«Большие деньги сейчас сюда не ходят»: Игорь Рябенький о молодых бизнесменах и будущих проблемах

Игорь Рябенький рассказал, как молодым бизнесменам привлечь у него деньги

ForbesБизнес

«Большие деньги сейчас сюда не ходят»: Игорь Рябенький о молодых бизнесменах и будущих проблемах

Гость Forbes Capital, один из первых венчурных инвесторов России Игорь Рябенький рассказал, как молодым бизнесменам привлечь у него деньги, в чем главная проблема российского рынка и заменит ли искусственный интеллект портфельного управляющего через 20 лет

Андрей Мовчан, Нинель Баянова, Андрей Сатин, Анастасия Калинина, Данил Седлов, Ирина Казьмина

Основатель и управляющий партнер венчурного фонда AltaIR Capital Игорь Рябенький по праву считается пионером венчурного инвестирования в России и СНГ. Одаренный математик пришел на этот рынок еще в 1990-е годы, с тех пор он дал жизнь десяткам стартапов, выросших в крупные бизнесы, и поучаствовал в мировой славе проекта Parallel Graphics. В 2012 году вместе с партнерами — владельцем Game Insight Игорем Мацанюком и сооснователем Mail Group Михаилом Винчелем — собрал фонд ранней стадии Altair.VC, который провел около 50 сделок, вложив более $15 млн. А в 2014 году Рябенький основал фонд Altair Seed Fund на $100 млн, среди инвесторов которого отметилась инвесткомпания Millhouse Capital, подконтрольная Роману Абрамовичу и Евгению Швидлеру. В интервью экономисту Андрею Мовчану для видеопроекта Forbes Capital Рябенький рассказал, как он подбирает стартапы для инвестиций, каковы отношения между венчурными фондами в России и можно ли стать глобальным проектом без офиса в Силиконовой долине.

Мой собеседник сегодня это человек, чью фамилию я слышал в связи со словом «венчур» сотни раз в самых разных обстоятельствах. Каждый раз, когда в России упоминают венчуры, говорят про Игоря Рябенького. Игорь, добрый день.

Добрый день, Андрей.

Я правду сказал вы действительно ассоциируетесь в России с венчуром?

Я не проводил частотный анализ, но когда меня приглашают, не отказываюсь прийти в студию или в какие-то бизнес-сообщества поговорить про это. Кроме того, наверное, я один из немногих, кто профессионально продолжает заниматься венчурными инвестициями в России и на мой субъективный взгляд — успешно.

Давайте начнем с того, откуда всё взялось. Я знаю, что вы учились в Белоруссии…

Да, я родился в Казахстане, вырос в Белоруссии. Окончил Белорусский институт инженеров железнодорожного транспорта, учился на автоматика-телемеханика. После уехал жить в Мурманск, работал в конструкторском бюро. В 1988 году предпринимательство сделали не уголовно наказуемым деянием, а, наоборот, поощряемым видом деятельности. В этот момент я начал заниматься первым предпринимательством и быстро влился в одну из первых российских multinational, скажем так, в области информационных технологий.

Вы учились в Белоруссии, хотя я очень много слышал про ваши математические способности. Можно было и на мехмат попасть...

Нельзя было. Это же были 1980-е годы, а я, как говорится, «инвалид пятой графы». Я был победителем всех олимпиад по математике, какие только можно было придумать, но это не помогало, потому что для того, чтобы поступить на мехмат, надо было либо не быть евреем, либо иметь московскую прописку. Поэтому я заканчивал вуз у себя в городе. Конечно, это была гораздо худшая теоретическая подготовка, поэтому я потом себя в мире науки никак не пробовал. Я стал инженером-электронщиком, сам выучился на программиста, а потом приехал в Москву. В 1985 году я приехал поступать в аспирантуру Московского горного института. Будете смеяться, но мне прямо сказали, что несмотря на блестящую работу и профессиональный задел, все-таки уже перебор евреев в этой аспирантуре и вообще не нужно…

А в Мурманске оказалось нужно.

В Мурманске этого не было, это тоже провинция была. Я спокойно, в общем-то, это воспринял – ну, не нужно так не нужно. А это как раз был 1985 год, Горбачев пришёл к власти, вдруг начало что-то меняться, и они меня начали искать. И уже я сам упирался, но все-таки в 1986 году я приехал и был зачислен в эту аспирантуру по своей специальности — автоматика-телемеханика. И я на ней просто прошел весь этот курс, пока в 1988 году не начал заниматься бизнесом и у меня уже просто не оказалось времени на это.

Это продажи компьютеров, я правильно понимаю?

