Себастьян Хафнер: зябко, стыдно и освобожденно

Книга Себастьяна Хафнера о предвоенной Германии «История одного немца» была написана в 1938-м, а вышла только в 2000-м, став сенсацией. Сегодня она доступна и на русском благодаря переводу Никиты Елисеева, который рассказал «Снобу», почему россиянам ее нужно читать обязательно.

СНОБСтиль жизни

История

Себастьян Хафнер: зябко, стыдно и освобожденно

Книга Себастьяна Хафнера о предвоенной Германии «История одного немца» была написана в 1938-м, а вышла только в 2000-м, став сенсацией. Сегодня она доступна и на русском благодаря переводу Никиты Елисеева, который рассказал «Снобу», почему россиянам ее нужно читать обязательно.

Интервью ~ Федор Дубшан | Фотографии ~ Алексей Костромин

Раймунд Претцель родился в 1907 году в Берлине, и быть бы ему достойным сыном своего почтенного отца, известного педагога – скромным прусским чиновником, на досуге, может быть, пишущим стихи. Но история XX века потребовала прозы. И вообще перекроила этот план, как и все другие планы, – по-своему. Ребенком Раймунд с увлечением следил за сводками с фронтов Первой мировой. Подростком вместе со всеми немцами переживал дикие политические и экономические конвульсии Веймарской республики, инфляцию, лихорадочный разгул нуворишей, постоянные стычки и попытки переворотов. Юношей, молодым судебным чиновником встретил рождение Третьего рейха. Будто вокруг какого-нибудь молодого героя Гофмана, вокруг Претцеля начинают происходить довольно страшные чудеса. Он получает опыт существования в пространстве, из которого систематически откачивается воздух всякой свободы. Видит первые антисемитские акции и убийства политических оппонентов. Учится прятаться в парадных, когда мимо маршируют штурмовики, – чтобы не кричать «хайль» и не быть избитым. Сталкивается с пустотой и отчаянием, окружившим его друзей-евреев. Наконец, сам вынужден ехать на курсы военной подготовки для начинающих юристов, маршировать по плацу, петь нацистские песни… Кто-то приспосабливается к такой среде. Претцель не смог.

В 1938 году Раймунд вместе со своей невестой-еврейкой эмигрирует в Англию, начинает заниматься журналистикой там под новым именем. Так рождается Себастьян Хафнер – фамилия взята в честь его любимой 35-й «Хаффнеровской» симфонии Моцарта.

Псевдоним нужен был не из творческих соображений, конечно, а из беспокойства о безопасности семьи и друзей, оставшихся в Германии.

В Лондоне он пишет воспоминания о своей жизни – «Историю одного немца». Жизнь пока недлинная, но насыщенная историей более, чем, наверное, хотелось автору.

Само название книги звучит подчеркнуто скромно. «История одного немца» – ну, казалось бы, о чем тут говорить? «Не слишком значительного молодого человека», «домашнего мальчика» – как автор сам себя аттестует в тексте. Конечно, сразу приходит на ум «маленький человек», характерный персонаж русской литературы, которую любили в семье Претцелей.

Но при всей скромности Претцель-Хафнер настойчив. Так же скромно, но уверенно он заявляет: «серьезный читатель не потратит свое время зря, если познакомится с моей частной историей». Свою типичность и неприметность он видит как свой главный инструмент – возможность понять, почему миллионы таких же типичных немцев уснули в демократии, а проснулись посреди диктатуры.

Динамика между личной скромностью, смирением даже – и в то же время внутренней стойкостью, вдумчивым последовательным сопротивлением давлению среды.

Свет книга увидит только в 2000-м, через год после смерти Хафнера. Ее опубликовал сын, Оливер Претцель.

На русский язык ее перевел петербургский критик, публицист, библиограф Никита Елисеев. Четыре года ушло на перевод, еще десять – на то, чтобы найти издателя. Наконец этой осенью «История одного немца» вышла и в России – в Издательстве Ивана Лимбаха.

