Отрывок из цикла "Моя борьба"» Уве Кнаусгора

EsquireСобытия

"Моя борьба": Esquire первым публикует фрагмент шеститомного эпоса Уве Кнаусгора

Максим Мамлыга

В июне в издательстве «Синбад» выходит первая часть шеститомной автобиографической эпопеи Карла Уве Кнаусгора «Прощание. Книга первая автобиографического цикла "Моя борьба"». Сам автор называет «Мою борьбу» скорее арт-проектом, нежели литературой. В каждой из книг — почти эксбиционистсткое препарирование себя и своего окружения. Основная тема первой части — отношения с отцом, страдающим алкоголизмом. На родине Кнаусгора, в Норвегии и в других странах, книга имеет феноменальный успех и сопровождалась скандалами — об этичности названия и границах частной жизни и литературы. Esquire первым публикует отрывок.

Спустя двадцать минут я закрыл за собой дверь моего офиса, повесил пальто и шарф на вешалку, поставил на коврик ботинки, заварил чашку кофе, подключил компьютер и устроился перед ним пить кофе, ожидая, когда он включится и экран заполнится миллиардами светящихся точек.

«Америка души». Так называлась книга, и почти все в комнате указывало на нее или на то, что она пробуждала во мне. Репродукция известной, напоминающей подводный мир картины Уильяма Блейка «Ньютон» висела у меня за спиной, справа и слева — два взятых в рамку рисунка из экспедиции Черчилля XVIII века, купленных как-то в Лондоне, один — с мертвым китом, другой — с анатомированным жуком, на обоих объекты были изображены на разных стадиях препарирования. На торцовой стене — ночной пейзаж Педера Балке, весь черно-зеленый. Постер Гринуэя. Карта поверхности Марса из старого номера «Нэшнл джиогрэфик». Рядом две черно-белые фотографии Томаса Вогстрёма: на одной — мерцающее детское платье, на другой — черная вода со светящимися из-под самой поверхности глазами выдры. Маленький зеленый металлический дельфин и маленький зеленый металлический шлем на письменном столе, купленные мною однажды на Крите. И книги: Парацельс, Василий Великий, Лукреций, Томас Браун, Улоф Рудбек, Августин, Фома Аквинский, Альберт Себа, Вернер Гейзенберг, Реймонд Расселл и, разумеется, Библия, а еще книги по национальной романтике и о кабинетах редкостей, об Атлантиде, об Альбрехте Дюрере и о Максе Эрнсте, о барокко и о готике, об атомной физике и об оружии массового уничтожения, о лесах и о науке XVI и XVII веков. Дело было не в знаниях, а в излучаемой ими ауре, в том, откуда она исходила — из мест, лежащих за пределами того мира, в котором мы живем сейчас, из того амбивалентного пространства, в котором существуют все исторические предметы и представления.

В последние годы во мне усиливалось ощущение, что мир мал и мой взор охватывает все, что в нем есть, хотя рассудком я понимал, что дело обстоит ровно наоборот: мир беспределен и его невозможно целиком охватить человеческим взглядом, число событий бесконечно, а настоящее — это открытая дверь, которая хлопает на ветру истории. Однако чувство говорило иное. Оно говорило, что мир изучен весь, до конца исследован и описан, что в наше время уже невозможно двигаться в неизведанном направлении и больше ничего нового и неожиданного случиться не может. Я понимаю все, что касается меня самого, понимаю свое ближайшее окружение, понимаю все, что касается общества, в котором живу, а если какой-то феномен вдруг окажется мне неясным, то я знаю, что надо делать, чтобы в нем разобраться.

