Василий Ян глазами Дмитрия Быкова

ДилетантКультура

Василий Ян

1.

Если бы Василий Янчевецкий (1875– 1954) ничего не написал, он всё равно вошёл бы в историю литературы как любимый преподаватель двух Всеволодов — Вишневского и Рождественского, учившихся в Первой Петербургской гимназии, ныне школа 321, что на углу Правды и Социалистической. Он преподавал историю и обладал чудесным даром рассказывать о героях прошлого как о личных знакомцах. Страницы учебников или источников делались прозрачными, сквозь них становилось видно — эффект, доступный лишь избранным учителям. Третий Всеволод — Иванов — был его подчинённым и учеником в газете «Вперёд», издававшейся на территории колчаковцев и кочевавшей вместе с ними. Возможно, Янчевецкого запомнили бы как основателя скаутского движения в России (просуществовавшего с 1911 по 1922 год и вроде как возродившегося в виде движения юных разведчиков). Кто-то помнит его как создателя первого российского школьного журнала «Ученик», сочинявшегося им примерно наполовину — но наполовину всё же состоявшего из детских рассказов и корреспонденций; журнал этот продержался с 1911 года до 1915-го. Он побывал также разведчиком, журналистом, путешественником, финансистом, живописцем, играл на рояле, сочинял музыкальные и драматические пьесы — и сделался наконец писателем, лауреатом Сталинской премии первой степени, что для бывшего колчаковца поистине превосходный результат. Почти 80 лет его жизни вместили четыре брака, десятки азиатских путешествий, утрату почти всех родственников — но после всех ударов он с фантастическим упорством поднимался, осваивал новую профессию, находил новую жену, открывал новую литературную манеру. Умер он патриархом отечественной романистики, автором фундаментальных романных серий о Батые, Чингисхане и святом Александре Невском. В семидесятые его книги добывались с трудом, выменивались на макулатуру — был такой советский способ обзаведения книжным дефицитом; сегодня он, как и большинство советских эпических авторов, почти забыт, ибо исторические его концепции сильно зависели от требований эпохи, — но, кажется, настало время для его педагогических и геополитических трудов: достаточно вспомнить, что его книга «Воспитание сверхчеловека» открывается тезисами «Россия окружена врагами, которые ведут борьбу постоянно» и «Овечьи добродетели погубят Россию. Будущее принадлежит сильным и нападающим».

«Воспитание сверхчеловека». Обложка издания 1908 года

Человек был страстный, бурно заблуждающийся и совершенно неубиваемый. Если попробовать отделить зёрна от плевел, моды от убеждений, конформизм от выстраданных убеждений, — можно увидеть оригинального мыслителя, интересного педагога и чуть ли не первого идеолога России будущего.