Мы встретились с Никитой Елисеевым и поговорили об истории книги, автора и о большой истории – которая объединяет нас всех.

Никита Елисеев – переводчик книги Себастьяна Хафнера «История одного немца».

Никита Львович, как вы вообще наткнулись на Хафнера?

Дело было в Публичной библиотеке, в 1983 году, когда я пропускал книжки в спецхран. Ко мне в руки попала книга абсолютно неизвестного мне человека, Себастьяна Хафнера. «В тени истории», сборник его исторических эссе. Я начал ее читать – и был потрясен. Немецкий я знаю не слишком хорошо. А тут вижу, что текст непростой – он насыщенный, интересный, парадоксальный. При этом очень ясный.

Дело в том, что в юности он – еще Раймунд Претцель – мечтал быть поэтом. Читал серьезных немецких лириков: Рильке, Гофмансталя. А это полезно – постижение сложных языковых проблем через поэзию.

Правда, его отец, несмотря на огромную любовь к литературе, не желал, чтобы сын занимался «неосновательным делом». И посоветовал ему поступить на юридический. А ведь это Пруссия. Там дети довольно рано начинают работать – но слушаются родителей до конца дней. Российского инфантилизма – «Я весь такой свободный, но беру у тебя деньги» – у пруссаков в заводе не было. Наоборот: «Я уже зарабатываю, но если папа говорит “Так не поступай” – я папу слушаюсь».

Хафнер послушался отца, стал хорошим юристом, работал в прусском верховном апелляционном суде. Отсюда – очень четкие юридические формулировки. Настоящая юриспруденция приучает человека к точности.

А потом он еще стал писать на чужом языке...

Да, в Лондоне он стал колумнистом в «Обсервере». То есть выучил английский с нуля и работал в иноязычной среде. Тут нужно было учиться работать с чужим языком как с материалом, излагать на нем сложные проблемы четко и коротко. Колонка – пять тысяч знаков, крутись, как хочешь.

И все это вместе выработало его замечательный стиль – прозрачный, с неожиданными формулировками. Он пишет понятно об очень трудных вещах, притом пишет красиво. Вот я беру, например, «Рассуждения аполитичного» у Томаса Манна – или что-нибудь Гегеля. И увядаю: ничего не понять. А открываю Хафнера – и понимаю, что человек не ерунду болтает, а пишет что-то важное и умное. Это же приятно – почувствовать, что я не дурак, что со мной разговаривают не о «фраере дерзком, мента завалившем по малолетке в Тагиле», а о серьезных проблемах, притом на равных.

В результате получается великолепная журналистская проза. Не зря он хотел заниматься поэзией – журналисты вообще очень близки к поэтам.

В общем, я от Хафнера был в восторге. Запомнил эту фамилию, это лицо с тяжелым взглядом. В книге была его фотография: угрюмый, лысый, суровый старик, типичный пруссак.

А когда в годы перестройки стали активно печатать замечательного историософа Михаила Гефтера, выяснилось, что он охотно цитирует Хафнера и считает его книгу о Ноябрьской революции 1918 года в Германии лучшей. Я снова обратил на него внимание. Выяснил, что он вдобавок автор первой немецкой биографии Черчилля, биографии Бисмарка... Тогда он был еще жив.

А в 2002 году я был в Веймаре. Зашел в книжный – и на самом видном месте стояла книжка Хафнера Geschichte eines Deutschen – «История одного немца». Она была в топ-листе продаж.

Самое забавное, что меня привлекла фотография. На этот раз там был красивый молодой парень. И я просто ахнул – вдруг понял, как жизнь побила человека. На позднем фото – трагическое лицо, печальные глаза. А здесь – ну просто Дориан Грей.

Я схватил книгу, заплатил семь евро и стал читать, не отлипая. Потом я прочел и «Пруссию без легенд», и самый известный его текст – «Примечания к Гитлеру». Но «История одного немца», которую он написал первой, по-моему, лучшая.

А как он дошел до мысли об этих мемуарах?