Да. У нас был так называемый программостроительный завод, то есть мы занимались именно программами. Это была одна из первых фирм по разработке отечественного программного обеспечения, в ней были сильные ребята. Одним из самых ярких ребят, с кем довелось там познакомиться и поработать вместе, был Евгений Веселов. Он давно уже один из топов в Microsoft, очень яркий человек

Продажа компьютеров, конечно, тоже была, но нашей фишкой все-таки было программное обеспечение. А после этого, в начале 1990-х годов, компания плавно переместилась в Венгрию. Я уже сделал карьеру внутри компании и переместился за ними сначала в Будапешт, а в 1991 году, когда они перенесли штаб-квартиру в Вену, я переехал за ними в Вену. В 1993 году они перенесли штаб-квартиру на Мальту, и в этот момент я сказал «Стоп!», и уже на Мальту перемещаться не стал. Тогда мы уже договорились с партнерами, и я основал свою группу компаний UNIT в Вене. Это был июнь 1993 года, и следующие десять с плюсом лет были временем под знаком группы компаний UNIT.

А что делал UNIT?

UNIT в принципе, перебрал предыдущий бизнес. То есть у нас был софт, были компьютеры, но рынок был пустой, и мы делали еще какие-то вещи. Мы основали свою марку бытовой техники — это было тогда, в 1990-е годы: «UNIT — бытовая техника из Австрии».

В 1990-е же я попробовал делать первые венчурные инвестиции. Это было очень интересно, потому что когда я оказался во главе вдруг бизнеса, у меня был вопрос, как же построить эффективный бизнес, будучи ленивым человеком и не специалистом. Я придумал, что надо просто назначить сильных глав департаментов, замотивировать их – то, что в бизнесе называется опционной программой. Дать им какие-то деньги, то есть венчурные инвестиции, и пусть развиваются. Так примерно и сделали.

Порядка десяти направлений мы запустили, из них три не выжили, семь — выжили. Отличие от классического венчура, которым я потом стал заниматься, в том, что я, конечно, был гораздо больше вовлечен в каждый из этих бизнесов, и я во всех этих бизнесах имел контроль. А когда ты занимаешься классическим венчурным инвестированием, ты вовлечен гораздо меньше и не стремишься получить контроль. В венчуре сам проект принадлежит команде, и команда его развивает, рулит им.

А можно дать определение венчура?

Венчур — это класс альтернативных инвестиций, высокорисковых, высокодоходных инвестиций, при которых инвестор доверяет команде проекта и помогает ей средствами, венчурными инвестициями, которые позволяют масштабировать проект и вывести его на новую высоту для последующего выхода.

То есть это какие-то инвестиции в акции компании на ранней стадии развития.

Есть разные инструменты. Изначально — да, это инвестиции в акции. Но на самой ранней стадии могут быть, допустим, классические конвертируемые займы. Или в последнее время, лет 5-7 назад, был изобретен гибридный инструмент, который называется SAFE — Security Agreement for Future Equity. То есть это некая расписка, что когда-нибудь ты можешь получить акции этой компании, если все будет хорошо. Почему это гибрид? Потому что, с одной стороны, у тебя и не акции, с другой стороны — и не долг. Это нечто, с трудом поддающееся классическому бухгалтерскому учету.

Когда я начал заниматься венчурным инвестированием, в 1994 году я встретил первую команду, которая не была у меня частью группы, которая мне понравилась, которая сказала, чем она хочет заниматься…

В России?

Да, это было в Питере. Там у меня была партнерская команда — компания, которая принадлежала моему приятелю. Я знал его команду. У него дела пошли плохо, было видно, что у него есть сильная команда, но он не может ее развивать. Мы поговорили, и они сделали как бы спин-офф от его компании, а я дал финансирование. И это получился один из сильнейших российских системных интеграторов. Они, слава Богу, по сей день там живут и процветают.

Потом последовала совсем уже классическая венчурная инвестиция — Parallel Graphics в 1998 году. Это была одна из сильнейших софтовых команд в России, и я к ним присоединился уже просто как инвестор. Потом у меня еще была финтех-компания в Австрии. И, в общем-то, все это оказалось достаточно интересным. Я набрался опыта такого, как быть в бизнесе и при этом не в бизнесе. И это мне потом помогло перейти уже к профессиональному венчуру в нулевые годы. Когда первые выходы были сделаны, я увидел, что это не только интересно, это еще и очень прибыльно может быть.

И когда я закончил свой роман с компанией UNIT, вышел из системного интегратора, продал акции финтеха и так далее, в этот момент возник вопрос: а что же делать дальше? Мне было около 50 лет, вроде как неохота было уходить на покой. Когда я насмотрелся на этот венчур, в конце 1990-х уехал на несколько лет в Нью-Йорк и попробовал сделать свой стартап.

А чем он был?

Он был, в принципе, про единую информационную шину и про то, как организовывать взаимодействие между разными информационными системами — старыми, новыми, глобальными, локальными. Что сейчас пытаются сделать на блокчейне — это то, что мы тогда пытались сделать.

А там же монополисты играл против. Любая крупная компания производитель оборудования хочет, чтобы шина была её и протоколы её.

Авторизуйтесь, чтобы продолжить чтение. Это быстро и бесплатно.

Регистрируясь, я принимаю условия использования

Рекомендуемые статьи

Cвиньи и тракторы вместо йоги и медитации: как фермерство превратилось в любимое хобби финансистов Cвиньи и тракторы вместо йоги и медитации: как фермерство превратилось в любимое хобби финансистов

Многие финансисты с Уолл-стрит увлеклись лайфстайл-фермерством

Forbes
Киндер, окстись! Киндер, окстись!

