Высоких цен на нефть и девальвации уже не хватает, чтобы подтолкнуть экономику

ЭкспертОбщество

Увязли в стабильности

Даже высоких цен на нефть и девальвации уже не хватает, чтобы подтолкнуть стагнирующую экономику. Высокие реальные ставки, бюджетное правило, зависимость от импорта, да еще и ожидание роста налоговой нагрузки — палок в колесах слишком много

Алексей Долженков, Александр Ивантер, Евгения Обухова

Фото ТАСС, коллаж Кирилла Рубцова

Российский индекс PMI обрабатывающих отраслей в мае 2018 года упал до 49,8 пункта с 51,3 пункта в апреле. Напомним, индексы PMI (Purchasing Managers' Index — индекс менеджеров по закупкам, который часто называют индексом деловой активности) в 30 странах рассчитывает агентство IHS Markit. Это опережающие индикаторы, которые рассчитываются на основании опросов предприятий. Бизнесмены оценивают, как изменились за прошедший месяц по отношению к предыдущему производство, новые заказы, незавершенная продукция, отпускные цены, закупочные цены и т. д. Значение индекса PMI выше 50 указывает на рост, ниже — на падение.

Что касается российской обрабатывающей промышленности, то еще в апреле показатель был весьма неплох и вырос до 51,3 пункта против 50,6 пункта в марте, и вот теперь резкое падение — впервые за 22 месяца. Представители опрошенных компаний отметили, что рост производства в этой сфере замедлился, как и рост новых заказов, включая экспортные — их практически не было. От потребительского спроса представители обрабатывающей отрасли тоже ничего хорошего не ждут, зато отмечают рост расходов: так, темпы закупочной инфляции были максимальными с сентября 2015 года — из-за падения рубля.

Разумеется, майское падение PMI обрабатывающих отраслей само по себе не является предвестником падения ВВП или других глобальных проблем. Однако оно вполне внятно сигнализирует, насколько уязвима вся наша промышленность и вообще экономика за пределами сырьевого контура и контура крупнейших банков.

Более масштабную картину происходящего в экономике позволяют увидеть поквартальные данные темпов прироста по отдельным отраслям. Тут первый квартал 2018-го лишь подтверждает общую динамику последних лет: если сельское хозяйство и транспорт практически не заметили кризиса 2014 года и продолжают уверенно расти, то промышленность и услуги замедлились, а стройка и торговля резко просели.

«Похоже, у нас тормознула одновременно динамика заработной платы и, соответственно, потребления и инвестиций, — говорит руководитель направления анализа и прогнозирования макроэкономических процессов ЦМАКП Дмитрий Белоусов. — Такое ощущение, что мы втягиваемся в волну — не спада, этого нет, — а в волну торможения. Мы не можем выйти из липкой стагнации».

Накопления вместо инвестиций

От первого квартала мы могли бы ждать большего: дорожающая нефть, девальвация — обычные козыри для нашей экономики. Однако, похоже, эти лекарства помогают нашей экономике все меньше. В очередном квартальном обзоре Института народнохозяйственного прогнозирования (ИНП) РАН (№ 41 от 25 мая) отмечается, что темпы восстановления экономической активности в первом квартале были по-прежнему скромными и неустойчивыми и составили всего 1,3% год к году. Почему так получилось при дорожающей нефти, да еще и поддержке бюджетников? «Слишком много факторов, часть которых связана с характером текущей экономической политики, сдерживают положительное влияние внешнеэкономической конъюнктуры на российскую экономику, — отвечают в ИНП РАН. — Во-первых, это текущая конфигурация бюджетного правила, при которой дополнительные доходы бюджетной системы непосредственно не трансформируются в соответствующее увеличение расходов. Во-вторых, стагнация внутреннего спроса ограничивает переток экспортных доходов во внутренний инвестиционный спрос. В-третьих, ограничения на добычу нефти сдерживают прямые вложения в добычу углеводородов». Иными словами, деньги, которые государство убирает в кубышку, не помогают нашей экономике, к тому же находящиеся в неплохом состоянии сырьевые компании не хотят инвестировать.

