Легенда

Писатель Людмила Петрушевская и ее сын художник Федор Павлов-Андреевич

Собака.ruКультура

Легенда

Фото: Абдула Артуев. Текст: Ксения Гощицкая

На Людмиле Стефановне: юбка Dolce&Gabbana (ДЛТ). На Федоре: пиджак и брюки Gucci (ДЛТ)

Писатель Людмила Петрушевская превращает слова в плотные видимые объекты: ее пуськи бятые могут и испугать, если встретить их темной ночью в парадном. Презрев законы эстрадного жанра, в восемьдесят один год она поет и бьет чечетку с собственным кабаре в невероятных шляпах и митенках. Сын Людмилы Стефановны, художник Федор Павлов-Андреевич, превратил свое тело в арт-объект задолго до тенденции на бодипозитив. Его арт-ментор — мастер перформанса Марина Абрамович, и, что особенно ценится сейчас, Федор работает в предельно ироничном ключе. Им с легкостью удается оставаться в современном контексте, более того, все время его опережать. Мы попросили их объясниться.

Людмила Петрушевская о том, как выйти на сцену в шестьдесят девять, находить самые точные образы и носить шемизетки с драгоценными камнями

Может быть, для модного журнала мой ответ покажется неподходящим, но мне красивыми кажутся (или всегда казались) мои любимые друзья — многих из них уже нет на свете. Кого любишь, тот и красив. Мои дети, внуки и правнуки кажутся мне поразительными. Я ими любовалась в малышах и любуюсь теперь, когда они возросли. В юности я восхищалась своими красавицами подругами, я была при них некрасивой подружкой, той, с которой сидят рядом на занятиях, ходят в буфет, с которой гуляют, пока нет главного в жизни — любимого. Эта некрасивая подружка (как я) гордится своей ролью, преданно сопровождает несчастную красавицу (а красавицы часто несчастны, вот что удивительно). Эти подружки, такие как я, считают себя некрасивыми — и страшно удивляются, когда им начинают оказывать внимание. Правда, при этом рядом не должно быть той самой, той умной красавицы, иначе ничегошеньки не получится. Вот была я далеко от своей красотки Верки — и быстро вышла замуж, в двадцать лет. По безумной любви. За нищего безработного аристократа с фантастически породистой арийской внешностью, какая бывает у евреев-полукровок, за сбежавшего из военной консерватории музыканта. Который ненавидел свою валторну. А была бы моя подруга рядом, умная, красивая и справедливая, она бы этого промаха не допустила! Она, правда, вышла не за своего любимого красавчика художника, он ее почему-то подло бросил, талантливую и прекрасную, а вышла она за того последнего, кто еще оставался, кто за ней еще бегал. Так себе мальчик, сын директора малого завода, этот муж жил за ее счет и пил всю жизнь. Но мой музыкант тоже пил. И слава богу, что он меня бросил, когда я серьезно заболела. И вот вам странный мой ответ: не по хорошу мил, а по милу хорош. То есть тогда красив для тебя человек, когда ты его любишь. Тогда красива для тебя родина, когда ты ее любишь несмотря ни на что. А к киношным и светским дивам и героям я отношусь ровно как к тем, кто сидит за решеткой в зоопарке. Отмечу стать, ухоженность, блеск шкуры и черные, как накрашенные, ободки глаз. Отмечу их зависимость от клетки, из которой если судьба их освободит, то мигом и шкура обдерется, и никто ими уже не станет любоваться. А все будут их избегать. Шарахнутся в стороны, и всё. А эта клетка зачастую — такой вот модный журнал, как ваш… Миль пардон!