Пока он думал, на что в Англии жить, знакомый, немецкий эмигрантский издатель Вартбург, как раз и посоветовал ему написать воспоминания.

В 1938-м Хафнеру был всего тридцать один год. Сперва он отбивался. А потом Вартбург сказал ему: ты видел Первую мировую, ты видел революцию, видел инфляцию, видел канун нацизма и видел сам нацизм. Тебе есть что вспомнить и о чем рассказать.

И когда начинаешь читать книгу, сразу видно, что этот молодой человек обладал очень сильным политическим умом. В принципе, он предсказал все. Например, то, что Вторая мировая абсолютно неизбежна. Правда, он ошибся в дате. Думал, что война начнется в 1941–1942-м.

Из чего это ясно?

Книга осталась незаконченной, в ней всего три большие главы: «Пролог», «Революция» и «Прощание». А по сохранившемуся плану видно, что предполагалось еще несколько глав, которые он и собирался к 1941 году окончить. Выпустить книгу в канун войны. Конечно, как журналист он понимал, что если бы такое сочинение вышло перед войной, то оно сделалось бы бестселлером.

Но человек предполагает, а история располагает: война началась в 1939-м. Хафнера, как человека с немецким паспортом, арестовали и интернировали. И уже ставший его другом главный редактор «Обсервера» лорд Астор метался по всем инстанциям и объяснял: Хафнер бóльший враг нацизма, чем вы. Потому что между собой вы Гитлера ругаете, но восхищаетесь, как он хорошо решил проблему преступности. А Хафнер не согласен даже с этим.

Его выпустили. Но в 1939 году выпускать в Англии книгу на немецком языке о проблемах немецкого интеллигента – в тот момент, когда на Лондон сыплются бомбы с немецких бомбардировщиков, заправленных, кстати сказать, бакинской нефтью, – было как-то некстати.

Поэтому книжку он положил в стол и продолжил карьеру колумниста. Заработал себе имя в Англии, одну книгу даже написал по-английски: «Доктор Джекил и мистер Хайд: история немецкой души».

В 1952-м Хафнер вернулся в Германию. Своему сыну, Оливеру Претцелю, он говорил, что у него есть неопубликованный роман. Он имел основание называть это именно романом – потому что поменял имена своих героев и некоторые детали. Например, его отец в действительности был очень видным педагогом, директором одной из крупнейших берлинских рабочих школ. В книге он – тоже юрист. Про своего брата, видного немецкого медиевиста Ульриха Претцеля, Хафнер вообще не пишет. Одну женщину он разбил на двух персонажей. В общем, пошел на много уловок, чтобы никто не догадался. Это помогло тем, кто остался в Германии, – и помогло Хафнеру: у него действительно получился такой странный реалистический роман.

Авторизуйтесь и читайте статьи из популярных журналов

Регистрируясь, я принимаю условия использования

Рекомендуемые статьи

Иван Вырыпаев. Волнение Иван Вырыпаев. Волнение

Пьеса об авторе

СНОБ, июнь'19
Запомните их имена Запомните их имена

Конкурс “Стань героем Men’s Health и Honor” финишировал

Men’s Health, сентябрь'19
Mars 2020: есть ли жизнь после Curiosity Mars 2020: есть ли жизнь после Curiosity

Близкая и далекая Красная планета может стать для нас более понятной

Naked Science, август'19
Infiniti QX50 Infiniti QX50

Рестайлинг кроссовера Infiniti не совсем обычен: дело не ограничилось оптикой, бамперами, колесными дисками, новыми цветами и прочими крайне важными вещами. QX50 стал длиннее!

АвтоМир, декабрь'16
Личное пространство и брак Личное пространство и брак

Счастливая семейная жизнь часто представляется как долгожданная возможность быть всегда рядом, делить друг с другом быт и отдых, ощущать близость и единение, особенно в период ожидания ребенка. В этом и заключается ценность и значимость совместной жизни. Но почему тогда время от времени супруги начинают раздражать друг друга и возникает желание побыть хоть немного без второй половины? Все дело в личном пространстве, которое необходимо и мужчине, и женщине.

