Коллекция. Караван историйРепортаж
Невероятные приключения товарища Сухова
О съемках легендарной картины «Белое солнце пустыни» рассказывает вдова сценариста Валентина Ежова Наталия Готовцева
История рождения фильма заслуживает отдельного рассказа. Изначально он назывался «Спасите гарем». Когда сценарий принесли на утверждение, киноначальство возмутилось: «Вы что?! «Гарем» — это все равно, что «бардак»! Название сменить!» Слово «бардак» было синонимом слову «бордель». А поскольку у сценария было рабочее название «Пустыня», Ежов стал обдумывать варианты именно с этим словом. У него была примета: удачу ему принесет название на букву «Б». И однажды, когда он спускался по лестнице, его как молнией озарило: «Белое солнце пустыни»! Эврика!» Так и случилось, это название принесло удачу, и фильм стал классикой советского кино...
— Наталия, скажите, вам понятен феномен успеха этой картины? Прошло ведь уже почти шестьдесят лет со дня начала съемок...
— Меня это давно интересовало — как такая народная, в сущности, развлекательная картина продолжает завоевывать зрителей разных поколений. Многое мне рассказывал мой муж, сценарист этого фильма Валентин Иванович Ежов, я долгое время работала во ВГИКе со вторым сценаристом — Рустамом Ибрагимбековым, знакома с художником картины Валерием Костриным, до сих пор не пропускаю ни одного интервью или рассказа актеров, снимавшихся в «Белом солнце пустыни».
— А как создавался сценарий будущего фильма?
— В 1967 году режиссер Григорий Чухрай создал Экспериментальную студию, которая должна была существовать не на государственной дотации, а на хозрасчете. Ее директор Владимир Александрович — сухощавый джентльмен с аккуратной стрижкой, в прекрасно скроенном костюме — был отцом телеведущего Владимира Познера. Он вызвал сценариста Ежова и предложил:
— У нас в плане стоит фильм на среднеазиатскую тему про басмачей. Нужен советский вестерн не хуже американского. Возьметесь?
— Но я ничего не знаю о Средней Азии...
Вале требовался соавтор — знаток восточного колорита. В те годы он преподавал на Высших сценарных курсах, где учился Рустам Ибрагимбеков. «Пустыню знаешь?» — спросил Валя. «Конечно!» — ответил Рустам, не моргнув глазом. В пустыне он никогда не был.
Сценаристам дали консультанта — старого комбрига, который когда-то гонял по пустыне басмачей. Начали писать. Сидят один день, другой, третий. Комбриг вспоминает свои приключения. Ежов с тоской думает: «Какой-то «Джульбарс» получается», — был такой советский боевик 1935 года. «Лучше расскажи смешную историю», — просит Валя консультанта. Тот возьми и вспомни: «Едем мы как-то по пустыне, а возле колодца — брошенный гарем. Сидят бабы и не знают, что делать». Валя воодушевился: «То, что нужно!» Нигде в мире подобного никто не видел — как красноармеец ведет по пустыне гарем! Эпизоды один за другим полетели мгновенно, только записывай.
Сценарий Ежов с Ибрагимбековым писали на Волге в небольшой деревушке Зименки. В просторной избе под гудки пароходов увлеченно работали и ждали приезда будущего режиссера картины Андрея Кончаловского. Наконец этот день настал. За окном послышался какой-то шум, сценаристы выглянули в окно: окруженный босоногой толпой ребятишек, в джинсе и черных очках на пол-лица, по улице вышагивал инопланетянин! Ежов с Рустамом выбежали встречать Андрона на крыльцо. Тот, обдав их запахом пачулей, объявил: «Ребята, я соскакиваю. Влюбился насмерть! Красавица, француженка русского происхождения, к тому же владелица собственной киностудии. Завтра улетаю в Париж, женюсь! Пишите сценарий без меня». И улетел к Маше Мериль. Рустаму и Ежову оставалось сидеть на берегу Волги и повторять слова из песни про Стеньку Разина: «Нас на бабу променял».