***

Ну да, я вышла петь на сцену в шестьдесят девять лет. Голос-то был всегда, в своем голодном детстве после войны я просила милостыню по дворам (как Эдит Пиаф, голосила под окнами). Потом пела в детдоме, потом уже в школе на всех праздниках, пела в хоре Локтева, в хоре МГУ, в оперной студии, в эстрадном театре университета. Собиралась в консерваторию — шутка ли, три октавы диапазон. Могучее меццо. Даже сейчас, в восемьдесят один год, две с половиной октавы. И до сих пор, как бы не сглазить, могу переорать народный хор и ансамбль цыган… Но в молодости, когда родился сын, а муж-физик, мой любимый Женя (это шла уже следующая жизнь), разбился в экспедиции, паралич, и начались семь лет борьбы за его жизнь, — уже было не до песен. И сынок заболел астмой, и мама сошла с ума. И Женя умер у меня на руках. И я ушла с работы, некому было сидеть с ребенком. Денег не было. Астма и хроническая пневмония у семилетнего Кирюши… Как вспомню свои ухищрения на кухне, один антрекот — это половинка на обед, половинка на ужин. Суп с кусочком мяса, с картошкой, морковкой и жареным луком. Половина антрекота с жареной картошкой на второе. Чай с сахаром. На ужин вторая половинка антрекота с картошкой и жареный черный хлеб с луком… Но всегда было очень вкусно, я знаю секреты. И сейчас очень вкусно готовлю. Но музыка всегда была в доме. Все мои трое детей учились в музыкалке. На днях рождения — это всегда их концерт и общий хор. Недавно, на моем 81-м дне рождения, выступил оркестр детей, внуков и правнуков: клавиши, две скрипки, две виолончели, барабаны, хор и хоровод «Как на наши именины» — это было на сцене Малого зала театра Маяковского. Там у меня в мае состоялась премьера спектакля «Московский хор».

***

А вот как я вышла на сцену, это почти анекдот. У меня был вечер в одном кафе в День театра. И я (всегда, с молодости, страшно боявшаяся зала — на сцене голос пропадал до писка) вдруг попросила найти мне аккомпаниатора. Дома-то в одиночестве я садилась за пианино и пела для себя по-французски песенки Эдит Пиаф, Ива Монтана, Джо Дассена. Хорошо, мне нашли пианистку. Зал набрался полный, положили доски между стульями, чтоб все уселись, но по стенам и в дверях стояла молодежь, мои студенты. И я начала петь — просто боясь до дрожи. Но вдруг увидела, что ряды зрителей начали качаться в такт. И все прошло, весь страх. Пела свободно, в свое удовольствие, как одна дома. Зал как взбесился! Орали. Но в репертуаре у меня было только четыре песенки. Однако уже осенью у меня собрался свой оркестр, я назвала его «Керосин». И пошло-поехало, я написала тексты к знаменитым шлягерам ХХ века, стала сочинять свои песенки, выпустила два диска тиражом 180 тысяч. Выступала и в Москве, и по стране, доехала до Сахалина. И в Нью-Йорке, и в Лондоне, и в Дании, и в Хорватии, и в Будапеште, и в Париже, в Индии, в Бразилии — всего и не упомнишь. Сейчас пригласили в Италию. Голос есть, репертуар тоже, имеются самолично украшенные шляпы в стиле начала ХХ века, дешевые, но большие кольца, шемизетки (колье вокруг шеи времен Серебряного века, вышитые собственноручно камушками и металлом), перчатки без пальцев, митенки, тоже из тех времен. Но вот с туфлями проблема: так устаешь, ведь это два часа стоя, — что иногда сбросишь их и поешь босая… Зал понимает, смеется и хлопает. Но иногда я надеваю специальные туфли с железными подковками и танцую степ, бью легкую чечетку. А последнее время сажусь со своей старой гитарой-семистрункой, чтобы спеть с залом «Аллилуйю».

***

Почему стиль Серебряного века? Я родилась в доме стиля модерн, в гостинице «Метрополь», тогда это был второй Дом Советов. Потом я жила у деда, в его комнате-библиотеке (пять тысяч книг на чужих языках, он знал одиннадцать), он был профессором-лингвистом, его теорию фонем до сих пор на кафедрах славистики изучают, это классика), а у деда мебель была вся стиля модерн. И сейчас у меня в квартире одна комната вся с мебелью того времени, как-то надарили советские «уезжанты», отправлявшиеся навсегда в эмиграцию, им не разрешали брать с собой ничего, кроме чемоданов; а какие-то кресла и старинные настольные лампы отдавали мне просто так подруги, получившие в наследство полную квартиру старой мебели… Пианино, правда, немецкое, 1930-х годов, видимо привезенное одним из наших офицеров-победителей на поезде… Солдатам такой возможности не было. А шляпы — у меня есть книга фотографий дочери Третьякова, чья галерея в Москве, она снимала дочерей и современниц, и какие там шляпы! Размером с шину «Мерседеса»! Мне до них далече. Но тенденция имеется. И, конечно, я никогда не хожу на улицу простоволосая, всегда надеваю шляпу. И летом, и зимой (в холода под шляпу повязываю шелковую или шерстяную шаль). Люди подходят, обнимают, просят со мной сфотографироваться, спрашивают: «Это вы?» Отвечаю: «Нет, это не я», а что еще скажешь? Или «Вы Петрушевская?» Все это напрягает, но меховую или вязаную шапку я надену только в сильный мороз и ближе к ночи…