Компании сейчас предпочитают накапливать деньги на банковских счетах, а не вкладывать их в производство. Так, по данным банковской статистики за январь–апрель депозиты компаний увеличились на 4% и на 5,2% год к году. При этом кредиты юрлицам выросли за этот период всего на 2,7% (на 4,1% год к году).

Причина — все еще высокая реальная банковская ставка. Она заметно выше рентабельности предприятий, что мешает им привлекать кредиты на развитие и лишает всякого смысла инвестиции, зато наполняет смыслом держание денег на банковских счетах (которые банки, понятное дело, никуда, кроме игр с курсом и депозитов в ЦБ, тоже особенно не размещают).

«Важная причина торможения инвестиций, хотя и не единственная, — динамика процентной ставки, — подтверждает Дмитрий Белоусов. — С одной стороны, предприятия переходят в значительной мере на самофинансирование из-за отрыва ставки от рентабельности проектов. С другой — высокая ставка при довольно высоких рисках в нашей экономике стимулирует предприятия выводить деньги в процентные финансовые инструменты. Зачем инвестировать, если можно ту же доходность или даже большую получить, просто держа финансовый актив?»

Соответственно, у нас, с одной стороны, проблема с инвестициями, с другой — финансовый кризис: довольно высокая динамика невозвратов и, как следствие, нагрузка на доходы компаний, продолжает Дмитрий Белоусов. В результате формируется ситуация идеального штиля — когда нет роста ни инвестиций, ни зарплат, ни потребления. Компании смотрят, что рынки не растут, и это дополнительно стимулирует не инвестировать.

«Не сказал бы, что ситуация с инвестициями тревожная, но она негативная, — говорит руководитель направления анализа и прогнозирования развития отраслей реального сектора ЦМАКП Владимир Сальников. — В целом по экономике идет восстановление инвестиций, но оно весьма медленное. Если посмотреть на склонность предприятий к инвестированию, рассчитав соотношение инвестиций и собственных средств компаний (прибыль плюс амортизация), то этот показатель достиг рекордно низкого уровня в 2016 году. В 2017-м он немного подрос, однако не только за счет инвестиций, но и из-за сокращения прибыли».

В этом году по итогам первого квартала, согласно Росстату, рост инвестиций на 3,6% — это оценка по полному кругу, а вот по крупным и средним предприятиям — небольшое снижение, на 1,3%. Однако за этим снижением стоит в основном небольшое снижение инвестиций в добычу полезных ископаемых (на 3,6%). На фоне предшествовавшего роста его можно рассматривать как незначительное, но так как отрасль крупная, она сильно влияет на общую цифру. Другой момент — серьезное снижение инвестиций в трубопроводном транспорте. Да и вообще динамика инвестиций в первом квартале не очень показательна. «Что приятно, в обрабатывающей промышленности в первом квартале наблюдается рост на 3,1 процента в целом, а если убрать нефтепродукты, в которых идет спад (в предыдущий год было много инвестировано в модернизацию НПЗ), тогда в обрабатывающей промышленности без нефтепереработки у нас получится 9,7 процента. Это единственное светлое пятно», — добавляет г-н Сальников.

Есть и еще один тревожный факт: падение предложения стройматериалов. Объем работ, выполненных в строительстве, и производство цемента в первом квартале сократились на 4 и 4,3% соответственно. И это на фоне роста ипотеки и снижения ставок по ней, а также роста объема вводимого жилья. Есть несколько гипотез, почему тормозится стройка: закончены серьезные проекты вроде Крымского моста и подготовки к чемпионату мира по футболу, а в жилищном строительстве застройщики взяли паузу — слишком много невостребованного жилья вокруг Москвы, слишком сильно снизились цены, идет передел рынка, с него уходит ряд игроков.

