Андрей Вознесенский. Портретная галерея Дмитрия Быкова

ДилетантИстория

Андрей Вознесенский

1

Вознесенскому из шестидесятников повезло, пожалуй, меньше всех — по крайней мере, на сегодняшний день, — потому что прослойка, о которой и для которой он писал, исчезла. Поэтому судить о его задачах и о смысле его стихов мы можем лишь весьма приблизительно: ему как бы не на кого опереться, его слово повисает в воздухе. Вознесенский прочней других — прочней даже, чем Евтушенко, — привязан к советскому контексту и затонул вместе с этой Атлантидой, чем предопределён и трагизм его позднего мироощущения, нараставшее одиночество («Эпоха глухонемая. Тону. По поэме круги. Друзья меня не понимают. А кто понимает — враги… На крыше антенка, как скрепка, пришпилит из неба тетрадь. И нет тебя, Нина Искренко, чтоб было кому почитать»). Герои и читатели его стихов исчезли, когда переломилось время. 1968 год, почти официальный конец оттепели, их смертельно ранил, а 1991-й, как выяснилось, добил. И в этом была особая горечь их удела: что наступление полусвободы было первым ударом, а свобода стала последним. Потому что в этой свободе им не было места, они ей были попросту не нужны.

Кто был аудиторией Вознесенского, лучшим представителем которой был он и сам? Это была элита советской гуманитарной, но прежде всего технической интеллигенции — условно говоря, Дубна, которая для советских шестидесятых вообще многое значила. Советский Союз был отнюдь не идеален для жизни, да что там — невыносим, но для работы, причём не для всякой, он был устроен идеально, как огромная и сравнительно благоустроенная шарашка. Советский Союз был хорошим местом для учёных, о которых хорошо сказал академик Арцимович: «Наука есть способ удовлетворения личного любопытства за государственный счёт». За государственный счёт удовлетворялось прежде всего любопытство естественно-научное. Сами физики об этом пели, пародируя Окуджаву: «Как славно быть совсем простым учёным, доверием народа облечённым! Как славно быть совсем простым учёным, пока ещё ни в чем не уличённым!» Это была не только привилегированная, но и самая совестливая прослойка (поскольку в России совестливые вырастают именно из привилегированных: у них есть время и силы на совесть, есть чувство собственного достоинства, непривычка прогибаться). Это была элита, состоявшая из профессионалов, — а в России подлинной элитой могут быть только профессионалы: их некем заменить, без них станет некому обслуживать систему, и потому они позволяют себе иногда даже грубить начальству в ответ, а иногда, страшно подумать, и первыми.

Это были главные читатели и почитатели Вознесенского. Он был поэтом молодых технократов, носителем и воплотителем главных их черт.

2

Что это были за черты? Прежде всего скорость. Метафора — главный ускоритель поэтической речи. Метафора у Вознесенского не самоцельна, это способ так разогнать речь, чтобы в ушах свистело, и вообще главная его тема — скорость: мотоциклисты в белых шлемах, как дьяволы в ночных горшках. Мимо санатория реют мотороллеры: осень, небеса, красные леса. Мы животные, твоё имя людское сотру, лыжи водные распрямляют нас на ветру. И — целый вальс, писанный этой же короткой строкой: зелёные в ночах такси без седока, залётные на час, останьтесь навсегда.

