Отказ от частной собственности в пользу шеринга меняет многовековые устои

РБКОбщество

Раздел истории

Отказ от частной собственности в пользу шеринга меняет многовековые экономические устои человечества. 

Автор: Михаил Шевчук

В истории человеческой цивилизации понятие собственности — одно из самых древних и, следовательно, фундаментальных. Разделение на «мое» и «не мое» — первый опыт, с которым сталкиваются едва подросшие младенцы. В самых первых дошедших до нас сводах законов из Месопотамии уже можно прочитать о наказаниях за воровство чужих ослов, свиней и овец, а равно рабов. Там же содержатся упоминания о земельных участках, которые можно было арендовать.

Значит, государство уже тогда признавало и гарантировало защиту права собственности у населяющих его людей; на этой основе составлялись первые общественные договоры, принципиально не изменявшиеся и в последующие столетия.

Почва для неравенства

Отношение к собственности тысячи лет назад было, конечно, не таким, как сейчас, обусловливалось иными факторами, и зачастую собственностью материальные ценности в прямом смысле не являлись, будучи скорее владением или пользованием. К примеру, земля — важнейшая ценность любой аграрной цивилизации — повсеместно, от Древнего Египта до империи инков, считалась, как правило, принадлежавшей богам. Другое дело, что богом либо его воплощением выступал в таких случаях верховный правитель. Технически он являлся, как сказали бы сегодня, чем-то вроде главного управляющего, но в условиях постоянного отсутствия настоящего «собственника» превращался, по сути, в единственного распорядителя благ.

Общинная собственность, берущая начало в родоплеменных обществах, необязательно при этом исчезала. Но собственность еще не означала полной независимости. Структура владения в архаичных обществах по мере развития начинала напоминать матрешку — община или род владели землей, внутри общины свой надел могли иметь ее члены, подчинявшиеся роду или общине, а все вместе принадлежало государству/сюзерену. То, чем владел конкретный человек, относилось скорее к личной, а не частной собственности — это мог быть нехитрый набор предметов, которых хватало порой на всю жизнь.

Общинность больше была свойственна скотоводческим обществам; и так как обработка земли требовала вложения больших времени и усилий в производство продукта по сравнению с разведением скота, в аграрных обществах быстрее происходил переход к родовому или семейному владению, то есть к собственности в более-менее привычном нам понимании. Объем вложенного труда начинал определять уникальность, а значит ценность того или иного ресурса.

В германских племенах ежегодно назначали каждому члену общины свой участок для обработки; в Спарте землю получал каждый спартанец по праву рождения, хотя дарить и продавать ее не мог — механизмов распределения в древних обществах было великое множество, но в основном все совпадали в том, что доход с предоставленной земли, «жатва», считался все же принадлежавшим владельцу за вычетом установленного взноса в пользу общины либо верховной власти.

Право на бесправие

Верховная власть путем распределения прав на получение благ классифицировало общество. Благодаря манипуляциям с собственностью выстраивалась социальная иерархия; обладание тем или иным объемом благ было тождественным положению человека в этой иерархии. Даже штраф за воровство у разных сословий был разным — тем выше, чем выше положение пострадавшего.

В рабовладельческую эпоху собственностью могли быть не только предметы или скот, но и люди. У раба собственности не было — напротив, он сам принадлежал кому-то. У собственности, таким образом, была еще одна важная функция: ее наличие вообще отделяло человека с правами от бесправного человека. Условия и ограничения использования собственности определяли степень свободы любого человека.

Этот принцип, видоизменяясь в разное время, дожил практически до новейшего времени: феодальные системы, крепостное право, имущественные цензы на выборах воплощали все то же утверждение: «Скажи мне, чем ты владеешь, и я скажу, кто ты».