Ловушка захлопнулась

В своих регулярных обзорах аналитики ЦМАКП более категоричны в оценках. Так, в апрельском докладе «Тринадцать тезисов об экономике» говорится: «Сочетание низкой, “американской”, инфляции и наметившейся очередной волны стагнации выпуска означает наличие крайне негативного макроэкономического контекста для остановки снижения ключевой ставки Банка России. Сработала “ловушка Набиуллиной”: пытаясь в условиях объявленных новых санкций обеспечить стабильность платежного баланса и обменного курса через поддержание высокой (оторванной от доходности большинства бизнесов) ключевой ставки, Банк России тем самым объективно препятствует экономическому восстановлению. Более того, на горизонте уже теоретически замаячили риски дефляции и “японской болезни”, когда взаимообусловливающие укрепление валюты и дефляция приводят экономику к стагнации, максимально дестимулируя любую экономическую активность, кроме пассивного накопления финансовых резервов».

Самое неприятное, что ловушка, похоже, уже захлопнулась: пока кредиты предприятиям стагнируют, кредиты физлицам резво растут (хотя и не так быстро, как в прошлые случаи потребительского бума). Уже есть расчеты, что по итогам года рост кредитов населению может достичь 20% и 15% без учета ипотеки. Это означает, что ЦБ будет и дальше тормозить снижение ставки, чтобы не разгонять потребительское кредитование.

Впрочем, финансовый сектор традиционно смотрит на проблему высоких ставок и низких темпов кредитования по-другому. «Действительно, несмотря на весьма низкие уровни номинальных ставок по кредитам (9,4 процента в марте по кредитам на срок свыше одного года — минимальные отметки в новейшей российской истории), реальные ставки все еще находятся на весьма высоких для России уровнях (близко к 6 процентам, в предыдущий период активного роста инвестиций в 2010—2011 году они были ближе к 2,5 процента), — говорит главный экономист Нордеа Банка Татьяна Евдокимова. — Тем не менее простого снижения ставок в этой ситуации недостаточно для того, чтобы подстегнуть кредитную активность. Первостепенный фактор для роста кредитования — ожидания бизнеса относительно перспектив экономической активности и, как следствие, наличие рентабельных проектов. В последние несколько месяцев уровень предпринимательской уверенности, по опросам Росстата, заметно снизился на фоне сохраняющейся нервозности вокруг темы санкций и неопределенности перспектив изменения налогового режима, что не способствует росту потребности в кредитовании. Оценки потенциальных темпов экономического роста также не превышают 1,5 процента».

«На мой взгляд, стоимость кредитов не играет определяющей роли в слабой динамике кредитного рынка — слабость спроса больше связана именно с отсутствием достаточной бизнес-активности», — соглашается руководитель Центра макроэкономического анализа Альфа-банка Наталия Орлова. Что касается дефляционного и, в частности, японского сценария, то, уверяет экономист, тут причина вовсе не в ЦБ: «Японский сценарий, то есть период крайне низких темпов роста японской экономики, был связан со значительным объемом плохих кредитов на балансах японских банков и с неспособностью регулятора решить проблему плохих долгов, равно как и с нежеланием правительства провести кардинальную чистку экономики от компаний-банкротов. В России действительно траектория роста похожа на ту, что наблюдалась в Японии, и проблема низкой эффективности экономики тоже есть, но это совершенно не связано с действиями ЦБ. Наоборот, ЦБ РФ с 2013 года взял курс на консолидацию банковского сектора и достаточно активный отзыв лицензий. Уровень кредитной нагрузки в России, в отличие от Японии, крайне низкий. Поэтому причины слабого роста экономики России лежат не в плоскости монетарной, а в плоскости структурной политики».

Тем не менее, по прогнозу ИНП РАН, при сегодняшних темпах роста объем инвестиций в 2020 году будет на 3%, чем в 2013-м.

Куда делся спрос?