***

А теперь о главном, о моих нарядах для концертов и шемизетках, о шейных украшениях. Женщина Серебряного века, как правило, носила высокие воротнички с кружевами, от ключиц до ушей. Насколько я поняла, это был камуфляж для увядающей шеи. Вообще серебряная дама была полностью закрыта, причем носила полотняный корсет на жестких швах (туда даже вставлялись тонкие гибкие палочки, не знаю, из чего) и с накладками на груди. Бюстгальтеров еще не изобрели, но изобрели турнюр, подушечку под платье сзади от поясницы, такая имитация пышного зада. Он также давал впечатление изящной талии в профиль. То есть это была паранджа полностью, кроме лица, до ушей и кистей, но на руках полагались перчатки-митенки, перчатки без пальцев, чтобы надевать дорогие кольца. Существовали также декольте, от закрытой шеи до полуоткрытой груди, это было очень сексуально, обнаженка-фрагмент. Все это завершалось невероятно высокой и широкой шляпой, массово работали модистки. Я начала петь в шестьдесят девять лет, и весь этот камуфляж (кроме корсета и турнюра) меня устраивал вполне. Сначала я паслась в швейной мастерской своего театра, МХАТа (в МХТ им. А. П.Чехова спектакли по пьесам Людмилы Петрушевской ставят с 1988 года. — Прим. ред.), у моих подружек, и там же я осуществляла свои шляпы. Помню, как Леночка Афанасьева, художник по костюмам, примерила на мне старинную шелковую юбку с четырьмя крепдешиновыми фалдами по кружности. Подумав, она подобрала две фалды слева и закрепила их на одном плече, а потом то же сделала с двумя фалдами справа. Получилось платьице, которому требовалась черная маечка с тонкими лямками. А она на мне уже была. В районе декольте Лена прикрепила треугольную, сверкающую бисером старинную вставку (Лена имела связи в девяностолетних кругах, эти дамы ее снабжали веерами, лоскутами, кружевом, лорнетками и митенками начала XХ века). И всё, на следующий день я встретилась с платьем мечты чуть ниже колен.

Авторизуйтесь и читайте статьи из популярных журналов

Регистрируясь, я принимаю условия использования

Рекомендуемые статьи

Кино: Дарья Жовнер Кино: Дарья Жовнер

В фильме Кантемира Балагова «Теснота» Дарья стала смыслообразующей фигурой

Собака.ru, июнь'19
Искусство охоты Искусство охоты

Древние эскимосы были отличными морскими охотниками

National Geographic, октябрь'19
Большая энциклопедия джентльмена Большая энциклопедия джентльмена

Правила обращения с деньгами

GQ, январь'19
Яростно разгоняем Яростно разгоняем

"Хищник", "Удар", "Ярость": Kingston не стесняется в названиях модулей

Популярная механика, сентябрь'19
Полет нормальный! Полет нормальный!

Королевские пары снова в центре внимания!

Grazia, сентябрь'19
Нужно ли разговаривать с детьми о неудачной беременности Нужно ли разговаривать с детьми о неудачной беременности

Стоит ли объяснять детям, что малыш из животика мамы так и не появился на свет?

Psychologies, сентябрь'19
Варенье из зеленых грецких орехов: польза и 3 необычных рецепта Варенье из зеленых грецких орехов: польза и 3 необычных рецепта

Рассказываем, чем полезен этот десерт, а также делимся лучшими рецептами

Лиза, сентябрь'19
История «русской Бейонсе»: биография и личная жизнь Бьянки История «русской Бейонсе»: биография и личная жизнь Бьянки

Сегодня R&B-певица, автор песен и танцовщица Бьянка отмечает 34-й день рождения

Лиза, сентябрь'19
В Москве простились со стрит-артом В Москве простились со стрит-артом

Зачем по всему городу закрашивают известные граффити

Русский репортер, сентябрь'19
Хороший папа. Как управленческие навыки помогут воспитать ребенка Хороший папа. Как управленческие навыки помогут воспитать ребенка

Подходы к ведению бизнес-коммуникаций поменяют ваши отношения с детьми

Forbes, сентябрь'19
Вот это хитяра! Вот это хитяра!