«Все острые вопросы экономической жизни тесно связаны с понятием собственности, которое, однако, само по себе более принадлежит к области права, нравственности и психологии, нежели к области отношений хозяйственных», — считал философ XIX века Владимир Соловьев. Понятие собственности стоит трактовать шире, чем право на владение материальными ценностями. В неразрывной связи с ним развивалось и понятие личности. В рамках рода, племени или со временем отдельно взятой семьи далеко не каждый имел право распоряжаться, например, собственной жизнью. Формальным владельцем надела, стада и рабов был глава семьи — соответственно, ему же принадлежали чада и домочадцы. Жены и дети не владели этой собственностью и тем самым де-факто принадлежали отцу familia, как это называлось в Древнем Риме. Глава семьи мог продать или убить не только раба, но и с тем же успехом собственного сына. Наблюдая сложную дискуссию, идущую сейчас в России по поводу закона о домашнем насилии, даже не заглядывая, к примеру, на Ближний Восток, мы можем убедиться, что эти консервативные устои все еще очень сильны, хотя уже и не так радикальны. Впрочем, последние случаи продажи жен в Англии зафиксированы всего лишь сто лет назад.

В иерархическом обществе обладание — единственный способ застолбить за собой какое-то место, через собственность получить право на государственную защиту своей пищи и своей жизни. Поэтому история развития социальных институтов в целом представляет собой постоянное стремление обделенных элементов общества — рабов ли, женщин, чернокожих или крестьян — выйти за пределы иерархии и обрести права, для чего необходимо было обзавестись собственностью. Борьба за собственность была борьбой за собственное я, вплоть до борьбы за личное пространство: ведь жители Средневековья не могли рассчитывать и на него, проживая в одном помещении порой очень большими семьями, — проблема, впрочем, во многих местах остается актуальной и по сей день.

Распределяй и властвуй

Не случайно, наверное, энтузиазм в отношении идей sharing economy разделяют зачастую люди из той же социальной группы, что сочувствуют идеям, например, феминизма: для них перестает быть важным не только право человека на обладание вещью, но и право мужчины на безраздельное обладание женщиной. Это следует отнести к одному и тому же набору ценностей.

С другой стороны, и государство (за исключением социалистических экспериментов-исключений, первым из которых, вероятно, следует признать государство инков) всегда было заинтересовано в поддержке собственников, так как любой, кто владеет средствами производства, становился элементом экономической системы. Развитие экономики — появление денежных систем, разделения труда, индустриализация — разламывало архаичные экономические конструкции: благодаря объективному фактору постоянного роста населения общество и государство нуждались в более эффективных принципах производства и распределения благ.

По мере дробления общества на все более мелкие фракции труд выходил за пределы общин и семей, становился делом каждого конкретного человека, который тоже должен был заботиться о своем месте в обществе, но уже самостоятельно. Рабочий, обладавший только собственными руками и головой, уже обретал самостоятельную субъектность в экономике, представлял собой единицу, способную относительно быстро сменить один процесс на другой. С ним нужно было считаться, и его обязанности по отношению к общине или роду также оказывались размыты. Основанием собственности становился труд.

Вещи, которые раньше обозначали положение человека, теряли ценность по мере трансформации экономики. Для городского обитателя, например, перестал быть необходимостью земельный надел; первое и второе поколение горожан — переселенцев из деревень по инерции еще воспринимали землю как ценность, но обладание шестью сотками больше не делало их участниками значительного экономического процесса. Для более молодых городских жителей земля окончательно превратилась либо в необязательный предмет роскоши, либо в инструмент для целенаправленного бизнеса, тоже не уникальный сам по себе.

Параллельно с этим медленно, но верно атомизировалась и семья — с тех пор как жены и дети перестали быть рабочими руками, гражданину стало уже вовсе необязательно обладать семьей. Все еще можно спорить об участившейся практике разводов с точки зрения нравственности, но это продолжение того же самого процесса: человек уходит от семьи по тем же причинам, по каким семья в свое время покидала род. Сегодня мужская или женская нуклеарная семья является социально приемлемым явлением в обществе; более того, у нее появились осознанные адепты.