9 месяцев, январь'17
Jaguar XE S Jaguar XE S

Подтянутый облик английского седана прекрасно сочетается с V-образной «шестеркой». Этот «котик» не боится конкуренции с немецкими соперниками.

Quattroruote, январь'17
100 са­мых-самых 100 са­мых-самых

Большая Светская Энцикло­пе­дия Tatler.

Tatler, январь'17
Заходите, гости дорогие Заходите, гости дорогие

Транзитный потенциал России сильно недооценивается. Власти пытаются поправить ситуацию малыми силами. Однако этих усилий пока недостаточно.

АвтоМир, декабрь'16
Однажды в Америке Однажды в Америке

Два года назад Шарлотта Генсбур начала новую жизнь в Нью-Йорке, переехав из Парижа после трагической гибели старшей сестры. Теперь она рассказывает нам, как ощущает себя в Америке.

Elle, январь'17
Mitsubishi L200 Mitsubishi L200

Японский пикап хорош и на дороге, и вне ее. При этом он весьма гостеприимен, но не чурается черновой работы.

Quattroruote, январь'17
Корги-культ Корги-культ

Их любит британская королева, за ними следит навальный, жены чиновников тратят на них миллионы. Мир выставок корги причудлив, кишит мошенниками и полон изнурительных тренировок. GQ выяснил, как устроена эта ярмарка тщеславия.

GQ, январь'17
Близкое соседство Близкое соседство

Маркетолог Арина Гребельская создала самую успешную на данный момент московскую районную группу в «Фейсбуке» – Airport / Sokol Da Neighborhood. Мы расспросили Арину о том, как можно объединить жителей в соцсети, как помочь малому бизнесу и что такое гражданское общество на примере пары городских районов – Аэропорта и Сокола.

СНОБ, декабрь'16
10 самых знаменитых мысленных экспериментов 10 самых знаменитых мысленных экспериментов

Понятие мысленного эксперимента ввёл в начале ХХ века австрийский физик Эрнст Мах. Он имел в виду прежде всего предварительное проигрывание в воображении реального эксперимента. Мах считал, что с помощью фантазии можно вводить любые условия опыта, вплоть до совершенно абсурдных, и это даёт возможность рассмотреть все варианты результата.

Мир Фантастики, январь'17
Метод Цекало Метод Цекало

Осенью 2016 года крупнейший в мире онлайн-кинотеатр Netflix впервые купил права на российский сериал. Им стал «Мажор», выпущенный продюсерской компанией «Среда» Александра Цекало. Как шоумен, телеведущий и продюсер развлекательных шоу стал производителем «серьезных» сериалов и пробился на международный рынок, разобрался журнал РБК.

РБК, январь'17
Пусть всё сбудется! Пусть всё сбудется!

Поговорить с актрисой Нонной Гришаевой перед Новым годом – задача не из легких. Съемки, спектакли, все время где-то ждет самолет. И вдруг – свободный час по дороге домой. И настроение – вдохновляющее!

Домашний Очаг, декабрь'16
Путь к любви Путь к любви

3 июня 2016 года умер «величайший боксер всех времен». Мохаммеда Али вспоминает один из главных российских экспертов по боксу Александр Беленький.

GQ, январь'17
Александр Невский:  «Я и представить не мог, что у меня будет столько приключений» Александр Невский:  «Я и представить не мог, что у меня будет столько приключений»

Актер, кинопродюсер и бывший «Мистер Вселенная» Александр Невский поведал нам об американских гонорарах, выборах и химии в большом спорте.

Playboy, январь'17
«Матрешка» на колесах «Матрешка» на колесах

Над созданием беспилотных автомобилей сейчас работают все ведущие мировые автопроизводители. Один из самых заметных российских проектов в этой сфере — Matrёshka, модульная система беспилотного коммерческого транспорта.