С педагогической его ипостаси мы и начнём, ибо первая его книга — своеобразная программа воспитания идеального россиянина переходной эпохи. Конечно, «Воспитание сверхчеловека» (1908) вдохновлена Ницше и носит следы рабского подражания ему, но там есть чем воспользоваться: Янчевецкий неоспоримо прав, говоря, что стройной и оригинальной системы воспитания в России ещё нет. Иное дело, что геополитика — к тому же в атакующем, агрессивном стиле, — не лучшая база для такого воспитания; но к этому программа не сводится, она шире. Мы смотрим на «Воспитание» глазами людей, проживших финал ХХ века и помнящих его середину, мы примерно себе представляем, чем кончилась проповедь агрессивной борьбы за жизненное пространство, — но для начала прошлого столетия книга Яна невинна, она вполне в русле тогдашних представлений о пороге, ступеньке, к которой подошла человеческая эволюция. И эволюция эта в самом деле должна бы породить сверхчеловека — беда в том, что этих людей модерна бросили в топку двух мировых войн, вследствие чего модернистский рывок состоялся гораздо позже и совсем не в том виде, в каком предполагался. Вместо человека, свободного от предрассудков, появился человек, отягощённый двойным бременем этих предрассудков, боящийся прогресса больше, чем застоя; фашизм скомпрометировал всё, о чём говорит Янчевецкий, — а говорит он не только о геополитике, не только об агрессивной, набирающей силу Азии, не только об одряхлении Европы (о котором, кстати, говорили не только протофашисты вроде Шпенглера, но и христианские мыслители вроде Владимира Соловьёва). Лев Разгон отчасти прав, когда в биографическом очерке о Яне, писанном с сугубо советских, хоть и оттепельных позиций, находит в его педагогической практике и скаутских идеях «отвратительную смесь Передонова с отставным унтером». Такой риск всегда есть — вспомним эволюцию Карема (Кавада) Раша, известного в молодости как педагог-новатор, создатель отряда «Виктория»; и у Янчевецкого встречаются вполне рашевские пассажи о том, что наилучшим педагогом будет офицер, и в начальной школе — сельской, например, — иного и желать нельзя. Но все ли создатели военизированных детских формирований обречены несколько, как бы сказать, съехать в неадекватность? Удержался же Крапивин… Да, Янчевецкий кидается на защиту чёрной сотни, утверждая, что она состоит из оклеветанных прессой патриотов. Да, лёгкие признаки неадекватности заметны у Янчевецкого и в слишком узнаваемой апологии Севера — где человек обречён на борьбу, — ив перечислении преимуществ этого Севера перед праздным и сытым Югом; тоже ничего нового, до «Ориентации Север» Джемаля всего каких-то 70 лет (хотя каких лет!). Но от культа нордических добродетелей Янчевецкий воздерживается. Он говорит прежде всего о том, что современное воспитание направлено на активизацию в ребёнке худших его качеств — рабства, покорности, адаптивности; тогда как Россия, если ей хочется достойного будущего, должна воспитывать нонконформизм, инициативу и дерзость. Гимназическое образование учит прежде всего дисциплине — но если с выносливостью и исполнительностью у российских нижних чинов всё в порядке, именно отсутствие инициативы у офицеров привело к досадным и временным (разумеется) поражениям в Японской войне. Идя ещё дальше, Янчевецкий выдвигает идею профилированного обучения, которая и посейчас находит в России горячих противников. Ссылаясь на опыт своего отца, директора гимназии, Янчевецкий подчёркивает, что дети, успевающие в отдельных науках — будь то история, языки или физика, — нуждаются во всяческом поощрении: к чему нивелировка? Три основания школы будущего — борьба, творчество и специализация.

Янчевецкий недальновиден, когда обрушивается на горизонтальные связи в российском обществе: у нас всегда можно попросить взаймы, пристроить родственничка, порадеть за «родного человечка» и прочее; это, конечно, препятствует объективности, но это наш единственный способ противостоять давлению государства, его тотальному наблюдению и насилию на всех уровнях. Но Янчевецкий совершенно прав, когда говорит, что русским необходим культ самостоятельности и независимости — ибо государство, растлённое тотальной коррупцией, всеобщей повязанностью всех со всеми, по самой своей природе противостоит формированию одиноких и сильных борцов, а только они и двигают общество вперёд.

Авторизуйтесь, чтобы продолжить чтение. Это быстро и бесплатно.

Регистрируясь, я принимаю условия использования

Рекомендуемые статьи

Матери площади Мая Матери площади Мая

Как матери исчезнувших оппозиционеров организовали акцию бессрочного протеста

Дилетант
Как обрабатывают самый дорогой кофе в мире Как обрабатывают самый дорогой кофе в мире

Зерна элитных сортов кофе проходят обработку в пищеварительном тракте животных

National Geographic
Драма 1921 года Драма 1921 года

Страшные подробности царь-голода в Советской России 1921 года

Дилетант
В Орегонском зоопарке родились редкие летучие лисицы: видео В Орегонском зоопарке родились редкие летучие лисицы: видео

В зоопарке летучих лисиц, как и всяких малышей, кормят из бутылочки

National Geographic
Калужский Фёдор — друг Шамиля Калужский Фёдор — друг Шамиля

3 марта исполняется 160 лет знаменитому Манифесту об отмене крепостного права

Дилетант
Общенародные выборы Ивана Сусанина Общенародные выборы Ивана Сусанина

Как исторических правды оказалось две

Огонёк
Мороз и засуха едины Мороз и засуха едины

Голод с большим количеством смертей в Европейской России 1891 года

Дилетант
«К черту всех, кто не рыба-капля»: спецэпизод сериала «Эйфория» о трансгендерности, сексе и невозможности любви «К черту всех, кто не рыба-капля»: спецэпизод сериала «Эйфория» о трансгендерности, сексе и невозможности любви