Наконец сценарий был готов. Чухрай отвез его на утверждение. Киноначальство возмутилось: «А что это за название? Вы что?! Слово «гарем» — это все равно что «бордель»! Название сменить!» Сценарий вначале назывался просто «Пустыня». Как рассказывал Валя, он считал, что удачу ему принесет название на букву «Б». И однажды, когда спускался по лестнице, его как молнией озарило: «Белое солнце пустыни». Эврика!»
— А режиссер Владимир Мотыль сразу же заменил Андрея Кончаловского?
— Нет. Начались поиски режиссера. Вначале появился Юрий Чулюкин, который был известен по фильму «Девчата». «Ребята, гениальная история! Я такую комедию сниму, все лягут от смеха. Только вы уберите все сцены со стрельбой. Ну кому это нужно?» — сказал сценаристам Чулюкин. Сценаристы ответили Юре, что на это не пойдут. Потом появилась еще одна кандидатура — Витаутас Жалакявичус, великий литовский режиссер. Он снимал серьезные картины. «Мне очень понравилась история. Особенно сцена, где вы закопали Саида в песке. А что, если пустить конницу прямо по его голове? Очень впечатляющая сцена получится! А все эти смешные эпизоды выбросьте!» — посоветовал Жалакявичус. Пришлось отказаться и от великого режиссера. И тут в Экспериментальной студии появился Владимир Мотыль. Он только что снял фильм «Женя, Женечка и «катюша», мечтал снять картину про декабристов. А тут ему несерьезный вестерн какой-то предлагают. Он долго отказывался. Но в итоге его заставила согласиться, как говорится, «костлявая рука голода».
— Как долго искали натуру?
— Об этом очень интересно вспоминает художник картины Валерий Кострин. Он был во всех киноэспедициях, рисовал к режиссерскому сценарию детальные раскадровки. «Мы попросили у местного начальства «Водоканала» вертолет и сверху, облетая пустыню, искали место съемок. Я все это тщательно сфотографировал. Потом перенес будущие кадры на бумагу».
Снимали картину очень долго. В первое лето была дагестанская экспедиция. А во второе — среднеазиатская: съемки шли в Дагестане, в окрестностях Махачкалы, и Туркменистане. Одним из самых узнаваемых мест фильма стал бархан Сарыкум — крупнейшая песчаная дюна в Дагестане. Именно тут закапывали в песок Саида — Спартака Мишулина. А на побережье Каспия художники смастерили огромные нефтяные баки из фанеры, а самый большой бак, где прятались Сухов и гарем, — из каркаса из брусьев, окованного железом. Ветер без конца гонял песок, приходилось его бульдозером каждый день подгребать то к одному боку баков, то к другому, чтобы декорации не упали.
Валерий Кострин оказался на съемках этой картины неожиданно. Как-то в поисках работы заглянул к Познеру, а он руками развел: «Только что сформировали съемочную группу на фильм «Спасите гарем», и пока что ничего в ближайшее время не предвидится». Но все же повел его к Мотылю. Так Кострин стал работать ассистентом художника картины Беллы Маневич. Она вскоре ушла на другую картину, и Кострин занял ее место.
В середине июня на берегу Каспийского моря в нескольких километрах от города Каспийска началась постройка декораций. Возвели бутафорские домики, дом Верещагина, сад с виноградником и нефтеналивные баки. И подогнали к берегу старый баркас. А еще художники из пенопласта возвели городок Педжент. Привезли двух верблюдов, которые «влились» в банду Черного Абдуллы. Из Москвы прибыл конный взвод Московского кавалерийского полка. А когда съемки шли в песках Туркмении, солдаты воинской части, стоящей неподалеку, тоже принимали в них участие.