Выяснилось, что истинным мерилом ценности ресурса является даже не столько сам труд, сколько время, затрачиваемое на него. Представитель знати мог быть уверен, что главная выгода от владения — статус и прилагающиеся к нему блага, да так оно во многих смыслах и было, но на самом деле его выгоду составляла экономия времени; он не был вынужден тратить свою жизнь на монотонный труд, то есть достигал цели кратчайшим путем по сравнению с теми, кто должен был обменивать на блага здоровье и годы.

Стремительный разгон процесс взял в начале XX века, когда с падением империй рухнуло тысячелетнее представление о божественном праве верховной власти на распределение благ. Революции были помимо прочего еще и победой рационального начала над иррациональным. Отныне человек, уже избавившийся от ответственности перед общиной, избавлялся и от ответственности перед сюзереном, становился окончательно предоставленным самому себе.

Безответственный подход

Традиционная важность статуса все еще высока, но в наше время пути к нему стали еще более короткими (порой для этого достаточно буквально пары удачных действий или даже идей), а конкуренция выросла. Пища стала доставаться человеку по меркам наших предков неприлично легко; в постиндустриальном обществе большую ценность стали играть нематериальные, интеллектуальные ресурсы человека, открывающие такую же дорогу к положению в обществе, как и многолетняя обработка земли или металла, но значительно более быструю.

Однако если конвертация труда в блага может стать практически мгновенной, почти без стадии накопления ресурса, то на накопление незачем тратить время — пожалуй, единственный по-настоящему не возобновляемый ресурс для человека. Мобильность во всех смыслах становится все более важным источником продвижения человека в обществе; здесь имеется в виду не только экономия времени, но и максимальное отсутствие якорей-привязанностей — к жилплощади, к семье, ко всему громоздкому. Количество благ на единицу времени в этом случае становится куда большим — условно, вместо того чтобы долгое время трудиться ради возможности пользоваться роскошным автомобилем, теперь можно, не прилагая усилий, все это время ежедневно ездить на множестве разных роскошных автомобилей. Такая система становится все привлекательнее.

Если предыдущие поколения боролись за то, чтобы взять на себя как можно больше личной ответственности перед близкими и обществом (ведь любую крупную собственность нужно было обслуживать, платить за нее налоги, что и делало человека «налогоплательщиком», то есть полноценным гражданином), то для многих молодых ответственность становится обузой даже перед семьей, не говоря о государстве. Уже сейчас мы видим в разгаре процесс отказа от национальных и этнических привязанностей. Идея sharing economy во многом и идея сознательного отказа от ответственности, точнее ее делегирования. Вероятно, здесь есть связь и с такой надоевшей проблемой, как нежелание молодежи посещать выборы: для нее выборы означают такую же устаревшую имитацию встраивания в общую систему, как посадка картофеля на загородном участке, имитирующая участие в экономике. Политики, кстати, то и дело подают пример, также демонстрируя возможность прихода к власти куда более короткими путями, чем было принято еще несколько десятилетий назад.

На первый взгляд, идеальное общество sharing economy может показаться похожим на социалистическую утопию, но есть принципиальные различия: ответственность не отбирается насильно, а делегируется добровольно, и делегируется не государству (которое в любом социалистическом обществе и замаскировано за словом «народ»), а другим людям. Отказ граждан от ответственности государство, безусловно, может воспринять скептически, однако никакая старая социально-экономическая система все равно не может уступить место новой, до тех пор пока эта новая система не становится готовой полностью возместить старую. Грубо говоря, промышленная революция могла произойти только тогда, когда накопилась критическая масса мануфактур, преимущество фабричного труда над ручным стало очевидным и его победа, следовательно, была детерминирована. Государство примет любую более выгодную и производительную модель взаимодействия с обществом, особенно если от этого будет зависеть его существование, хотя период борьбы моделей будет существовать, видимо, всегда.

