Дмитрий Быков — о Давиде Самойлове

ДилетантКультура

Давид Самойлов

Портретная галерея Дмитрия Быкова.

davidsamoilov.ru

1

Литературный генезис Самойлова неясен, в поэзии шестидесятых — семидесятых он стоит особняком, а в сороковых — пятидесятых, кажется, почти незаметен, хотя уже тогда написал несколько принципиально важных вещей. Но созрел он, как подобает прозаику, поздно (лучшим временем для поэта всегда считалась молодость, для прозаика — зрелость и даже старость); в том и проблема, что Самойлов — великий прозаик, в силу некоторых общественных и личных причин воздержавшийся от прозы, решивший написать её стихами.

Не столько Самойлов выбрал нишу, сколько ниша выбрала его; и, собственно, он в этом выборе не одинок, потому что вся лирика ХХ века, по крайней мере второй его половины, да отчасти и первой с середины двадцатых примерно, — вынужденно творила эпос, беря на себя работу прозаиков, поскольку для прозы нужна мысль, а мысль дозволялась только поэзии, поскольку там её не все понимали, можно было как-то зашифровать.

Считается, что поэзия выше прозы — нет, потому большинство прозаиков и начинает со стихов; поэзия наивнее, она о большем догадывается, но меньше знает. Великие поэты — Пушкин, Пастернак, Некрасов — всю жизнь мечтали о прозе. Но поколение тридцатых, в котором все — каждый по-своему — мечтали о большом романе, рано сообразило, что написать эту прозу им элементарно не дадут, даже о войне, которая станет духовной скрепой и о которой можно будет сказать нечто действительно важное. Но и лейтенантская проза не смогла посягнуть на главное, и исторические проблемы были по-настоящему поставлены в полный рост поэтами: Самойловым — в цикле об Иване Грозном — и Чухонцевым, например, в стихах о Чаадаеве или Курбском.

Я не знаю, какого масштаба должен быть прозаик, который честно напишет об алгоритме русской истории в сороковые — пятидесятые годы нынешнего века.

Самойлов мог бы написать «Войну и мир» ХХ века — но, возможно, ему неловко это было делать, потому что он был еврей, а может, он отчётливо понимал, что выводы, к которым он придёт, окажутся во многом самоубийственны. И не прочитает это никто, а сделают как с Гроссманом, который только начал, почти ничего не договорил.

Давид Самойлов на крыльце своего дома в Пярну, Эстония. Фото Виктора Перелыгина, 1970-е годы

И он написал стихи, и стихи эти до сих пор не прочитаны толком; они будоражат, толкаются в голове, не подчиняются простым трактовкам — но смысл их ускользает. Вышло как с Михаилом Львовским, человеком из их компании, которого считали одним из самых талантливых, — но который заставил себя замолчать, ушёл в кинодраматургию, и из всех его стихов поют только «Вагончики». А ведь это он написал: «И в такой безмерной дали я зарыл бессмертный труд, что пока не отыскали — и боюсь, что не найдут».

Самойлова тоже пока не отыскали, потому и не написана до сих пор большая биографическая книга о нём и не раскрыт смысл многих тёмных текстов вроде «Струфиана». Но кое-что через 30 лет после его ухода становится видно.

2

Самойловской поэзии присущи все черты большой прозы — и прежде всего напряжённая рефлексия именно на романные темы. «Мужицкий бунт — начало русской прозы», — писал он, сам вслушивавшийся в мотивы русского бунта. Ключевая его догадка в том, что народ в России никогда не был хозяином своей судьбы:

Как его бояре встали
От тесового стола.
«Ну, вяжи его, — сказали, —
Снова наша не взяла».

Наша не взяла? А чья взяла-то? Вяжет-то кто?

Им самим такое положение всего удобнее: виноват всегда царь, его для того и назначают.

И терпят до поры. И опять назначают.