Маленькая шведская девочка Грета Тунберг все-таки не получила Нобелевскую премию

Maxim
Большие комплексы маленьких детей Большие комплексы маленьких детей

Ранние психологические проблемы детей порой ставят нас в тупик

Psychologies
Теплый прием Теплый прием

В поисках идей, где бы провести Новый год, мы решили заглянуть к старым знакомым

Лиза
Любовь и Новый год: 31 романтический фильм на каждый день декабря Любовь и Новый год: 31 романтический фильм на каждый день декабря

Подборка самых лучших романтических фильмов на каждый день декабря

Cosmopolitan
Ода счастью Ода счастью

Подруга Киану Ривза наконец-то заслужила право выйти из тени

StarHit
Весовые категории. Как Haval F7x будет конкурировать с Renault Arkana Весовые категории. Как Haval F7x будет конкурировать с Renault Arkana

Можно ли Haval F7x равнять с Mercedes и как китайцы собираются взорвать рынок?

РБК
В другой стране как дома В другой стране как дома

Переехать в другую страну сложно, но ещё сложнее жить по чужим правилам

Здоровье
Ухо капитана Дженкинса Ухо капитана Дженкинса

Как из-за одного конфликта разразилась война, ставшая практически мировой

Дилетант
Глен Баллис: «Я возвращаюсь в Москву за куриным супом» Глен Баллис: «Я возвращаюсь в Москву за куриным супом»

Бренд-шеф Глен Баллис о своем характере, московском супе и китайских димсамах

GQ
Шляпа для перепелки Шляпа для перепелки

Птица под средневековым соусом

Огонёк
От деревенского могильщика до номинанта на Нобелевскую премию: как южнокорейский поэт Ко Ын стал живой легендой Азии От деревенского могильщика до номинанта на Нобелевскую премию: как южнокорейский поэт Ко Ын стал живой легендой Азии

Поэт Ко Ын о кризисе слова и конфликте европейской и азиатской литературы

Forbes
Голод vs Аппетит? Голод vs Аппетит?

Почему мы не можем остановиться и продолжаем есть, когда уже сыты

Худеем правильно
Нетихие планеры Нетихие планеры

Самовзлетные планеры, разработанные в пензенском КБ «Авиастроитель»

Популярная механика
Русская болезнь Русская болезнь

Политические последствия сырьевой зависимости

Огонёк
Кто медленно ходит — медленно думает Кто медленно ходит — медленно думает

Между темпом ходьбы и тем, как мозг обрабатывает информацию есть взаимосвязь

Psychologies
Заплатите за нематериальное. Чем грозит бизнесу новая атака на офшоры Заплатите за нематериальное. Чем грозит бизнесу новая атака на офшоры

Тренд по борьбе с выводом нематериальных активов в офшоры набирает обороты

Forbes
Андрей Жарков Андрей Жарков

Андрей Жарков — о воле случая и кризисе алмазодобывающих компаний

Robb Report
Елки-моталки Елки-моталки

84% россиян считают Новый год главным праздником

Добрые советы
Чарли и музыкальная фабрика Чарли и музыкальная фабрика

Charli XCX — это поп-музыка будущего

Vogue
Что такое индекс массы тела и как его рассчитать? Что такое индекс массы тела и как его рассчитать?

Узнай свой индекс массы тела и живи безмятежно!

Maxim
Правила жизни Эда Харриса Правила жизни Эда Харриса

Американский актер и кинорежиссер. Четырехкратный номинант на премию «Оскар

Esquire
Русские ереси Русские ереси

На Руси также были те, кого церковь не желала считать истинно верующими

Дилетант
Алкоголизм предложили лечить небольшими дозами наркотика Алкоголизм предложили лечить небольшими дозами наркотика

Кетамин поможет лечить зависимость от алкоголя, ослабляя воспоминания о прошлом

Популярная механика
Японский электрошок Японский электрошок

Электромобили стали главным событием 46-го Токийского автосалона

Эксперт
Экоарт: как художники призывают задуматься об экологии Экоарт: как художники призывают задуматься об экологии

Рассказываем о самых интересных экопроектах, которые стали частью искусства

РБК
Триллион за круг Триллион за круг

ВТБ планирует увеличить объем кредитных средств, выделяемых на развитие Арктики

РБК
По дружбе: как бартерные отношения помогают выживать российской культуре По дружбе: как бартерные отношения помогают выживать российской культуре

Разбираемся, как устроен дружественный бартер в российской культурной жизни

Forbes
Соблазнение по знаку зодиака: как получить любого мужчину Соблазнение по знаку зодиака: как получить любого мужчину

Рассказываем, что нужно делать, чтобы к твоим ногам пал кто угодно

Cosmopolitan
«Нет лучше способа привить корпоративную культуру, чем чтение Торы»: как литература учит нас управлять бизнесом «Нет лучше способа привить корпоративную культуру, чем чтение Торы»: как литература учит нас управлять бизнесом

Леонид Клейн о бизнес-моделях, заложенных в Евангелие

Forbes
Открыть в приложении