Картина будущего

Было бы слишком смело утверждать, что процесс отказа от ответственности и дальнейшего дробления общества непременно приведет к демонтажу государств. Общества еще очень долго будут нуждаться в верховных арбитрах. Однако тенденции уже проявляются не только на микро-, но и на макроуровне — по большому счету, размещение разными производителями заказов на одной и той же китайской фабрике тоже пример sharing economy (незачем строить собственную фабрику, если она уже есть), и это, кажется, всех устраивает, включая государства, которые мирятся с сокращением рабочих мест, то есть с отказом компании от ответственности.

Можно предположить, что по мере упрощения получения благ их растущей быстродоступности, по мере роста мобильности будет расти и класс «новых людей», ради сиюминутного удобства мгновенно выстраивающих — и так же мгновенно при необходимости рвущих — социальные связи друг с другом, а не с крупными элементами общества. Они не откажутся от имущества вовсе, но будут предпочитать использовать его только в конкретный, нужный им момент и только в своих целях, то есть заменят максимально краткосрочным владением. Безусловно, в основе любого такого общего сервиса будет по-прежнему находиться собственник, который обзаводится имуществом и предоставляет доступ к нему всем остальным за плату. Но сам этот собственник будет точно так же пользоваться за плату тем, что на тех же условиях организовали для него другие, то есть станет таким же элементом хозяйственной системы.

В отношении семьи процесс дробления может в далекой перспективе привести к появлению суперполигамных и суперполиаморных семей, если их еще можно будет так называть. Иерархия не перестанет существовать до тех пор, пока будут существовать предметы, произведенные в ограниченных количествах. Но автоматизация постепенно ограничит их только областью искусства — а возможно, и искусство тоже станет sharing art и домашняя коллекция картин без выставления ее на публичное обозрение будет считаться такой же странноватой прихотью, как, допустим, сегодня разведение лошадей, или даже социально неприемлемым поведением.

Такое общество выглядит эгоистичным, но через столетия, возможно, окажется естественным — так же, как сегодняшнее общество возмутило бы и поразило не только жителей античности или средневековья, но и даже наших прадедов.

Фото: The Metropolitan Museum of Art

Хочешь стать одним из более 100 000 пользователей, кто регулярно использует kiozk для получения новых знаний?
Не упусти главного с нашим telegram-каналом: https://kiozk.ru/s/voyrl

Авторизуйтесь, чтобы продолжить чтение. Это быстро и бесплатно.

Регистрируясь, я принимаю условия использования

Рекомендуемые статьи

Дошли до выручки Дошли до выручки

Ниша шеринга привлекает новых игроков, но гарантий высокого дохода не дает никто

РБК
Профессии будущего: чему стоит учиться уже сегодня Профессии будущего: чему стоит учиться уже сегодня

Какие профессии могут появиться в ближайшие полвека

РБК
Берут – беги Берут – беги

Теневая экономика России настолько велика, что называть ее теневой даже неловко

Esquire
Карина Истомина Карина Истомина

Сердечный диджей, тонко чувствующий ритм жизни и пульс времени

Tatler
Грехи Грехи

Мужчины, которые обеспечили себе место в аду, зарабатывая состояние и признание

Esquire
Заплатите за нематериальное. Чем грозит бизнесу новая атака на офшоры Заплатите за нематериальное. Чем грозит бизнесу новая атака на офшоры

Тренд по борьбе с выводом нематериальных активов в офшоры набирает обороты

Forbes
Каста здесь Каста здесь

Некоторые соображения об устройстве российского общества

Esquire
«Дорогие штучки» с Тиной Канделаки: десять самых роскошных самолетов россиян «Дорогие штучки» с Тиной Канделаки: десять самых роскошных самолетов россиян

На каких самолетах летают российские миллиардеры?