Население ставит экономистов в тупик. С одной стороны, согласно рассчитываемому Сбербанком потребительскому индексу Иванова, потребительская уверенность россиян в первом квартале вернулась на докризисный уровень. «Улучшение потребительских настроений отражает рост реальных доходов населения в январе–марте на фоне стабильно низкой инфляции», — отмечают аналитики Sberbank CIB. Опрос также показывает, что заработная плата в январе–марте превысила уровень годичной давности на 6,8% (Росстат фиксирует более значительный рост — на 12%). Однако, согласно опросам того же Sberbank CIB, доля респондентов, которые пытаются экономить на основных продуктах питания, составляет 64% — год назад их было 70%.

Несмотря на то что цены на продукты из разряда не первой необходимости не только не росли, но даже снижались, индекс «простых удовольствий» РОМИРа «Кофе с молоком» в апреле 2018 года резко упал — на 8,4% к марту и на 1,2% год к году. Россияне стали экономить на кофе и бутилированной воде.

Так что в целом на рост спроса со стороны населения рассчитывать не приходится — и это особенно странно в условиях, когда доходы вроде бы растут. «Мы обнаружили интересную вещь: цены по факторам издержек и по конечной продукции движутся разнонаправленно, — рассказывает руководитель направления анализа денежно-кредитной политики и банковского сектора ЦМАКП Олег Солнцев. — Особенно это проявляется в зависимости от того, близко отрасль находится к конечному потребителю или нет. Чем ближе к конечному потребителю — тем больше ножницы цен. Это связано с тем, что номинальный спрос тормозится, а факторы издержек растут — из-за ситуации с энергоносителями, которые дорожают на мировых рынках, и из-за того, что номинальные зарплаты тоже пошли вверх».

Тем не менее в ситуации с доходами и расходами населения есть какая-то загадка, отмечает г-н Солнцев. «Возможно, потребление тормозится на фоне роста доходов. Но куда идут деньги, не совсем понятно, потому что норма сбережений у нас не особо растет. Вряд ли в выплаты по кредитам — они сильно отстают от выдачи новых кредитов», — рассуждает экономист.

Возможно, ключ к разгадке кроется в статистике. По поводу статистики по потреблению к Росстату есть вопросы у многих экономистов.

Добить налогом

На минувшей неделе появились сообщения, что правительство обсуждает повышение НДС с 18 до 20% — за шесть лет это может принести бюджету дополнительные два триллиона рублей. Однако для экономики такое повышение станет серьезным дополнительным бременем.

«Если поднимут НДС на два пункта, это разгонит инфляцию, но в условиях стагнирующего спроса предпосылок для повышения цен не много, — говорит Владимир Сальников. — Условно говоря, это может добавить от 0,5 до 1 процентного пункта к инфляции. Понятно, что это будет означать прирост доходов бюджета, соответственно, возможность увеличения расходов. Какие-то сектора могут почувствовать дополнительное увеличение расходов, хорошо бы, чтобы это не вылилось в рост закупочных цен. Главное, что структурный эффект от этой меры у нас не очень хороший. Потому что, как показывают расчеты, пострадают больше всего конечные обрабатывающие отрасли, где уровень НДС выше. Экспортеры же сырья будут в относительном выигрыше, а ведь им и так живется неплохо, рентабельность у них высокая, в условиях же значительного экспорта идет возврат НДС, и они практически не являются его плательщиками (а у некоторых сырьевых отраслей НДС отрицателен)». А Наталия Орлова считает, что, если правительство действительно повысит НДС на 2%, темпы роста экономики точно останутся на уровне 1% — поскольку повышение НДС негативно отразится на динамике конечного потребления.