Стас Намин сбежал со съемок фильма с Анджелиной Джоли

StarHit, сентябрь'19
Очистка стиральной машины от грязи и запаха (все проще, чем кажется) Очистка стиральной машины от грязи и запаха (все проще, чем кажется)

Белье после стирки уже не такое чистое и не пахнет так хорошо, как раньше?

Лиза, сентябрь'19
Как спасти космонавтов: комплекс «Синяя птица» Как спасти космонавтов: комплекс «Синяя птица»

Возможности транспортного комплекса «Синяя птица»

Популярная механика, сентябрь'19
Как будут угонять машины в будущем: автохакинг Как будут угонять машины в будущем: автохакинг

Автомобили превратились в сложнейшие электронные девайсы

Популярная механика, сентябрь'19
Пляжи Абу-Даби: путеводитель Пляжи Абу-Даби: путеводитель

Составили гид-памятку по главным пляжам столицы Эмиратов

National Geographic, сентябрь'19
Почему нужно есть свеклу сырой: польза и вред для организма Почему нужно есть свеклу сырой: польза и вред для организма

Польза и вред сырой свеклы

Лиза, сентябрь'19
5 самых опасных вирусов — и можно ли их победить 5 самых опасных вирусов — и можно ли их победить

Иcтории об эпидемиях, которые могут привести к гибели всего населения планеты

Популярная механика, сентябрь'19
Строить для миллионов Строить для миллионов

Майские указы президента в области жилья очевидно буксуют

Эксперт, сентябрь'19
Разрядка отменяется? Чего ждать от нового советника Трампа Разрядка отменяется? Чего ждать от нового советника Трампа

Замена советника Трампа может сделать американскую политику более предсказуемой

Forbes, сентябрь'19

Евгений Петросян заявил, что Елена Степаненко закрыла ему доступ в их квартиру

Cosmopolitan, сентябрь'19
Камчатка: Пять недель лета Камчатка: Пять недель лета

Наш главред вернулся из медвежьего рая, где колесил на Porsche Cayenne Coupé

Robb Report, октябрь'19
Кожа: как и почему меняется во время беременности? Кожа: как и почему меняется во время беременности?

Беременность смело можно назвать временем перемен. Естественно, меняется и кожа

9 месяцев, сентябрь'19
Главные часовые новинки 2019 года Главные часовые новинки 2019 года

Главные достижения прогресса на службе у часового ­искусства

GQ, сентябрь'19
Как поднять иммунитет Как поднять иммунитет

Что все-таки делать, чтобы болеть как можно реже?

Лиза, сентябрь'19
Неделя потребления: благотворительный забег с Clarins, Wheely покоряет Париж, Salvatore Ferragamo выпускает новые туфли Неделя потребления: благотворительный забег с Clarins, Wheely покоряет Париж, Salvatore Ferragamo выпускает новые туфли

Главные события недели

Forbes, сентябрь'19
Интервью GONE.Flud для Esquire — о политике, деньгах и новом альбоме Интервью GONE.Flud для Esquire — о политике, деньгах и новом альбоме

GONE.Flud об осознанном аскетизме, новом альбоме и пути к славе

Esquire, сентябрь'19
Рестораторы года: Ренат Маликов и Дмитрий Блинов Рестораторы года: Ренат Маликов и Дмитрий Блинов

Опытные шефы и рестораторы, фигуранты списка World’s 50 Best Restaurants

GQ, октябрь'19
Культурный размен Культурный размен

Региональные музейные комплексы будет строить компания Геннадия Тимченко

РБК, сентябрь'19
Знакомство с фланкерами Знакомство с фланкерами

Фланкеры превратились сегодня в отдельную отрасль парфюмерной индустрии

Elle, октябрь'19
«Не понимаю, как я до сих пор не надоела» «Не понимаю, как я до сих пор не надоела»

Мерил Стрип поделилась новым опытом перевоплощения

Огонёк, сентябрь'19