Понимание не следует путать со знанием, потому что я почти ничего не знал, но если, например, произошли бы столкновения на границе одной из бывших советских республик, где-нибудь в Азии, в городах, чьих названий я прежде никогда не слышал, с населением, мне совершенно неведомым, начиная от его платья и языка и заканчивая обычаями и религией, причем оказалось бы, что в основе этого конфликта лежат исторические причины, коренящиеся в событиях тысячелетней давности, то моя полная неосведомленность и незнание в этом вопросе не помешали бы мне понять, что там происходит, потому что категории мышления позволяют разобраться даже в самых далеких от тебя вопросах. Так же обстояло дело и со всем другим. Обнаружив насекомое, которое я раньше никогда не встречал, я сознавал, что до меня его уже кто-то видел и описал. При виде светящегося объекта на небе я понимал, что это либо редкое метеорологическое явление, либо летательный аппарат того или иного рода, возможно метеозонд, а если это что-то из ряда вон выходящее, то завтра об этом напишут в газетах. Если я забыл какое-то событие из своего детства, то, конечно, в результате вытеснения; если что-то меня бесило, это объяснялось проецированием, а в том, что я всегда стремился понравиться людям, с которыми встречался в жизни, виноваты были мой отец и мои с ним отношения. Нет такого человека, который не понимал бы своего мира. Тот, кто понимает мало, к примеру ребенок, просто существует в более ограниченном мире, чем тот, кто понимает многое. Но понимание многого всегда предполагало осознание его границ: признание того, что мир, лежащий вне этих границ, не только существует, но что он больше, чем тот, что умещается в их пределах. Иногда я думал, что со мной, в частности, произошло следующее: для меня мой детский мир, в котором все было знакомо, а если не знакомо, то ты всегда можешь положиться на других, которые всё знают и умеют, вовсе не кончился, а продолжал расширяться на протяжении всех последующих лет. Когда я в девятнадцать лет столкнулся с утверждением, что мир структурируется на основе языка, я отверг это положение, опираясь на так называемый здравый смысл, потому что это представлялось мне бессмыслицей: разве ручка у меня в руках — это язык? А окно, на котором играет солнце? А двор внизу, через который идут по-осеннему одетые студенты? Уши лектора, его руки? Слабый запах земли и листвы, исходящий от одежды той, что только что вошла в дверь и теперь сидит рядом со мной? Грохот отбойника у дорожных рабочих, которые поставили свою палатку перед церковью Святого Иоанна, ровное гудение трансформатора? Рокот города внизу — разве это рокочет язык? Кашель в передних рядах — неужто это кашляет язык? Нет, самая эта мысль — смехотворна! Мир — это мир, то, что я могу потрогать руками, на что натыкаюсь, что я вдыхаю и выплевываю, ем и пью, то, что выходит из меня, когда я поранюсь и когда меня рвет. Только много лет спустя я посмотрел на это иначе. В одной книжке по искусству и анатомии цитировался Ницше, там было сказано: «Физика тоже есть лишь толкование и упорядочение мира, а не объяснение мира»

Авторизуйтесь, чтобы продолжить чтение. Это быстро и бесплатно.

Регистрируясь, я принимаю условия использования

Рекомендуемые статьи

Седина шимпанзе оказалась не связана со старостью Седина шимпанзе оказалась не связана со старостью

Почему шимпанзе седеют?

N+1
Как справиться с избытком информации Как справиться с избытком информации

Шквалу информации можно противостоять

Psychologies
Наталья Осипова: «Творчество – поиск того, что пробуждает огонь!» Наталья Осипова: «Творчество – поиск того, что пробуждает огонь!»

Задали несколько вопросов балерине театра «Ковент-гарден» Наталье Осиповой

Cosmopolitan
Шепот смерти: как устроен оружейный глушитель Шепот смерти: как устроен оружейный глушитель

Почти ни один фильм про шпионов не обходится без оружия с глушителями

Популярная механика
Мамины глаза Мамины глаза

Совместная история Юлии Хлыниной и ее мамы Светланы

OK!
10+ отличных корейских фильмов для мощного старта 10+ отличных корейских фильмов для мощного старта

Корейские картины, которые реально взбодрят

Maxim
Третий не лишний Третий не лишний

На российский рынок выходит третий автомобиль из семейства Kia Ceed

АвтоМир
«Он был младше меня на 10 лет»: Наталья Краснова призналась, что изменяла мужу «Он был младше меня на 10 лет»: Наталья Краснова призналась, что изменяла мужу

Популярная женщина-блогер рассказала о двух неудачных браках

Cosmopolitan
Если бы на Марсе были города Если бы на Марсе были города

Оман — это пустыня, оазисы на берегах высохших рек и бесконечные пляжи

Seasons of life
Добро пожаловать, или Посторонним вход воспрещен Добро пожаловать, или Посторонним вход воспрещен

