О цифровизации, экологии и налоговых льготах для промышленности города

ЭкспертБизнес

«Здесь промышленность представлена полным спектром»

Глава департамента инвестиционной и промышленной политики города Москвы Александр Прохоров — о цифровизации, экологии и налоговых льготах для промышленности города

Евгений Огородников

Министр московского правительства, глава департамента инвестиционной и промышленной политики Александр Прохоров. Фото Стоян Васев

Рост инвестиций в Москве в первом квартале 2019 года составил 25,8%. Этот ошеломительный результат говорит о том, что выбранная городом промышленная и инвестиционная политика дает свои результаты. Нужно понимать, что Москва — одна из крупнейших городских агломераций мира. По объему валового внутреннего продукта по паритету покупательной способности российский мегаполис входит в пятерку крупнейших городов мира. Объем экономики Москвы составляет 15,7 трлн рублей, потребительские расходы — более 10 трлн рублей (данные 2018 года) — по этому показателю Москва занимает третье место среди городов Европы и входит в двадцатку крупнейших потребительских рынков в мире. На фоне столь высокой базы создать настоящий инвестиционный бум — задача не из легких.

Во многом нынешний рост инвестиций — результат работы департамента инвестиционной и промышленной политики города Москвы. Эта структура оказывает помощь столичным промышленным предприятиям — это и финансовая поддержка, например субсидии, льготные займы, налоговые льготы и преференции, это и помощь в оформлении градостроительной документации и получении земли для строительства промышленных объектов. Кроме того, в ведении департамента развитие кадрового потенциала и экспорт.

О промышленности Москвы, ее проблемах и перспективах «Эксперт» поговорил с министром московского правительства, главой департамента инвестиционной и промышленной политики Александром Прохоровым.

— Многие до сих пор удивляются словосочетанию «промышленность Москвы». В городе действительно осталась промышленность?

— Почему-то считается, что промышленность — это где-то на Урале, а у нас в Москве только банки, магазины и офисы. В действительности это совершенно не так. В Москве семьсот крупных предприятий, на которых работает почти восемьсот тысяч человек. И это мы не считаем малый бизнес, который только в сфере обрабатывающей промышленности насчитывает порядка семи тысяч организаций.

— В городе нет проблем с безработицей, то есть столица, наоборот, всасывает трудовые ресурсы из других регионов. Промышленность — это сложно, зачем это городу?

— По данным Международной организации труда, безработица в Москве составляет 1,2 процента, это самый низкий уровень среди российских регионов. И конечно, многие приезжают в столицу, устраиваются здесь на работу, и одни из самых востребованных — это рабочие специальности, в том числе на промышленных предприятиях. Как правило, такая работа требует хорошей квалификации и достойно оплачивается.

Просто мы перестали замечать промышленность. Хотя бы потому, что никто больше не дымит, не коптит. Это заводы нового поколения — уже не гиганты, а компактные высокотехнологичные производства. Сегодня московский регион — один из крупнейших промышленных центров России, производящий около 15 процентов общероссийской продукции обрабатывающих отраслей. Обрабатывающая промышленность занимает важное место в экономике города Москвы, обеспечивая 13 процентов ВРП, 5,7 процента налоговых поступлений.

— Что это за предприятия?

— Промышленность представлена полным спектром: от того же шоколада «Аленка» до автомобиля «Рено», который полностью производится здесь, в том числе, например, модель Arkana, которая собирается только на московском заводе и экспортируется по всему миру. Кстати, это вообще один из главных высокотехнологичных заводов нашего города. Там работают автоматизированные линии, более ста роботов собирают машины, детали к ним доставляют беспилотники. Это инновационная промышленность, которая бережно относится к окружающей среде. К тому же «Рено» создан на территории бывшего завода «Москвич», который обанкротился после распада СССР. Раньше там вообще была зона запустения. После прихода «Рено» территория облагородилась, в нее вдохнули жизнь, к тому же сохранили историческое промышленное назначение.