Быстроумие, идеальная память на свои и чужие тексты, знание всего мирового авангарда — первая черта этого поколения и Вознесенского как главного его поэта. С этим тесно связана вера в прогресс, установка на него, поклонение будущему. Он был футуристом после футуристов — по интонации, мироощущению, пафосу радикального переустройства, прежде всего артистического и технического (революции, конечно, — да, но пусть это будет научно-техническая революция, НТР, главный лозунг шестидесятых): «Мы — противники тусклого. Мы приучены к шири — самовара ли тульского или ТУ-104». А как это соотносится с традицией? А он и традицию так понимал, в самом что ни на есть футуристическом духе, и это понимание верное, потому что России искусственно навязан образ исконно-посконной, лампадной, кондовой избяной-толстозадой. Реальная Россия авангардна, и не случайно Вознесенский так вцепился в работы Бориса Раушенбаха о перспективе в древних русских иконах. Раушенбах, математик, физик, строитель ракет, прошедший через ГУЛАГ и шарашку, — словом, человек того карасса, который Вознесенского особенно ценил. И этот человек просчитал, что русская икона — авангардна, что в ней предсказаны открытия, до которых дозрел только ХХ век! Вытянуть Россию в авангард, сменить имидж, отнять патриотизм у «русской партии», у «Молодой гвардии», стереть с авангарда ярлык космополитического и буржуазного — это одна из главных задач Вознесенского. Для России ключевое понятие как раз не медлительность, не тугодумность, не пресловутая «раздумчивость и неторопкость» — нет, попытка навязать ей образ квашни с кислым тестом как раз бесперспективна; «русская партия» вдрызг проиграла шестидесятые годы, в оттепель её место было на безнадёжной периферии, частичный реванш ребята вроде Кожинова взяли в семидесятые — и то не преуспели. Понимание Ленина как явления глубоко национального и революции как органически русской — весьма актуальная тема и по нынешним временам, когда русскую революцию опять пытаются представить происками евреев и международных разведок. Ни черта вы не понимаете в России, ребята-почвенники, и сами вы не русские, а просто глупые. Вы думаете, ваша тормознутость — национальная черта? Да Россия за сто лет прошла путь от «Ябеды» Капниста до «Вишнёвого сада», путь от классицизма до абсурдизма, на который у Европы ушло полтысячелетия. Россия долго запрягала, но в девятнадцатом веке поехала так, что, как грится, посторониваются и дают ей дорогу другие народы и государства. Сталин её затормозил, авиаконструкторов пересажал — но Королёв и Раушенбах и в шарашках продолжали обсчитывать траектории, и в шестидесятые мы разогнались снова. Потом нас опять затормозили, но остановить не получится, даже и не надейтесь, нынешние идеологи консерватизма и традиции. Снесём, не оглянемся.

Ещё одна его главная черта, тесно связанная с этой тягой к высоким скоростям, — очень русская и очень христианская. Это не восторг от разрушения как такового — иначе Вознесенский ничем не отличался бы от левака с французских баррикад; это ещё и умение терять. В этом радостном разрушении собственной жизни — весь пафос «Пожара в Архитектурном»: «Пожар в Архитектурном! По залам, чертежам, амнистией по тюрьмам — пожар, пожар! А мы уже дипломники, нам защищать пора. Трещат в шкафу под пломбами мои выговора! Прощай, архитектура! Пылайте широко, коровники в амурах, райклубы в рококо! Прощай, пора окраин! Жизнь — смена пепелищ. Мы все перегораем. Живёшь — горишь. Всё выгорело начисто. Милиции полно. Всё — кончено! Всё — начато! Айда в кино!»

Авторизуйтесь, чтобы продолжить чтение. Это быстро и бесплатно.

Регистрируясь, я принимаю условия использования

Рекомендуемые статьи

Леонид Парфенов Леонид Парфенов

Правила жизни журналиста Леонида Парфенова

Esquire
Россия нас не забудет Россия нас не забудет

Гендиректор «Сибура» Михаил Карисалов занимается добычей потерянных сокровищ

Tatler
Критическое масло Критическое масло

Что это за масло, с чем его едят и не ест ли оно нас тем временем само?

Maxim
Дудь в деле: как сотрудничать с лидерами мнений и не убить бизнес Дудь в деле: как сотрудничать с лидерами мнений и не убить бизнес

Что стоит учитывать при планировании рекламной кампании?

Forbes
Разбойник или герой? Разбойник или герой?