Никакого рывка

Прогноз ВВП по итогам года колеблется в диапазоне 1,4–1,8% — это максимум, чего мы можем добиться даже при отличной нефтяной конъюнктуре. «Повышение оценок роста ВВП, которое произойдет в результате улучшения внешнеэкономической конъюнктуры, не позволит нашей экономике по итогам текущего года продемонстрировать рост на уровне 2% или выше, — пишут аналитики ИНП РАН. — В этом-то и состоит драма момента. Несмотря на значительный рост цен на нефть, следует констатировать, что стагнация экономической динамики продолжается».

В ИНП также видят существенные риски для дальнейшего восстановления российской экономики в среднесрочной перспективе. Причин несколько. Во-первых, ослабление курса рубля неизбежно скажется на импортируемой инфляции. «Хотя доля импорта на розничном рынке существенно снизилась (по нашим оценкам, в стоимостном объеме розничной торговли доля прямого импорта снизилась с 30% в 2014 году до 16–18% в 2017-м), но все еще остается достаточно значимой. К тому же оставшаяся часть импорта является критической, то есть не может быть заменена отечественной продукцией. Кроме того, инфляция импортируется через комплектующие и материалы, содержащиеся в конечной продукции российского производства», — полагают в ИНП РАН.

Кроме того, раз цены на сырьевых рынках растут, это неминуемо скажется на издержках переработчиков — а это будет давить на динамику производства. Похоже, именно с этим связано резкое падение PMI обрабатывающих производств в апреле — промышленники инвестировали в прошлом году, но спрос не вдохновляет, а тут еще и рост цен на сырье и зарплат.

По факту перевод экономики на ненефтегазовые рельсы опять не состоялся — доля нефтегазовых доходов федерального бюджета вернулась на докризисный уровень и составила в первом квартале 2018 года 51,9%. Это как раз следствие чрезвычайно низкого уровня инвестиционной активности. В таких условиях у российской экономики нет шансов для рывка.

Восстановительный рост экономики вял и неустойчив. Предкризисный уровень ВВП II квартала 2014 года всё еще не достигнут

Ситуация в крупных секторах хозяйства крайне неоднородна: село "не заметило" кризис, промышленность стагнирует, строительство продолжает падать

Заминка роста инвестиционной активности в марте - апреле 2018 года связана с резким спадом предложения строительных материалов

Опережающий рост депозитов предприятий над средствами на расчетных счетах косвенно свидетельствует о том, что компании предпочитают сберегать, а не инвестировать

Цена дезинфляции - сверхвысокие реальные процентные ставки

За последние 17 лет можно идентифицировать семь циклов динамики реальной кредитной ставки. При этом общий тренд - растущий

За 12 месяцев восстановительного роста совокупный рублевый корпоративный кредитный портфель в реальном выражении пока так и не достиг предкризисного уровня осени 2014 года

Восстановительный рост совокупного розничного кредитного портфеля начался в 2017 году. Его интенсивность существенно уступает посткризисному росту 2010-2011 гг.

Согласно бюджетным проектировкам, госдолг к 2020 году вырастет лишь до 16% ВВП, а расходы на его обслуживание не превысят 0,8 % ВВП

 

Заставить слона двигаться

Евгений Огородников

«Мы создали идеальную модель обмена сырья на бусы», — сказал заведующий отделом международных рынков капитала ИМЭМО РАН Яков Миркин, выступая на круглом столе директоров «КСК Групп» в Тбилиси в мае этого года. Российская экономика составляет всего 1,8% глобального ВВП, а в финансовом аспекте еще меньше — российские активы составляют 0,5% от мировых, что в два-три раза меньше, чем необходимо. И если по размеру номинальной экономики Россия занимает 12–13-е место в мире, то по насыщенности деньгами и кредитами — это 60–70-е место в мире.

Яков Миркин

Российская экономика очень сильно зависит от внешних факторов — от спроса на сырье и, соответственно, от курса евро и доллара, от внешних инвесторов, от спекулянтов carry trade. От импортного оборудования мы зависим на 70–90%, по ширпотребу и непродовольственным товаром — более чем на 50–60%. По мнению Якова Миркина, за последние четверть века мы создали очень странную экономику, потеряв производство простых вещей. Например, в России в месяц производится порядка 300 металлорежущих станков в месяц. Но это лишь 6–7% от их выбытия.