Если говорить о высокотехнологических отраслях, то это система ПВО С-300 и С-400, ракеты класса «воздух–воздух». Последнее вообще уникальная площадка. Во всем мире таких заводов меньше, чем пальцев на одной руке: это две площадки в США, одна в Израиле, и одна в московском Тушино. Кроме того, в городе огромный кластер микроэлектроники, фармацевтические заводы, предприятия пищевой промышленности и так далее.

Труд головой

— Есть ли структурные сдвиги в промышленности столицы?

— Конечно. В последние годы наши компании чутко реагируют на общемировые тренды, такие как цифровизация, искусственный интеллект, сокращение ручного труда. Да и Москва, как пилот федерального проекта «Умный город» с точки зрения искусственного интеллекта, работает над этим.

Например, фармацевтическая отрасль: в городе сейчас строятся два огромных предприятия. Они занимают большую площадь, привлекают огромные инвестиции, на одной площадке это более трех миллиардов, на другой — около пяти с половиной миллиардов, но рабочих мест они создают немного относительно масштабов деятельности: сто семьдесят и двести семьдесят рабочих мест соответственно. Другой пример — Coca-Cola: большой завод, производящий напитки для Москвы и всей Центральной России, а в смену работает девять человек.

Промышленность автоматизируется, город получает высокоэффективные промышленные предприятия и рабочие места с высокой зарплатой, экономика — продукт с высокой добавленной стоимостью.

— Москва в будущем — это промышленный город, но с минимальным ручным трудом?

— Ну, хочешь не хочешь, мы все равно к этому придем. Согласно последним аналитическим исследованиям, 93 процента руководителей предприятий в России считают, что технологическая трансформация текущего производства так или иначе приведет к увеличению прибыли на предприятии, а 63 процента из них уже разработали и внедряют план технологической трансформации производства.

— То есть будущее уже наступило.

— Мы пытаемся спрогнозировать эти вещи. Но прогнозы делать сложно даже не на десять лет, а на пять-семь, так как автоматизация и цифровизация бизнеса идут в геометрической прогрессии. Еще вчера все думали, что искусственный интеллект — это что-то далекое, а он уже очень близкое завтра.

— Возможна ли тотальная автоматизация?

— Само собой нет. Остаются предприятия с большой долей ручного туда, например, в оборонке. На сегодняшний день в этой отрасли много процессов, которые не могут заменить роботы, не говоря уже о так называемой секретке.

Другой пример: недавно мы были на предприятии «Профиль Доорс»— это один из крупнейших работодателей Новой Москвы. Там более тысячи человек работает. Невзрачный с виду объект, но заходишь — там внутри процесс кипит, производят межкомнатные двери в три смены. Мало того что компания полностью завоевала российский рынок, она выходит на польский, венгерский, чешский, немецкий, открывает два дистанционных офиса в США.

Льготы для бизнеса

— Когда вы говорите «мы поддерживаем», что вы имеете в виду?

— Поддержка — это симбиоз. Первое: у нас есть Фонд поддержки промышленности и предпринимательства, который субсидирует банковские ставки на приобретение нового оборудования, а кроме того, множество различных программ: техприсоединение, льготные кредиты на ограждение, фасады, благоустройство и так далее.

Второе: для разных видов производств у нас есть различные статусы — промышленный комплекс, технопарк, индустриальный парк, особые экономические зоны, специальные инвестиционные контракты. Каждый из этих статусов дает те или иные льготы по налогам, подключению к инфраструктуре, имущественные льготы и компенсации. Промплощадки в зависимости от статуса могут сократить объем налоговых платежей на 17–25 процентов. Например, промышленные комплексы Москвы ежегодно получают порядка полутора миллиардов рублей льгот. Мы выдаем деньги на приобретение передового, современного оборудования, и с 2012 года уже заключено 137 договоров. Мы выдали субсидий на два миллиарда рублей.

Москва обладает полным спектром поддержки, и в этом плане город — флагман с точки зрения промышленной политики в стране.

— Кто конкретно может претендовать на такие льготы?

— Предприятия, которые идут в ногу со временем, которые хотят развиваться и готовы к партнерским отношениям с государством. Предприятия должны выполнять ряд условий — как экономических, так и социально ориентированных.