Какой получилась специальная серия и что нового мы узнаем из нее о любви

Esquire
Подписание акта о капитуляции Японии Подписание акта о капитуляции Японии

Токийский залив, борт линкора «Миссури», 2 сентября 1945 года

Дилетант
Высокие требования Высокие требования

Диджею Нике Кубрак составлять наряды удается не хуже, чем крутить пластинки

Vogue
Чумной форт Чумной форт

История вакцинации против опасных инфекционных заболеваний

Дилетант
Гранд-вавилон: склоки, скандалы, влюбленности и прочее закулисье Большого театра Гранд-вавилон: склоки, скандалы, влюбленности и прочее закулисье Большого театра

Рассказываем о самых громких историях о Большом театре

Cosmopolitan
Инвентаризация ценностей князя Юсупова Инвентаризация ценностей князя Юсупова

Князья Юсуповы были богатейшей семьёй России

Дилетант
«Представьте, что это город» — первый выдающийся сериал 2021 года «Представьте, что это город» — первый выдающийся сериал 2021 года

Мартин Скорсезе отправляет зрителя на прогулку по родному и любимому Нью-Йорку

Esquire
Подлинная история д’Артаньяна Подлинная история д’Артаньяна

Жизнь д’Артаньяна точно нельзя назвать скучной

Дилетант
Светлые головы: звездные блондинки и их образование Светлые головы: звездные блондинки и их образование

Стереотип об интеллекте блондинок всего лишь миф — доказывают жизненные примеры

Cosmopolitan
Курултай для своих, деспотия для чужих Курултай для своих, деспотия для чужих

В Орде русские князья считались бесправными вассалами

Дилетант
6 интересных фактов из жизни актера и режиссера Кевина Костнера 6 интересных фактов из жизни актера и режиссера Кевина Костнера

Жизнь Кевина Костнера наполнена необычными событиями: рассказываем о них

Maxim
Иго: тирания или эффективный менеджмент? Иго: тирания или эффективный менеджмент?

Некоторые исследователи считали иго, несмотря на ужасы, прогрессивным явлением

Дилетант
Можайский, Сантос-Дюмон, братья Райт: кто первым изобрел самолет? Можайский, Сантос-Дюмон, братья Райт: кто первым изобрел самолет?

Кто же из пионеров авиации был самым первым?

Популярная механика
К последнему морю К последнему морю

Почему Батый, покорив Русь, без передышки вторгся в Центральную Европу

Дилетант
Что скрывает древнейшая планета во Вселенной Что скрывает древнейшая планета во Вселенной

Оказывается, планеты действительно могут жить очень, очень долго

Популярная механика
Верные слуги короля Верные слуги короля

С XVII века королевские мушкетёры стали привилегированными войсками

Дилетант
100 лет без права передачи 100 лет без права передачи

Собственность как вина, обман и отказ в «Саге о Форсайтах»

Weekend
«Мне не в чем оправдываться» «Мне не в чем оправдываться»

26 декабря 2020 года в возрасте 98 лет ушёл из жизни Джордж Блейк

Дилетант
«Если видите в магазине островок с пивом, брать оттуда не стоит»: владелец мини-бара об особенностях бизнеса «Если видите в магазине островок с пивом, брать оттуда не стоит»: владелец мини-бара об особенностях бизнеса

История предпринимателя, который купил готовый паб и учился работать с нуля

VC.RU
Великое нашествие Великое нашествие

Вторжение монголов обратило русских государей в деспотов ордынского типа

Дилетант
5 видов женских животиков и как убрать каждый (без спортзала!) — советы тренера 5 видов женских животиков и как убрать каждый (без спортзала!) — советы тренера

Как избавиться от животика, который так многие девушки не любят

Cosmopolitan
Фермопильская битва Фермопильская битва

Проигравших история запомнила лучше, чем победителей

Дилетант
Хорватские аисты: невероятная история любви Хорватские аисты: невероятная история любви

История любви пары аистов, живущих в хорватском селе

National Geographic
Открыть в приложении