До 70% реальной экономики подконтрольно государству. Концентрация денежных средств в московском регионе доходит до 90%, что влечет за собой денежное опустынивание регионов. Но, пожалуй, самое главное — крайне высокая налоговая нагрузка, достигающая 40% ВВП.

По мнению Миркина, у России сейчас есть четыре сценария развития. С вероятностью до 50% в ближайшие годы ситуация останется такой же, как сейчас, — мы будем жить в «замороженной» экономике, полустагнационной, с устаревающими технологиями, с очень низкими темпами роста (0–2%), в экономике волатильной и критически зависящей от импорта технологий. С кризисами два раза в десять-пятнадцать лет.

Второй сценарий — «Большой Иран или Венесуэла»: экономика еще больше закрывается и окукливается. Валюта становится неконвертируемой, происходит сжатие финансового рынка, страна становится изгоем. Третий сценарий — «управляемый холод», или Испания 1950-х годов. Молодое правительство испанских технократов либерализовало экономику, что привело к массовым инвестициям в инфраструктуру. Либерализация коснулась рынков капитала и труда, наблюдались высокие темпы роста. Одно «но»: испанское чудо произошло при поддержке западных стран, в том числе США.

Четвертый сценарий, самый невероятный, — «экономика роста». Внезапный поворот, подразумевающий либерализацию и создание институтов развития — правительство развития, центральный банк развития. «Это попытка заставить этого неподвижного слона — российскую экономику — двигаться», — говорит Яков Миркин. И в этом движении станет возможно то, что невозможно сегодня: приватизация, демонополизация, создание рыночной среды. Для запуска этого сценария нужны точки роста, офис развития (координатор), доступный кредит, валютный курс, стимулирующий рост, налоговые стимулы, снижение налогового бремени, стимулирование потребительского спроса в области покупки жилья или земли, инструментов ипотеки.

Хочешь стать одним из более 100 000 пользователей, кто регулярно использует kiozk для получения новых знаний?
Не упусти главного с нашим telegram-каналом: https://kiozk.ru/s/voyrl

Авторизуйтесь, чтобы продолжить чтение. Это быстро и бесплатно.

Регистрируясь, я принимаю условия использования

Рекомендуемые статьи

«Мало кто из врачей ставит себя в туфли пациента» «Мало кто из врачей ставит себя в туфли пациента»

Интервью с основателем группы компаний GMS Игорем Краснолуцким

Эксперт
«Мы что, банановая республика?» Главные мемы прямой линии с Путиным «Мы что, банановая республика?» Главные мемы прямой линии с Путиным

Реакция пользователей сети на «прямую линию» 2018 года

Playboy
Наша резина бороздит Евразию Наша резина бороздит Евразию

Репортаж с Алтайского шинного комбината

Эксперт
10 малоизвестных «Запорожцев» 10 малоизвестных «Запорожцев»

У ЗАЗ был целый ряд интересных машин, практически неизвестных непрофессионалам

Популярная механика
Салонные игры Салонные игры

Машина – целый интерактивный мультимедийный комплекс.

АвтоМир
Российская господдержка частной космонавтики США Российская господдержка частной космонавтики США

"Роскосмос" собирается закрыть производство ракеты “Протон”

Популярная механика
Когда ты комик, но все считают тебя барменом: парень отжег на свадьбе друга Когда ты комик, но все считают тебя барменом: парень отжег на свадьбе друга

Американский комик Джей Ти Келли опубликовал видео, на котором сыграл бармена

Playboy
Нервные клетки не восстанавливаются? Нервные клетки не восстанавливаются?

Может ли мозг взрослого человека образовывать новые нейроны взамен утраченных?