Правительство города определяет приоритетные направления, выявляет критические уязвимости в различных отраслях, а также перспективные сферы и компании, обеспечивая их значимой поддержкой.

— Так все же городу интересна промышленность, ориентированная на внутренний спрос, или ему важен экспорт?

— Одного без другого не будет, успешен ты или неуспешен, определяет рынок. Если твои товары экспортируются, значит, этой технологии нет на Западе либо твое производство эффективнее, чем там. Вот и всё.

— Цифровизация — это инвестиции в нематериальные активы, а льготы вы все же даете на основные фонды?

— Московский рынок — это почти 11 триллионов рублей. Этот спрос надо удовлетворять. Московский потребитель привык к определенному качеству, поэтому невозможно производить товары на старом оборудовании, и чтобы оставаться на рынке, компании обновляют фонды. Кроме того, наличие инвестиций в основные фонды говорит о том, что предприятия готовы к развитию, они готовы к движению — ведь если предприятие не готово развиваться, оно не будет инвестировать.

И здесь городу есть чем гордиться: в первом квартале этого года по сравнению с прошлым рост инвестиций составил 25,8 процента. Индекс промышленного производства тоже растет.

Московские компании чутко реагируют на общемировые тренды, такие как цифровизация, искусственный интеллект, сокращение ручного труда. Фото Стоян Васев

Зеленоградская долина

— Рост объема привлеченных инвестиций действительно существенный, особенно на фоне стагнации в экономке.

— Я часто общаюсь с коллегами из других регионов, и там нет такого, чтобы хотя бы раз в три месяца принимали решения о предоставлении земельного участка либо для расширения производства, либо для создания нового предприятия. В Москве с 2016 года было запущено 26 проектов, под них город передал инвесторам порядка пятидесяти гектаров. Там будет более шестисот тысяч квадратных метров промышленных площадок. Общий объем планируемых инвестиций составляет почти тридцать миллиардов рублей, и они дадут работу девяти тысячам горожан.

— Где находятся эти предприятия?

У нас несколько промышленных площадок, как в границах «старой» Москвы, так и на территории Новой. В частности, сейчас в Бирюлево завершается строительство завода штамповочных и сборочных изделий для автомобилей. Это огромное предприятие на 40 тысячах квадратных метров, там будет работать более 350 человек. Стоимость проекта — свыше миллиарда рублей. В Новой Москве организуется производство парфюмерно-косметической продукции (поселение Вороновское, инвестор ООО БИГ. — «Эксперт») и диетических и обогащенных продуктов питания для здорового образа жизни (поселение Щаповское, инвестор ООО «НоваПродукт АГ». — «Эксперт»). Общий объем планируемых инвестиций составит около двух миллиардов рублей, там будет 800 рабочих мест.

Отдельно хотелось бы отметить площадку в Зеленограде — это такой кластер микроэлектроники, там есть и вузы, и крупные предприятия — «Микрон», «Ангстрем». Там сформирована особая экономическая зона Алабушево, где предоставляются земельные участки. В Алабушево приходят предприятия, связанные с микроэлектроникой, но там сам по себе начал формироваться кластер, пока небольшой, лишь десять гектаров, связанный с фармацевтикой. Туда по первому офсетному контракту пришел «Биокад» и строит огромное предприятие по производству онкопрепаратов. Рядом расположился «Р-Фарм», который тоже по офсетному контракту взял онкопрепараты. Сейчас остался еще один небольшой участок, в районе четырех гектаров, куда кроме фармацевтики мы никого не хотим размещать. Мы понимаем, что у нас здесь складывается фармкластер.

— Что такое офсетный контракт?

— Это форма поддержки бизнеса, которая предполагает госзакупку. Инвестор же берет обязательство по созданию, модернизации или освоению производства на территории города. Такая форма дает гарантию сбыта продукции, а значит, окупаемость вложенных инвестиций, и последующее включение в региональный реестр единственных поставщиков.

— А кроме госзакупок есть примеры удачного создания производственного кластера?