Декорации стояли на вершинах двух барханов, которые все время меняли форму. А зеленое деревце у дома Верещагина привозили каждый день новое — старое засыхало тут же в горячем песке. Самое интересное, что, когда съемки закончились, все бутафорские декорации сложились, как карточные домики, за три дня!
Трудности подстерегали картину на каждом шагу. Никто и не думал, что снимают шедевр, но отношение съемочной группы к работе было буквально фанатичным.
Проехать по пустыне было невозможно — вокруг зыбучие пески. Приходилось ходить пешком. Артисты не сидели в ожидании съемок: отснялись и уехали обратно в Москву. Они появлялись на съемках в зависимости от свободного времени. А вся группа жила неподалеку от съемочной площадки. На процесс работы влияли климатические условия. На побережье Каспия в августе было невыносимо жарко. Приходилось ходить по раскаленному песку, вокруг ползали змеи, скорпионы и даже большие вараны. У членов группы были солнечные удары и микроинсульты. Мотыль иногда разрешал солдатикам вместо актрис прятаться под паранджой и изображать жен Абдуллы — женщины не выдерживали жары. У площадки все время дежурила скорая помощь.
Вообще на съемках фильма происходило много загадочного. В Дагестане впервые члены съемочной группы увидели затмение солнца. А однажды, когда снимали драку на баркасе в море, все наблюдали предмет, похожий на НЛО. На корабле была радиосвязь с землей, которая внезапно прервалась. И только когда диск удалился, связь появилась вновь.
— Самое интересное: как подбирались актеры на главные роли? Ведь какая команда настоящих мужиков собралась в этом фильме — Павел Луспекаев, Кахи Кавсадзе, Спартак Мишулин, Анатолий Кузнецов!
— На студии «Ленфильм» в Первом павильоне начались пробы актеров на все роли.
С главным героем фильма сложилась странная история. На роль было два претендента. Вот как об этом рассказывала жена Анатолия Кузнецова Александра Ляпидевская: «Режиссер фильма Владимир Мотыль работал с ним раньше и был уверен, что роль Сухова может сыграть только Кузнецов. Но, к сожалению, накануне проб Толя, выходя из машины, поскользнулся на льду и сломал лодыжку. И два месяца прыгал в гипсе. На пробы приехал, но кинематографическое начальство на роль Сухова утвердило Георгия Юматова. Они видели в нем голливудского супермена, а Толя был обаятельный русский парень. Конечно, Толя страшно расстроился. Ему очень хотелось сыграть Сухова, а тут такое...
Мотыль с Юматовым уехали на съемки в Лугу. Проходит месяц. И вдруг звонок от Мотыля: «Толя, роль твоя!» Оказывается, Юматов на съемках сорвался: то ли запил, то ли с кем-то подрался — в общем, сниматься в фильме больше не мог. Но Толя сказал Мотылю: «Пусть мне Жора сам скажет, что отказывается от роли. Я от него должен это услышать». Не хотел переходить дорогу коллеге. Юматов позвонил и попросил Толю: «Спаси меня, я больше не могу там работать».
После выхода фильма «Белое солнце пустыни» на Анатолия Кузнецова обрушилась огромная слава. Но он остался совершенно таким же скромным, каким был до этого. Есть одна забавная история. В Марокко на Неделе советского кино показывали «Белое солнце пустыни», и коллеги перед сеансом разыграли Толю.
— А ты знаешь, премьеру фильма отменили!
— Как? Что? Почему?
— Да король Хасан позавидовал твоему Сухову, что у него в гареме девять жен, а у него только две.
Анатолий Кузнецов сыграл в кино около 150 ролей, но навсегда вошел в историю как товарищ Сухов. Однажды на творческом вечере космонавты, которые по традиции брали с собой на борт корабля диск с любимым фильмом, решили устроить артисту шутливый экзамен и попросили его назвать имена всех жен из гарема. Толя сбился на четвертой, засмеялся и сказал: «Но это же не мой гарем, а Абдуллы!..»