Народ и власть живут в разных мирах — у них, как у Бога и людей, разная этика. Различие это в существующей системе непреодолимо, нечего думать его преодолеть. Полемика Самойлова с Солженицыным, ироническое неприятие его риторики шли именно по этой линии: Солженицын пытался, точнее мечтал, одну монархию заменить другою, с собой в функции духовного вождя, а это ничего не меняло (на этом Самойлов жестоко ссорился с любимой им Лидией Чуковской; думается, в оценке Солженицына, чьи заслуги и талант он признавал, поэт был дальновидней прозаика). Несовместимость этих логик в одной системе ценностей показана у него с предельной точностью — в прозе такое было никак не проханже, а в поэзии сработало:

— Ты ли меня не ругал, не честил,
Врал за вином про лихие дела!
Я бы тебя, неразумный, простил,
Если б повадка другим не была!
Косточки хрустнут на дыбе, смутьян!
Криком Малюту не вгонишь в озноб!
Страшно тебе? — вопрошает Иван.
— Страшно! — ему отвечает холоп.

— Ты милосердья, холоп, не проси.
Нет милосердных царей на Руси.
Русь — что корабль. Перед ней — океан.
Кормчий — гляди, чтоб корабль не потоп!..
Правду ль реку? — вопрошает Иван.
— Бог разберёт, — отвечает холоп.

(Конечно, написать это в 1947 году — уже подвиг, уцелеть — вообще чудо, а напечатать удалось только 20 лет спустя, когда апологетика Ивана Васильевича стала уделом маргиналов, жертв стокгольмского синдрома вроде несчастного Ярослава Смелякова. Но и по тем временам это радикальные стихи — радикальные уже потому, что ответа не дают; Самойлов был из нелиберального, имперского поколения — в этом была его собственная драма, личная раздвоенность; дневники обличают именно имперца — но без империи, государственника — без государства; патриота идеальной Родины, которая заботилась бы о расцвете мощного и талантливого народа, а не о непрерывном его закрепощении.)

Этот народ Самойлов любил и хорошо узнал на фронте. Давид Самойлович Кауфман, даром что в деревне никогда не жил и принадлежал по рождению к московской интеллигенции, а по кругу общения — даже и к богеме, чувствовал русскую сельскую жизнь лучше своих постоянных оппонентов из почвенного лагеря (которых он, кстати, пытался понять и даже с ними общаться — но очень скоро понял, что говорить не о чем: если представители либеральной интеллигенции хотели, чтобы почвенники соблюдали простейшие литературные приличия, — их оппоненты просто хотели, чтобы никаких либеральных интеллигентов, в особенности евреев, вообще не было, просто бы не существовало, и никакого перемирия тут быть не могло). Сельские поэмы Самойлова — «Цыгановы», «Чайная» — истинный национальный эпос, и Юрий Кузнецов (которого, по дневниковым записям Самойлова, пытались ему противопоставить как русского национального поэта) ничего столь органичного и любовного не создал. Проблема в том, что русское почвенничество по сути было глубоко западным, заёмным, с сороковых годов XIX века росло из немецкого романтизма, и лирика Кузнецова — гофманианская, готическая (или, как пытаются сегодня доказать его адепты, неоромантическая; хотят употреблять этот прокси-термин — пускай себе). Самойлов же был знатоком отечественного фольклора, его прямым учеником. И позиция его в этих поэмах — особенно в «Чайной», ещё и стилизованной под фольклор, — народная: ироническая, сознательно дистанцированная от любого начальства и борьбы с ним, уютная. Это уют чайной, отлично переданный в фильме Андрея Смирнова «Осень», — да и у Шукшина в трагикомедии «Живёт такой парень»: за окном пасмурно, холодно, внутри душно, тесно, все свои.

Авторизуйтесь, чтобы продолжить чтение. Это быстро и бесплатно.

Регистрируясь, я принимаю условия использования

Рекомендуемые статьи

Гедимин, Ольгерд, Кейстут и Витовт в русской истории Гедимин, Ольгерд, Кейстут и Витовт в русской истории

О появлении литовских князей на монументе «Тысячелетие России»

Дилетант
Петр Федоров Петр Федоров

Петр Федоров о тонкостях работы и о том, какие они на самом деле, актрисы..

Maxim
С советской спецификой С советской спецификой

В СССР суды над военными преступниками стали проводить уже в 1943 году

Дилетант
Какие акции стоит купить на падающем рынке Китая Какие акции стоит купить на падающем рынке Китая

Китайский рынок акций переживает падение с начала года

Forbes
Победитель Google Победитель Google

Зачем вьетнамцам собственный браузер и поисковик?

Forbes
Женская логика: физиология или социальный миф? Женская логика: физиология или социальный миф?