— Текстильщики, где раньше находился завод АЗЛК. Сегодня там расположена Особая экономическая зоны Москвы. Там много небольших компаний, завязанных на IT и цифровизацию, либо производителей, связанных с «чистыми» комнатами, то есть с фармой и микроэлектроникой. Сторонних арендаторов, условно говоря, торгующих импортными носками, там нет. Там все по профилю.

Мы ставим цель, чтобы у людей и бизнеса, находящегося в особой экономической зоне, был эффект коллаборации, чтобы у них развивалось партнерство. Если в таком кластере будет собрано все, что нужно, резиденты будут быстрее налаживать производство. В результате через налоги и аренду они быстрее вернут нам наши инвестиции как города. Ну и самое главное, там будут созданы рабочие места. От такой кластеризации создается огромнейший эффект мультипликатора.

— Если говорить о мультипликаторах — какие они? Сколько нужно привлечь денег города в создание среды для бизнеса, чтобы получить инвестиционную инициативу от предприятий?

— У нас получается так: на один рубль бюджетных инвестиций приходится три с половиной рубля частных. Мне кажется, что это очень хорошая рентабельность.

Инвестиции города

— Какова возвратность этих средств для города?

— Возвратность разная. Например, специнвестконтракт, СПИК. Мы сейчас рассматриваем документы от одной компании. Если СПИК будет заключен, то выпадающих доходов для Москвы номинально за десять лет будет 558 миллионов рублей. При этом компания готова проинвестировать более двух миллиардов рублей в расширение производства. За те же десять лет совокупно налогов от этого расширения поступит 1,7 миллиарда.

Поэтому сказать, что льготы неокупаемы или что это прямые дотации бизнесу, нельзя. В то же время мы помогаем только тем, кто развивается, инвестирует, создает рабочие места. У нас есть определенные, довольно жесткие требования для получения того или иного статуса. Например, чтобы получить статус резидента технополиса «Москва», компания должна проинвестировать пятьдесят тысяч рублей на квадратный метр. После чего через пару лет она должна прийти к выручке двести тысяч рублей с квадратного метра. Нужно понимать, что там большие площади, по несколько тысяч квадратных метров. Если компания не выполняет эти требования и на статус резидентства не проходит, мы прощаемся с ней и ищем новое высокоэффективное предприятие.

— Кроме налоговых льгот ведь нужна и инфраструктура…

— Если земельный участок не обеспечен транспортной и коммунальной инфраструктурой, то он малопривлекателен для размещения производств и при этом требует огромных вложений. Сооружая транспортную инфраструктуру, мы рассчитываем на большой приток инвестиций и налогов. Сегодня ни один город в стране не может похвастаться столь же развитой транспортной инфраструктурой, как в Москве.

Кроме транспорта и дорог мы вкладываем деньги в общественные и деловые пространства, мы делаем город «умным», внедряя в него множество новых технологий, делаем его удобным для жизни и работы, развиваем ивент-составляющую, проводим в Москве деловые форумы, организуем культурные пространства, научные конференции.

— В Москве сильная высшая школа. Участвует ли она в создании промышленности?

— Одного без другого не будет. Высшая школа — это одно из наших конкурентных преимуществ. Лучшие институты страны находятся в Москве, они выпускают лучшие кадры. Москва в принципе один из крупнейших научных центров мира, если не крупнейший. Центр технологий, инноваций, образования. В Москве сосредоточено огромное количество вузов — более двухсот, порядка 750 организаций ведут исследования и научную работу, в столице ведут свою деятельность более тысячи высокотехнологичных компаний. Конечно, при таком научном потенциале гораздо проще достичь экономического прогресса.

— Есть ли связь промышленности и вузов?

— Много кафедр ведущих производителей и в Бауманке, и в других институтах микроэлектроники. Мы, например, недавно были на «Микроне», у компании три или четыре кафедры. Ежегодно на завод приходит по сорок инженеров. «Микрон» начинает отбирать специалистов еще на младших курсах. Он их курирует, учит, предоставляет место практики. В итоге после вуза предприятие получает готового специалиста, которого не надо доучивать.