Елена Подкаминская не любит делать из личной жизни инфоповоды

OK!
13 приборов, из которых пьют чай во всем мире: чабань, армуд, чахэ и многое другое 13 приборов, из которых пьют чай во всем мире: чабань, армуд, чахэ и многое другое

Самый интересный гид по чайным традициям всего мира: от Китая до Южной Америки

Playboy
Как UNESCO в Италии меняет отношение бизнеса к искусству Как UNESCO в Италии меняет отношение бизнеса к искусству

Как сделать культуру привлекательной для инвестиций

Forbes
Верный курс: надолго ли рубль останется фаворитом Верный курс: надолго ли рубль останется фаворитом

Динамика курса рубля выигрышно смотрится на фоне валют других рынков

Forbes
«Я родилась с аномалиями»: Джулия Ванг рассказала об изменении своей внешности «Я родилась с аномалиями»: Джулия Ванг рассказала об изменении своей внешности

Джулия Ванг стала одной из самых ярких участниц «Битвы экстрасенсов»

Cosmopolitan
Экран покажет нас Экран покажет нас

Научим сохранять лицо в инстаграме и YouTube

Glamour
Пассивно-агрессивный босс: как с ним общаться? Пассивно-агрессивный босс: как с ним общаться?

Возможно, вы столкнулись с пассивно-агрессивной личностью

Psychologies
Что мы думаем о финале «Игры престолов»? Ну нормально Что мы думаем о финале «Игры престолов»? Ну нормально

«Игра престолов закончилась. И знаете – мы это переживем.»

GQ
О чем молчат химеры О чем молчат химеры

В понедельник католической Страстной недели горел собор Парижской Богоматери

Караван историй
Блокчейн больше не будущее. Как крупнейшие компании мира уже используют технологию Блокчейн больше не будущее. Как крупнейшие компании мира уже используют технологию

Блокчейн уже не просто слово из будущего

Forbes
Мужская консультация: ятрогения Мужская консультация: ятрогения

Ухудшение самочувствия из-за неправильного поведения медицинского работника

Maxim
Дым отечества Дым отечества

Сын Михаила Фридмана не избалован семейным теплом и деньгами

Forbes
Дедолларизация и разворот на Восток. Как изменился российский экспорт за годы санкций Дедолларизация и разворот на Восток. Как изменился российский экспорт за годы санкций

Как изменился российский экспорт за санкционные годы

Forbes
Телефон вместо машины. Uber перед IPO запустил новую функцию Телефон вместо машины. Uber перед IPO запустил новую функцию

Uber незадолго до IPO внедрил в приложение новую функцию

Forbes
Техника в боях за Победу: штурм Берлина Техника в боях за Победу: штурм Берлина

Штурм Берлина относится к уникальным событиям в мировой истории войн

Популярная механика
14 развивающих приложений для детей разных возрастов: поиграть и научиться 14 развивающих приложений для детей разных возрастов: поиграть и научиться

Игры на смартфоне - это не обязательно бездумные стрелялки или ходилки

CHIP
Как создать загрузочную флешку: два способа на разные случаи Как создать загрузочную флешку: два способа на разные случаи

Загрузочные флэшки — средства экстренного восстановления Windows

CHIP
35 пылающих вопросов к финалу «Игры престолов» и его создателям 35 пылающих вопросов к финалу «Игры престолов» и его создателям

Если у тебя есть вопросы помимо тех, что возникли у нас, пиши в комментариях!

Maxim
Вилла Орси Вилла Орси

Реконструкция пришедшей в упадок старинной виллы XIX века

SALON-Interior
Прионы: смертоносные молекулы-зомби Прионы: смертоносные молекулы-зомби

Странные белки, которые сегодня мы можем воспринимать не иначе как зомби

Популярная механика
У Харри Холе проблемы: фрагмент романа «Нож» Ю Несбе У Харри Холе проблемы: фрагмент романа «Нож» Ю Несбе

Фрагмент нового романа норвежца Ю Несбе о детективе Харри Холе

Esquire
Открыть в приложении