Существует ли «женская логика» и есть ли разница в мышлении разных полов

Psychologies
50 быстрорастущих компаний России. Часть 2 50 быстрорастущих компаний России. Часть 2

50 быстрорастущих компаний России. Часть 2

РБК
Светлана Немоляева: «Лазарев никогда не давал повода усомниться в его верности» Светлана Немоляева: «Лазарев никогда не давал повода усомниться в его верности»

Светлана Немоляева о карьере и семье

Караван историй
Где провести новогодние каникулы 2019? 10 мест от путешественников Где провести новогодние каникулы 2019? 10 мест от путешественников

Мы все за вас уже разузнали, вам остается только поехать

Playboy
Дипломирующие специалисты Дипломирующие специалисты

В России запретили рекламу заказных дипломных работ

Огонёк
Сериал | Bubble Comics: от Времени Ворона до крестового похода Сериал | Bubble Comics: от Времени Ворона до крестового похода

Bubble Comics: от Времени Ворона до крестового похода

Мир Фантастики
Зачем армия США создает киберспортивное подразделение Зачем армия США создает киберспортивное подразделение

Зачем армия США создает киберспортивное подразделение

Forbes
Советский шик: как одеться в ковер и стать самой модной Советский шик: как одеться в ковер и стать самой модной

Советский шик: как одеться в ковер и стать самой модной

Cosmopolitan
6 фильмов, которые разорили своих создателей 6 фильмов, которые разорили своих создателей

6 фильмов, которые разорили своих создателей

Maxim
«Коррупция богатых»: в чем подозревают Дмитрия Рыболовлева «Коррупция богатых»: в чем подозревают Дмитрия Рыболовлева

Про «торговлю влиянием» в России знают немногие

Forbes
Осьминог пытается съесть иглобрюхую рыбу: опасный поединок Осьминог пытается съесть иглобрюхую рыбу: опасный поединок

Дайверы увидели необычную сцену у побережья Сейшельских островов

National Geographic
По щучьему велению По щучьему велению

Если твои мечты не сбываются, начинаем работу над ошибками

Cosmopolitan
Лучшие видеоигры | Assassin’s Creed. Одиссея Лучшие видеоигры | Assassin’s Creed. Одиссея

Assassin’s Creed. Одиссея

Мир Фантастики
«Это возможность почувствовать русскую душу» «Это возможность почувствовать русскую душу»

Россия привезла в Ватикан беспрецедентно масштабную экспозицию

Огонёк
Не спешите сдавать чемодан в багаж: теперь это ваш главный аксессуар Не спешите сдавать чемодан в багаж: теперь это ваш главный аксессуар

В 2018-м никого не интересует, что лежит внутри

GQ
Если человек вымрет: 10 животных, которые будут доминировать на Земле Если человек вымрет: 10 животных, которые будут доминировать на Земле

Какие животные будут главными на Земле после человека?

Популярная механика
Голяк пошел Голяк пошел

Карелия, конец cентября: Белое море, озера и Land Rover Discovery

АвтоМир
Звездная качалка: борись со сверхъестественным, как герои «Оверлорд» Звездная качалка: борись со сверхъестественным, как герои «Оверлорд»

Как победить сверхъестественные силы в духе крутых ребят из «Оверлорд»

Maxim
Дакота Джонсон Дакота Джонсон

Дакота Джонсон рассказала о жизни в пространстве танцевального зала

Elle
Разговор с Джоном Блоком Разговор с Джоном Блоком

Разговор с исполнительным продюсером Metro: Exodus

Игромания
Российские компании отказались занимать деньги на развитие у инвесторов Российские компании отказались занимать деньги на развитие у инвесторов

Российские компании отказались занимать деньги на развитие у инвесторов

Forbes
Китовым акулам сделали УЗИ: видео Китовым акулам сделали УЗИ: видео

Китовым акулам сделали УЗИ: видео

National Geographic
Спасибо, что уволен! Спасибо, что уволен!

Как справиться с увольнением с минимальными потерями

Psychologies
Белые и пушистые Белые и пушистые

Неземные создания: кошки породы турецкий ван

Вокруг света
Филипп красивый Филипп красивый

В честь двадцатилетнего юбилея марки Филипп Пляйн рассказал Vogue о своих музах

Vogue
Открыть в приложении