Вспомните 1990-е и начало 2000-х, когда только ленивый не спекулировал на теме оттока российских мозгов. Сейчас же эти мозги не только возвращаются, мы вырастили новые и их «хантит» весь мир. За нашими молодыми специалистами очередь стоит. Наша задача — дать им возможность работать здесь и сейчас. Придумывать технологии, создавать автомобили и самолеты, разрабатывать вакцины и новые препараты.

— Тем не менее вуз — это все-таки некое пространство, среда, а не конвейер по производству инженеров. Соприкасаются ли промышленная среда и научная?

— У ряда предприятий есть запросы на повышение квалификации кадров, когда они модернизируют производство. Эти запросы часто связаны с объединением институтских программ. То есть им надо с этой программы 20 процентов, с этой программы 30 процентов и так далее. Сейчас мы работаем над тем, чтобы давать им этот продукт в виде индивидуальных вузовских программ. Однако предприятия не могут общаться, например, с пятью вузами одновременно. Это не только неэффективно по времени, но и приводит к лишним тратам денег. А мы хотим взять на себя роль координатора. Мы понимаем, что это будет выгодно институтам, будет выгодно предприятиям — и выгодно нам, потому что в среднем зарплата специалиста, который отучится по индивидуальной программе, вырастет, я думаю, процентов на тридцать- сорок, а мы через НДФЛ все эти затраты себе вернем.

Экологичный экспорт

— Промышленность мало ассоциируется с современным мегаполисом. Во многом это конфликт экологии города, то есть качества проживания людей, с налогооблагаемой базой и рабочими местами. Как вы решаете эту проблему?

— Современное производство вполне может соседствовать по экологическим нормам с офисными зданиями, с таким же современным производством. С жильем такое соседство дается сложнее. Там тоньше грань, потому что всегда кто-нибудь недоволен.

Приведу пример. Лианозовский молочный комбинат на севере города. Производство расположено на территории 12 гектаров, один из крупнейших молочных заводов Европы. «Вимм-Билль-Данн» производит около 20 процентов необходимой москвичам молочной продукции. Ежедневно продукты компании употребляют более двух миллионов жителей столицы.

Несмотря на то что санитарно-защитная зона Лианозовского комбината соответствует всем требованиям законодательства, и это подтверждено и экологической прокуратурой, и замерами Роспотребнадзора, и всеми другими контролерами, коллеги инвестируют в экологизацию. Например, за несколько десятков миллионов рублей были построены очистные сооружения. Для этого мы им выделили участок.

Завод имеет статус промышленного комплекса. И городу выгодно иметь это производство. На рубль вложений города этот завод инвестирует десять рублей своих средств. Они экономят благодаря налоговым льготам около ста миллионов рублей, при этом в среднем инвестируют в развитие предприятия более миллиарда рублей.

Это говорит о том, что мы все ответственны друг перед другом. С одной стороны, завод платит налоги, дает рабочие места, но он же поставляет в дошкольные учреждения и школы детское питание.

Кстати, это детское питание среди наиболее популярных экспортных продуктов. Рост объема экспорта в первом квартале этого года — 57 процентов по отношению прошлому. Страны поставки — Беларусь, Казахстан, Узбекистан, Азербайджан, все СНГ.

Этот экспорт стал возможен после того, как Лианозовский завод построил крупнейший в регионе транспортный хаб. Он закрывает и Россию, и Восточную Европу, страны СНГ. Огромный логистический центр, в котором работает всего человек пятнадцать. Там автоматизировано вообще все.

— Не могут все предприятия быть экологичными и чистыми априори. Вспомним легендарный район Капотня, например.

— Вы давно там не были. Посмотрите сейчас на Капотню. Вдоль Москвы-реки появится парк, сюда можно будет добраться пешком из Марьино и Братеево, качество воздуха здесь стало гораздо лучше.