Forbes
Без определенного места сожительства: как коворкинги и коливинги вытесняют офисы и квартиры Без определенного места сожительства: как коворкинги и коливинги вытесняют офисы и квартиры

Экономика шеринга развивается во всем мире с огромной скоростью

РБК
Шутки кончились: какую работу оставит человеку искусственный интеллект Шутки кончились: какую работу оставит человеку искусственный интеллект

Искусственный интеллект не лишит людей работы, а создаст новые рабочие места

Forbes
Сергей Измалков: «Это точно не про колхоз» Сергей Измалков: «Это точно не про колхоз»

Сергей Измалков об экономике шеринга и тренде на совместное потребление

РБК
«Добрый поступок»: Фонд «ГАЛЧОНОК» «Добрый поступок»: Фонд «ГАЛЧОНОК»

Как добро стало частью повседневной жизни четырех женщин

Glamour
Мухит Сейдахметов: «Самая большая проблема шеринга — ментальность» Мухит Сейдахметов: «Самая большая проблема шеринга — ментальность»

Интервью с генеральным директором каршеринга «Делимобиль»

РБК
Шипованная резина под угрозой: причины, сроки, штрафы Шипованная резина под угрозой: причины, сроки, штрафы

Почему в «Автодоре» предлагают уменьшить сроки использования шипованных шин

РБК
Финтех с большой дороги Финтех с большой дороги

Стартап Robinhood привлек миллионы непрофинвесторов. Куда он их приведет?

Forbes
«Триллиона просто видно не будет»: Кудрин, Орешкин и Силуанов поспорили о том, как тратить деньги «Триллиона просто видно не будет»: Кудрин, Орешкин и Силуанов поспорили о том, как тратить деньги

Российские чиновники поспорили, как лучше тратить бюджетные деньги

Forbes
100 самых сексуальных женщин страны 100 самых сексуальных женщин страны

100 самых сексуальных женщин страны

Maxim
Леон Фелипе Леон Фелипе

Леон Фелипе - нормальный трагический поэт, обычный такой гений

Дилетант
Что говорят о нас отношения с деньгами Что говорят о нас отношения с деньгами

По тому, как человек относится к деньгам, можно определить его образ мышления

Psychologies
Ника Пархомовская: «Мы выводим “особых” людей на сцену и направляем на них театральные фонари» Ника Пархомовская: «Мы выводим “особых” людей на сцену и направляем на них театральные фонари»

В Москве прошел первый Форум-фестиваль социального театра «Особый взгляд»

Русский репортер
Дети пустыни Дети пустыни

Кровные узы пустынников-берберов

Вокруг света
Магазины без будущего: куда и почему уходят гипермаркеты Магазины без будущего: куда и почему уходят гипермаркеты

Гипермаркеты в их традиционном формате не имеют будущего

Forbes
Начинаем прямо сейчас: 5 советов и 5 упражнений для регулярных тренировок Начинаем прямо сейчас: 5 советов и 5 упражнений для регулярных тренировок

5 простых упражнений, с которых легче всего начать

Psychologies
Дайте денег: есть ли гендерная дискриминация в отношениях женщин-предпринимателей и инвесторов Дайте денег: есть ли гендерная дискриминация в отношениях женщин-предпринимателей и инвесторов

Гендерные предубеждения обычно проявляются в форме вопросов инвесторов

Forbes
Короли Севера Короли Севера

«Вокруг света» собрал полотно из рассказов жителей и гостей столицы Заполярья

Вокруг света
«Я хочу отомстить»: оружие, направленное на себя «Я хочу отомстить»: оружие, направленное на себя

В каждом из нас живет мститель, который просыпается, когда нас обижают

Psychologies
Что такое HDMI? Сравниваем типы кабелей Что такое HDMI? Сравниваем типы кабелей

Что такое HDMI, чем различаются типы кабелей, и как работает эта технология?

CHIP
Ничего не покупать и стать счастливым Ничего не покупать и стать счастливым

В противовес философии потребления придуман день без покупок

Psychologies
Управляющий директор Sanlorenzo Russia — об асимметричных яхтах Управляющий директор Sanlorenzo Russia — об асимметричных яхтах

Почему перед покупкой яхты стоит посетить верфь?

РБК
С природой о природе С природой о природе

Основная тема интерьера — природа, вдохновляющая и умиротворяющая

SALON-Interior
Открыть в приложении