К черту любовь?
Романтические комедии хоронят по меньшей мере каждые десять лет, и в этом смысле они схожи с коллегами из раздела ужасов. Однако авторы последних так или иначе подстроились под культурологические сдвиги — так мы получили психологические ужастики с атмосферой тревоги и метафоричностью, ужасы с нагнетанием страха и медленным темпом повествования и прочие виды переосмыслений. Наконец, к середине 2020-х напрашивающиеся изменения добрались и до ромкомов: в прошлом году мы не без интереса смотрели «Материалистку» Селин Сон и продолжение «Бриджит Джонс», а в этом — увидели смелую миллениальскую мелодраму Игоря Марченко «Счастлив, когда ты нет». Откуда появился этот запрос? Неужели романтические комедии снова на коне и удалось ли им избавиться от токсичных паттернов? Расскажем про всё, но начнем издалека.
Краткая историческая справка
Принято считать, что ромкомы появились в 30-е годы прошлого столетия, отделившись от так называемых эксцентричных комедий — тех, в которых юмор строится на абсурдных или и вовсе гротескных ситуациях. В общем, бесконечный фарс, выпуклые персонажи и остроумные диалоговые перестрелки между ними (в качестве примера можно вспомнить культовый «Монти Пайтон и Священный Грааль»). На деле же все художественные тропы сформировались куда раньше силами Уильяма Шекспира — именно он очертил жанровые границы, избавив любовные истории от тяжеловесной патетики и наделив их житейской простотой и знакомой уже современным зрителям структурой.
Шекспир тонко чувствовал фундаментальные потребности читателя — в широком смысле потребителя контента, — а потому предлагал ему вполне эскапистские сюжеты, где симпатичные молодые люди проходят через череду испытаний, чтобы в итоге обрести любовь. Отсюда и засилье экранизаций его пьес — от «Укрощения строптивой» до «Много шума из ничего», «Сна в летнюю ночь» и др. Впрочем, как вы уже поняли, большинство ключевых фильмов из этой категории вышли не в первую половину прошлого века: тогда общество — и в особенности американское (ведь Голливуд произвел революцию, превратив кинопроизводство в конвейерную индустрию) — пыталось ужиться с эхом Второй мировой, а потому требовало скорее героических сюжетов.
Более широкие охваты жанр получил в 50–60-е, что в целом неудивительно, ведь центральными фигурами стали Мэрилин Монро и Одри Хепбёрн. Даже несмотря на свирепствовавший в штатах кодекс Хейса (1934–1967) — добровольно-принудительный свод правил, ограничивавший показ всего якобы неприемлемого на широком экране, — авторы постепенно принялись отказываться от строгих ограничений. Прежде всего потому, что на США надвигалась сексуальная революция, приведшая к планомерному отказу от пуританских ценностей. Таким образом, даже в легкомысленных романтических комедиях наметился скромный, но все же слом: отныне девушка перестала быть исключительно объектом любовного интереса героя с единственной мотивацией — стать счастливой женщиной в браке.