Предприятия сегодня вкладывают серьезные деньги в модернизацию. На Московском НПЗ, на который еще несколько лет назад жители жаловались ежедневно, обновили систему очистки воды — теперь она очищается на 99,9 процента. Сделали замкнутый цикл и не выбрасывают воду. В ближайшее время будет запущена высокотехнологичная комбинированная установка переработки нефти, которая позволит избавиться сразу от пяти устаревших систем 1960-х годов. И таких примеров в Москве довольно много: заводы расстаются с промышленным наследием СССР, переходят на новые технологии.

Если есть предприятия, на которые жалуются, они в какой-то мере выводятся из Москвы, либо совсем закрываются, либо переезжают в другой регион. Мы очень плотно в этом вопросе взаимодействуем с Роспотребнадзором. Мы знаем все эти предприятия. В основном это связано с ЖКХ и ТЭК. И роль департамента — становиться мостиком между этими предприятиями и жителями. Мы всегда приходим к консенсусу, и конечно, мы всегда против закрытия предприятия, всегда.

— Почему?

— Процесс от начала поиска нового бизнеса до его ввода занимает минимум два года, если это небольшое предприятие. Чем больше промышленный комплекс, тем больше времени требуется на поиски, согласование, строительство. Поэтому очень просто сегодня «зарезать» тот или иной завод, но очень сложно его чем-то заменить.

Сейчас идут тяжелые истории, связанные с банкротствами предприятий. Мы ведем все такие сделки. Следим за тем, как банк распродает залоговую массу. Находим или стараемся найти инвестора, который сохранит коллектив, перезапустит производство. Договариваемся с Мосэнергосбытом, чтобы не отключали электричество, с водоканалом, чтобы не отключал воду. Это сложный процесс, который курируют и юристы, и менеджмент, и правительство.

— Ну а если все-таки банкротство?

— У нас был такой опыт, массовый. Наследие того времени мы до сих пор переживаем. В Москве сохраняются огромные территории производственного назначения, которые не используются для производства. Эти промзоны, мягко говоря, не радуют глаз москвичей и портят общий вид города. Сегодня в Москве более двухсот промышленных зон общей площадью 7,8 тысячи гектаров. Большинство из них превратились в хаотичные склады и свалки, места расположения самовольно возведенных строений, объектов несанкционированной торговли. Им нужен редевелопмент. И мы пытаемся развивать на этих территориях инновационное экологически чистое производство или создавать комфортную городскую среду.

Но мы стремимся не просто передать промышленные и производственные зоны для нового строительства, а вернуть туда экономическую жизнь в новых формах, соответствующих сегодняшнему этапу развития города — в виде промышленных технопарков, индустриальных парков, конгрессно-выставочных комплексов, научных, производственных и творческих кластеров. Возврат обществу и новому бизнесу исторических промзон улучшит жизнь большого количества москвичей.

Хочешь стать одним из более 100 000 пользователей, кто регулярно использует kiozk для получения новых знаний?
Не упусти главного с нашим telegram-каналом: https://kiozk.ru/s/voyrl

Авторизуйтесь, чтобы продолжить чтение. Это быстро и бесплатно.

Регистрируясь, я принимаю условия использования

Рекомендуемые статьи

Бедный мальчик Бедный мальчик

Кто помогает Абрамовичу-младшему заниматься бизнесом

Forbes
С бритвою Оккама в руке: Колонка Кирилла Кобрина С бритвою Оккама в руке: Колонка Кирилла Кобрина

«Многообразие не следует предполагать без необходимости»

Школа Masters
Обманчивый блеск Обманчивый блеск

Ставка на золото и палладий может защитить инвестора от падения акций

Эксперт
Марина Разбежкина: да, нет, не знаю Марина Разбежкина: да, нет, не знаю

«Нужно жить с любопытством ко всему, что нас окружает»

Glamour
На краю единицы На краю единицы

Слабый внутренний спрос поставил рост на паузу

Эксперт
Что скрывают неисследованные пустоты пирамиды Хеопса Что скрывают неисследованные пустоты пирамиды Хеопса