РБК, январь'17
Меня учили быть смелой Меня учили быть смелой

В этом году у супермодели Натальи Водяновой две громких «премьеры». Она в пятый раз стала мамой и создала Рождественскую коллекцию макияжа Shalimar в соавторстве с креативным директором Guerlain Оливье Эшодмезоном.

Домашний Очаг, декабрь'16
Вечное сияние Вечное сияние

Вся Москва в ноябре была увешана афишами с ее лицом: спешите видеть «Живое интервью» с Катрин Денев в Доме музыки. Перед концертом с великой звездой французского кино пообщался Сергей Николаевич.

СНОБ, декабрь'16
Ужин по обмену Ужин по обмену

Москва впервые приняла участие в международном фестивале Gelinaz! Shuffle. Лучшие повара мира меняются ресторанами и инкогнито готовят ужин. За этим кулинарным свингом в столичном White Rabbit следил Иван Глушков.

GQ, январь'17
Аллах на Острове Свободы Аллах на Острове Свободы

На Кубе все больше приверженцев ислама, однако их число не станет преобладающим.

GEO, январь'17
Без сладкого никак? Без сладкого никак?

Большинство современных людей не мыслят свою жизнь без сладостей. Шоколадки, сладкая выпечка, печенье, конфеты надежно внедрились в наше ежедневное меню и, кажется, что отказаться от них совсем нереально. Почему мы так любим сладкое, чем вредна такая пища и можно ли найти ей достойную альтернативу?

9 месяцев, январь'17
Рождение сверхновой Рождение сверхновой

Елена Темнико­ва была звез­дой од­ной из са­мых по­пуляр­ных рос­сий­ских групп, но ушла — чтобы си­ять соль­но и по сво­им пра­ви­лам. Успех ее мини-аль­бо­ма «Импульсы» и ито­ги го­ло­со­ва­ния чи­та­тель­ниц Glamour до­ка­зы­ва­ют, что эти пра­ви­ла работают.

Glamour, январь'17
За при­мер­ное поведение За при­мер­ное поведение

Суперзвез­ды на­ше­го теле­ви­де­ния Ляйсан Утяшева и Павел Воля ма­стер­ски жон­гли­ру­ют все­ми сво­и­ми про­ек­та­ми — будь то но­вое шоу, все­на­род­ные оздо­ро­ви­тель­ные кур­сы или даже соб­ствен­ный брак и вос­пи­та­ние де­тей. И глав­ное, все это с юмо­ром и «Танцами».

Glamour, январь'17
Только спокойствие Только спокойствие

Звезда блок­ба­сте­ра «Герой», се­ри­а­ла «Следова­тель Тихонов» и «Трех то­ва­ри­щей» в те­ат­ре «Современ­ник» Светлана Иванова не бо­ит­ся кон­ку­рен­ции, ни­ку­да не то­ро­пит­ся и зна­ет, что свою глав­ную роль она уже успеш­но играет.

Glamour, январь'17
Розовый мускат Розовый мускат

Уроженка Омска, бло­гер Дара Мускат — о том, как до­ба­вить кра­сок в гар­де­роб и жизнь.

Vogue, январь'17
Chevrolet Spark Chevrolet Spark

Вероятно, из-за принадлежности к самому малому классу машин в профессиональных кругах Spark ругать не принято. Его недостатки видны невооруженным глазом, а те, что спрятаны, быстро дают о себе знать за рулем. Однако Spark III – неплохая покупка.

АвтоМир, декабрь'16
Высокие ставки Высокие ставки

Полный привод и автоматическая трансмиссия, удобный салон и способность без устали перемалывать сотни километров в день. Так же чем отличаются эти кроссоверы, все громче стучащиеся в дверь премиума?

Quattroruote, январь'17
Это VR, детка! Это VR, детка!

Вы могли этого не заметить (и, скорее всего, не заметили), но мы уже пребываем в эпохе виртуальной реальности. На поле вышел третий главный игрок – Sony со своим PS VR.

Игромания, январь'17