упусти главного с нашим telegram-каналом: https://kiozk.ru/s/voyrl

Авторизуйтесь, чтобы продолжить чтение. Это быстро и бесплатно.

Регистрируясь, я принимаю условия использования

Рекомендуемые статьи

«Слабые обречены, а сильных не сместишь» «Слабые обречены, а сильных не сместишь»

Историк Андрей Юрганов — о «революциях сверху» на примере опричнины

Огонёк
4 главных страха, которые мешают вам жить на максимуме 4 главных страха, которые мешают вам жить на максимуме

В чем причина нашей пассивности, почему мы не можем сделать шаг к успеху?

Psychologies
Портрет юродивой Ксении Петровой Портрет юродивой Ксении Петровой

О портрете Ксении Петровой (Ксении Петербургской) центра «Старая Деревня»

Дилетант
4 причины свайпнуть девушку в Тиндере влево (если ты понимаешь, о чем мы) 4 причины свайпнуть девушку в Тиндере влево (если ты понимаешь, о чем мы)

Наверное, стоит поискать кого-то другого.

Playboy
Месть Чингисхана Месть Чингисхана

Вторжение монголов положило конец господству половцев в Великой степи

Дилетант
Первый холокост Первый холокост

Религиозный фанатизм крестоносцев первыми ощутили на себе евреи

Дилетант
Поэт в жизни или Счастливый неудачник… Поэт в жизни или Счастливый неудачник…

О литературном герое Илье Ильиче Обломове

Наука и жизнь
Без молока, одежды и цемента. Экологические тренды 2020 года, которые коснутся каждого Без молока, одежды и цемента. Экологические тренды 2020 года, которые коснутся каждого

Основные потребительские, индустриальные и идеологические тренды, меняющие мир

Forbes
Президент Почта Банка Дмитрий Руденко: Почта — это крупнейший и старейший ретейлер в России Президент Почта Банка Дмитрий Руденко: Почта — это крупнейший и старейший ретейлер в России

Почта Банк часто воспринимают как банк для людей старшего возраста, так ли это?

СНОБ
«Не выходи из комнаты»: 5 способов избежать перемен «Не выходи из комнаты»: 5 способов избежать перемен

Пять механизмов, которые служат блоками на пути к росту и обновлению

Psychologies
Печаль, любовь и благодарность: первый год после смерти близкого Печаль, любовь и благодарность: первый год после смерти близкого

Потеря близкого человека — тяжелый опыт

Psychologies
«Илон Маск — отличный пиарщик»: Сергей Лукьяненко о превосходстве Роскосмоса, фантастике и Достоевском «Илон Маск — отличный пиарщик»: Сергей Лукьяненко о превосходстве Роскосмоса, фантастике и Достоевском

Рецепты бизнеса и секреты правильного питания — в YouTube-шоу «Кухня Forbes»

Forbes
10 самых распространенных ошибок мышления 10 самых распространенных ошибок мышления

Фраза «Это не то, что ты подумал!» может быть применена ко всей жизни

Maxim
Человеческий материал. Какие выводы мы должны извлечь из гибели украинского «Боинга» Человеческий материал. Какие выводы мы должны извлечь из гибели украинского «Боинга»

Есть ли у нас возможность хоть как-то помешать творцам большой истории

СНОБ
Егор Корешков: «Близких людей не может быть много» Егор Корешков: «Близких людей не может быть много»

Егор Корешков о стеснении, джентльменских замашках и распределении ролей в паре

Cosmopolitan
Что общего между гвоздём и Парижем? Что общего между гвоздём и Парижем?

Откуда появились выражение «гвоздя не хватило»?

Наука и жизнь
Как увеличить дракона. Архетип Георгия Победоносца как собирательный образ мужчины в разные эпохи Как увеличить дракона. Архетип Георгия Победоносца как собирательный образ мужчины в разные эпохи

Связь габаритов змея с ролью мужчины в обществе

Maxim
7 гастрономических трендов, с которыми пора распрощаться в 2020 году 7 гастрономических трендов, с которыми пора распрощаться в 2020 году

Семь гастрономических трендов, с которыми пора распрощаться

Playboy
Как начать новый год правильно? Как начать новый год правильно?

Оказывается, мы сами не пускаем перемены в нашу жизнь

Cosmopolitan
Члены королевских семей, которые добровольно отказывались от статуса Члены королевских семей, которые добровольно отказывались от статуса

Кто из представителей монархии складывал с себя полномочия

Cosmopolitan
Шеллак: что это такое и как наносить шеллак Шеллак: что это такое и как наносить шеллак

Рассказываем о том, что такое шеллак и какой маникюр с ним можно сделать

Cosmopolitan
Всему свое место Всему свое место

Как организовать пространство маленькой прихожей

Лиза
5 шагов, чтобы поддержать свою мотивацию на работе 5 шагов, чтобы поддержать свою мотивацию на работе

Как сохранять трудовой энтузиазм и получать удовольствие от работы?

Psychologies
Как посмотреть все драйверы в Windows 10 без установки сторонних приложений Как посмотреть все драйверы в Windows 10 без установки сторонних приложений

Управлять драйверами в Windows 10 можно с помощью лишь одной команды

CHIP
Состояние красоты: как его запустить? Состояние красоты: как его запустить?

Красота — состояние, и ее можно культивировать в себе

Psychologies
Морская фигура Морская фигура

Актриса и новая ведущая реалити-шоу «Место под солнцем» Наталья Рудова на пляже

Maxim
«Он — кот. И не кот. Одновременно» «Он — кот. И не кот. Одновременно»

Лауреат «Большой книги» Григорий Служитель — о своем романе «Дни Савелия»

Огонёк
«А точно не порвется?» «А точно не порвется?»

Игорь Довгалюк отвечает на вопросы о маммопластике

Собака.ru
«Мы не имеем права быть другими» «Мы не имеем права быть другими»

Денис Нурулин — перспективный артист Московского Губернского театра

OK!
«Ангара» проблем «Ангара» проблем

Почему новая ракета-носитель до сих пор не летает?

Огонёк
Открыть в приложении