Правительство Египта блокирует попытки вскрыть их

Maxim
Гигиена Гигиена

Если верить рекламе, человеку следует ходить исключительно в костюме химзащиты

Maxim
Полоса удачи Полоса удачи

Что такое тейпирование и помогает ли оно подтянуть овал лица

Лиза
Европа без иллюзий Европа без иллюзий

Европейские элиты в растерянности

Эксперт
«Шахматы»: игра превыше всего «Шахматы»: игра превыше всего

На сцене театра МДМ — премьера «Шахмат»

Эксперт
Донецкая сенсация Донецкая сенсация

Творчество Кипренского всегда было предметом особого внимания широкой публики

Дилетант
«Я хочу, чтобы они умерли» «Я хочу, чтобы они умерли»

Почему не стоит навязывать ребенку собственное отношение к миру

СНОБ
Несъедобное название Несъедобное название

Что не так с эскимо?

Огонёк
Беспокойная ночь Беспокойная ночь

Как мексиканцы отмечают День мертвых

Вокруг света
«Происходит очень тяжёлый кризис одиночества — с пандемией или без». Евгения Куйда, Replika, — о потребности в близости и эмпатии алгоритмов «Происходит очень тяжёлый кризис одиночества — с пандемией или без». Евгения Куйда, Replika, — о потребности в близости и эмпатии алгоритмов

Стартап, который разрабатывает виртуального друга

Inc.
Плохого не посоветуют Плохого не посоветуют

Как вложить деньги в недвижимость, чтобы их хотя бы не потерять

Tatler
Как правильно переезжать в новую квартиру: 17 полезных советов Как правильно переезжать в новую квартиру: 17 полезных советов

Что стоит сделать до того, как переедешь в новое место

Playboy
Следовать своему пути Следовать своему пути

Преподаватель Аштанга-йоги Эдди Штерн о сострадании и преемственности в йоге

Yoga Journal
Как еда и физическая активность влияют на наш эмоциональный фон Как еда и физическая активность влияют на наш эмоциональный фон

Как мы можем управлять собственным настроением?

РБК
Обсерватория SOFIA нашла молекулы воды в лунном кратере Обсерватория SOFIA нашла молекулы воды в лунном кратере

Астрономы обнаружили молекулы воды в грунте лунного кратера

N+1
Персона Персона

Сооснователь маркетплейса услуг бизнес-авиации — о клиентах и шеринге джетов

Robb Report
Скраб, махровое полотенце и еще 8 ошибок в уходе, которые «убьют» твою кожу Скраб, махровое полотенце и еще 8 ошибок в уходе, которые «убьют» твою кожу

Давай спасать твою кожу вместе!

Cosmopolitan
Как бывшие топ-менеджеры Delivery Club и «Газпрома» зарабатывают на переездах и хранении вещей московских хипстеров Как бывшие топ-менеджеры Delivery Club и «Газпрома» зарабатывают на переездах и хранении вещей московских хипстеров

«Облачный» склад выручил на «умных» переездах и хранении вещей 112 млн рублей

Forbes
Чем мы дышим Чем мы дышим

Как оцифровать весь воздух в городах

Популярная механика
Как исправить ошибку 0xc0000007b при запуске программы Как исправить ошибку 0xc0000007b при запуске программы

Как убрать ошибку 0xc0000007b на Windows

CHIP
«Только полный идиот будет смотреть двумя глазами в одну сторону» «Только полный идиот будет смотреть двумя глазами в одну сторону»

Владимир Шаров — писатель, искавший смысл в российской истории

Полка
«Про девяностые мы будем говорить до конца своих дней» «Про девяностые мы будем говорить до конца своих дней»

Интервью Валерия Тодоровского о его новом проекте «Гипноз»

Weekend
Быть одной: Алина Фаркаш о женском одиночестве Быть одной: Алина Фаркаш о женском одиночестве

Культ бодрой самостоятельной женщины обернулся страхом одиночества

Cosmopolitan
Усадьба блюз Усадьба блюз

Лучшие места для осеннего отдыха в России

Добрые советы
Гений генетики Гений генетики

Как изменилась наука о наследственности со времен Грегора Менделя

Огонёк
Открыть в приложении