Популярная механика
4 упражнения, чтобы превратить токсичные отношения в здоровые 4 упражнения, чтобы превратить токсичные отношения в здоровые

Любовь — своеобразный танец, в котором мы то приближаемся, то отдаляемся

Psychologies
Там, за горизонтом Там, за горизонтом

Кризис среднего возраста — спорная история

Добрые советы
Эффект бабочки Флоренс Уэлч Эффект бабочки Флоренс Уэлч

Певица и муза дизайнеров выпускает этим летом первый за три года альбом

Vogue
Солдат в обмен на фельдмаршала? Солдат в обмен на фельдмаршала?

Яков Джугашвили и Фридрих Паулюс — двое самых известных пленных Второй мировой

Дилетант
За двоих: тест нового Lexus ES За двоих: тест нового Lexus ES

Все ставки в бизнес-классе Lexus сделал на ES

Популярная механика
Греция на суше и на море Греция на суше и на море

Попробуйте посмотреть сразу несколько регионов Греции

Домашний Очаг
10 лучших детских книг для летнего чтения 10 лучших детских книг для летнего чтения

Эта подборка заинтересует всех детей и подростков

Psychologies
Столик не для Пескова. Почему нельзя не пустить пресс-секретаря главы государства в ресторан Столик не для Пескова. Почему нельзя не пустить пресс-секретаря главы государства в ресторан

На прошлой неделе из ресторана выгнали пресс-секретаря Дональда Трампа

СНОБ
Как безопасно чинить электронику Как безопасно чинить электронику

Вполне возможно самостоятельно починить смартфон, ПК или ноутбук

CHIP
Да! Я сделал это! Да! Я сделал это!

Интервью с Георгием Черданцевым, популярным спортивным комментатором «Матч ТВ»

Playboy
Женский демарш: почему комедия “8 подруг Оушена” — это серьезно Женский демарш: почему комедия “8 подруг Оушена” — это серьезно

В прокате “8 подруг Оушена” — остроумный и изящный фильм-ограбление

Esquire
Краш-тест самолета: как это делается Краш-тест самолета: как это делается

Аэрофобия – штука серьезная, но она поддается лечению

Популярная механика
Правильная посадка Правильная посадка

Интервью с Евгенией Ниархос о детстве и о влиянии Венеры на жизнь

Elle
Сделано в СССР: наши прорывы в области композитов Сделано в СССР: наши прорывы в области композитов

Какие прорывы в области композитов сделали в СССР

Популярная механика
Скрытый жир: смертельная угроза твоему здоровью Скрытый жир: смертельная угроза твоему здоровью

Теряя внешний жир, организм активно накапливает внутренний жир, и это - угроза

Cosmopolitan
«Хватит тащить меня в постель!»: откровения асексуалки «Хватит тащить меня в постель!»: откровения асексуалки

Меня зовут Аня, мне 25 лет, я — асексуальна

Cosmopolitan
5 несуразных идей великих ученых 5 несуразных идей великих ученых

Наука необязательно должна быть скучной. Она может быть еще и сумасшедшей!

Maxim
Дробовик от мух и чехол-шокер: безумные краудфандинговые кампании Дробовик от мух и чехол-шокер: безумные краудфандинговые кампании

Люди согласятся вложить деньги в твою идею, какой бы безумной она ни была

Playboy
Самые опасные для экологии города мира Самые опасные для экологии города мира

Рейтинг составил проект "Сеточная модель углеродного следа в мире" (GGMCF)

National Geographic
Алексей Ягудин: «Я заядлый собачник» Алексей Ягудин: «Я заядлый собачник»

Легендарный спортсмен помогает детям и их родителям определиться с питомцем

Лиза
Место огня Место огня

Как оборудовать площадку на садовом участке

Домашний Очаг
Высокая должность требует жертв: правила жизни Валентины Матвиенко Высокая должность требует жертв: правила жизни Валентины Матвиенко

Спикер Совета Федерации о воспитании, гендерных вопросах и цифровом будущем

Forbes
Открыть в приложении