Самый успешный корсар в истории часто шёл на отчаянный риск

Дилетант
Круто ты попал на ТВ Круто ты попал на ТВ

Михаил Богомолов рассказал Cosmo, как создаются хиты и звезды

Cosmopolitan
9 модных блогеров из Китая, которых нужно знать 9 модных блогеров из Китая, которых нужно знать

9 модных блогеров из Китая, которых нужно знать

Vogue
7 необычных спектаклей сентября в Москве 7 необычных спектаклей сентября в Москве

Вот-вот начнется новый театральный сезон, который заставит нас любить

Cosmopolitan
«Красивый мальчик» — очередной фильм с Тимоти Шаламе, который нельзя пропустить «Красивый мальчик» — очередной фильм с Тимоти Шаламе, который нельзя пропустить

На фестивале в Торонто показали драму, в которой Тимоти Шаламе играет наркомана

Esquire
Пока не сыграл в ящик: старушки-убийцы, чьи преступления потрясли мир Пока не сыграл в ящик: старушки-убийцы, чьи преступления потрясли мир

Пока не сыграл в ящик: старушки-убийцы, чьи преступления потрясли мир

Cosmopolitan
Скандал с библиотекой: почему моду не пускают в читальный зал Скандал с библиотекой: почему моду не пускают в читальный зал

Почему моде так сложно пройти в библиотеку.

Cosmopolitan
В Томе кто-то есть В Томе кто-то есть

Том Харди пытается стащить крышку от аквариума из зоомагазина в Лондоне

Esquire
Российская инфраструктура до Суэца доведет Российская инфраструктура до Суэца доведет

Какие проекты профинансирует Фонд развития

РБК
Арт-технологии: как искусство подталкивает прогресс Арт-технологии: как искусство подталкивает прогресс

Используя новые технологии, художники стараются сделать наш мир лучше

Forbes
Лекарство для провинции. Спасет ли медицина промышленные города Лекарство для провинции. Спасет ли медицина промышленные города

Сможет ли Россия повторить американский опыт во возрождению промышленных центров

Forbes
История волков История волков

Первые главы книги Эмили Фридлунд, титулованного автора готических романов

Esquire
Лицо с экрана. Андрей Малахов Лицо с экрана. Андрей Малахов

Лицо с экрана. Репортаж из новой студии Андрея Малахова

GQ
Зачем вы травите? Зачем вы травите?

Токсичные отношения — не синоним эмоционального насилия

Glamour
Прогноз в десятку Прогноз в десятку

Минэкономразвития назвало регионы с максимальным валовым продуктом

РБК
На земле Новгородской На земле Новгородской

Как отлично отдохнуть всего за одни выходные

Лиза
Путевка в бизнес. Глава «Натали Турс» возвращается в туризм Путевка в бизнес. Глава «Натали Турс» возвращается в туризм

Президент «Натали Турс» планирует начать бизнес с нуля вместе с новым инвестором

Forbes
Возвращая имена Возвращая имена

На «Кургане Славы» захоронили останки 50 бойцов и командиров Красной армии

Огонёк
Продать — не строить Продать — не строить

Группа «Сафмар» отказалась от плана возведения отеля в центре Москвы

РБК
Евразийский ответ олимпийскому комитету Евразийский ответ олимпийскому комитету

Когда Всемирные игры кочевников заменят олимпиады

Русский репортер
«Это что за рыба?» Редкое видео с большеротом «Это что за рыба?» Редкое видео с большеротом

Биологи сняли редкое видео о жизни глубоководной рыбы

National Geographic
Стань человеком на последнем в году фитнес-фестивале Reebok Стань человеком на последнем в году фитнес-фестивале Reebok

В Крылатском пройдет крупнейший московский фитнес open air

Maxim
Биткоин на угле: как криптовалюты губят планету Биткоин на угле: как криптовалюты губят планету

Криптовалюты потребляют все больше энергоресурсов

Forbes
Нет дороге окончанья Нет дороге окончанья

Трасса М-11 подросла еще на 40 километров

АвтоМир
Богомол ловит рыбу: редкое фото Богомол ловит рыбу: редкое фото

Богомолы – грозные хищники

National Geographic
7 верных способов наказать мужчину 7 верных способов наказать мужчину

Неважно, что он сделал, важно, чтобы он почувствовал себя отшлепанным мальчиком

Cosmopolitan
Открыть в приложении