А кто у нас в пробирке?
За 40 лет ЭКО превратилось из чуда в рутину. Но потом столкнулось с новыми вызовами
Ровно 40 лет назад, в 1986 году, в Москве родилась девочка. В таком факте не было бы ничего примечательного, если бы не один нюанс: Елена Донцова оказалась первым в СССР ребенком, зачатым с помощью экстракорпорального оплодотворения. Тогда это казалось научной фантастикой, шагнувшей в реальную жизнь. Сегодня ЭКО стало обычной процедурой, а ученые спорят уже о другом: где проходит грань между лечением бесплодия и конструированием человека?
С помощью экспертов мы проанализировали возможности современной репродуктологии и оценили шансы на внедрение инноваций в этой сфере.
Старые ловушки ЭКО
По данным ВОЗ, бесплодием страдает около 17,5% взрослого населения, то есть примерно каждый шестой человек в мире — без существенных различий по регионам. Между тем, согласно исследованиям, показатель выше 15% серьезно влияет на демографию. Таким образом, ЭКО позволяет конкретным людям познать счастье деторождения, а странам — обеспечить подъем рождаемости и решить проблему нехватки населения. Но готово ли экстракорпоральное оплодотворение стать катализатором этих процессов, если на заре развития технологии успешных зачатий в пробирке было не более 2,5%?
Даже сейчас, спустя несколько десятилетий, пары, идущие на ЭКО, испытывают тревогу: а вдруг ничего не получится? И их переживания небеспочвенны. Российская ассоциация репродукции человека (РАРЧ) констатирует: эффективность одной попытки оплодотворения в стране в среднем составляет 33–35% — по сравнению с 1990-ми произошел значительный рост, но в абсолютных показателях шансы, увы, по-прежнему невысоки. Зачастую для наступления беременности требуется две-три попытки, иногда больше. Имеется и возрастная градация: у женщин до 34 лет зачатие происходит в 27% случаев, в 35–39 лет этот показатель равен уже 22%, в 40 лет и старше — 15,4%. В противовес современным трендам, нашедшим отражение даже в позиции ВОЗ, которая теперь считает молодежью людей до 45 лет включительно, статистика ЭКО безжалостна к возрасту.
Тем не менее участники программ экстракорпорального оплодотворения становятся все старше: если в 2005 году средний возраст женщин, прибегавших к этой процедуре, составлял 32 года, то в 2020-м уже 36 лет, а в 2026-м — 38. Считается, что это приводит к дополнительным сложностям.
«С возрастом накапливаются сопутствующие заболевания, да и в целом организм изнашивается. Еще коварней генетика: у женщин с возрастом драматически падает количество эмбрионов без хромосомных нарушений. Пациенткам старше 43 лет мы часто предлагаем программы с донорскими ооцитами, потому что даже после преимплантационного генетического тестирования (ПГТ-А) порой не удается найти ни одного эмбриона без анеуплоидии (нарушение, при котором в клетке содержится неправильное количество хромосом. — “Монокль”)», — рассказывает Алексей Екимов, руководитель лаборатории преимплантационного генетического тестирования и генетической диагностики Института репродуктивной генетики НМИЦ акушерства, гинекологии и перинатологии им. В. И. Кулакова.
Не решена и проблема эндометриоза — заболевания, при котором ткань, похожая на эндометрий — внутренний слой матки, — разрастается за его пределами: на яичниках, трубах, брюшине и других органах. А ведь это одна из главных причин бесплодия. Как поясняет медицинский директор Центра репродукции «Линия жизни», председатель комитета по образованию РАРЧ Юлия Колода, сейчас подход к лечению патологии стал более адресным, не всегда принимается решение в пользу хирургического удаления разросшейся ткани — более того, необходимость подобных инвазивных процедур учеными оспаривается, но четкого понимания природы эндометриоза и гарантированных способов избавления от него по-прежнему нет.
Еще один негативный фактор, усугубившийся в последние 15 лет, — ожирение. По словам Юлии Колоды, наличие избыточного веса у женщины осложняет каждый этап программы вспомогательных репродуктивных технологий (ВРТ) — от стимуляции яичников до имплантации эмбриона и вынашивания плода.
Однако медицина не стоит на месте: клинический подход к решению проблемы стал более структурированным. Так, сейчас определяется не только индекс массы тела, но и тип ожирения, метаболический профиль, наличие или отсутствие гормональных нарушений, индивидуальные риски. Вместо универсального «похудейте и приходите» пациенткам предлагают двухэтапную модель: прегравидарную подготовку с коррекцией веса и питания и лечением сопутствующих патологий, а уже потом — индивидуально подобранную программу ВРТ. Но в последние годы и этот подход признается недостаточно успешным.
«У врачей не всегда есть время для длительной коррекции массы тела, потому что к нам все чаще обращаются женщины после 35 лет, когда у них начинает быстро снижаться качество яйцеклеток, — отмечает Юлия Колода. — Поэтому мы меняем тактику: сначала выполняем стимуляцию, получаем эмбрионы, при необходимости проводим их генетическое тестирование. И лишь потом занимаемся весом потенциальной мамы, готовим ее к переносу эмбриона, тем самым повышая шансы на имплантацию».