«Жизнь прожить, что море переплыть»
В этом году в России отмечается юбилей со дня рождения Владимира Ивановича Даля (1801—1872). Автор «Толкового словаря живого великорусского языка», писатель, этнограф, врач, один из основателей «Русского географического общества», первый российский востоковед и тюрколог – и все это один и тот же человек… Известно высказывание Владимира Ивановича Даля о том, что человек принадлежит той нации, на языке которой он думает. «Я думаю по-русски», – говорил он. В заголовок статьи вынесена одна из пословиц, записанных В. И. Далем.
«Бедовик»
Есть у Владимира Ивановича Даля среди огромного его литературного наследия повесть под названием «Бедовик». Она увидела свет в самом первом номере журнала А. А. Краевского «Отечественные записки»1, – и уже сама по себе предвосхищала начало новой эры в литературе, – приближая наступление, без преувеличения, судьбоносной для русской словесности эпохи «натуральной школы».
1 «Отечественные записки», № 1, 1839.
В повести Даля речь идет о чиновнике небольшого ранга, милом молодом человеке, хорошо воспитанном и домашнем, Евсее Лирове. Несмотря на то, что Евсей Стахеевич является личностью глубоко симпатичной, открытой и честной, в жизни он все время сталкивается с несчастьями – иными словами с невезением. Сразу скажем – Даля в жизни тоже нередко преследовали невзгоды и неудачи. И в то же время – почти все, за что бы он ни брался, – утверждалось, без преувеличения, на века, оставляя неизгладимый ясный след в истории отечественной и мировой культуры.
Вот такой парадокс, хотя в принципе – ничуть не странный. Ведь мы понимаем, что нередко сам творец замечательных созданий при жизни не получает признания, оставляя потомкам чувство недоумения – почему современники не смогли оценить его труды по достоинству. Но, вместе с тем, что еще поражает нас сегодня в биографии Даля – его работоспособность. Не она ли и помогала этому яркому деятелю российской культуры не замечать бед и неудач – и, несмотря ни на что, всегда идти вперед – per aspera ad astra...
Окончив Петербургский кадетский корпус в звании мичмана, Владимир Иванович Даль недолго оставался в морской службе. Во время пребывания его в Николаеве некто неизвестный стал распространять сатирические стихи на молодую особу, которую одарил своим расположением адмирал А. С. Грейг.
Хотя вероятность принадлежности Далю этих стихов на самом деле очень велика, все-таки не вполне доказано, что автором был именно он (сам Владимир Иванович за собой вины так и не признал). А вот наказали именно его – из мичманов Даль был разжалован в матросы (хотя вскоре, в том же году, после поданного прошения офицерское звание было ему возвращено). Таким образом, в связи с этой историей В. И. Даль оказался под судом – и даже под арестом – с сентября 1823 по апрель 1824 года. Отметим, что это как раз годы южной ссылки Пушкина – который находился с июля 1823 года совсем рядом от Николаева – в Одессе. Существует ли между этими событиями какая-либо связь? Ведь Даль, говоря впоследствии о той эпохе, о Пушкине почти не упоминал. Более того, он отмечал в автобиографических заметках, что «Пушкин еще не был». Но если мы задумаемся, что уже в эту пору Владимир Иванович слыл в Николаеве «сочинителем»2, и что, более того, еще в кадетском корпусе он писал стихи… И если при этом мы добавим, что в это время в дружеский круг Владимира Ивановича входила, например, Анна Петровна Зонтаг – близкая родственница Жуковского3 (который деятельно хлопотал за опального автора «Руслана и Людмилы») – то пожалуй, некоторые выводы сделать можно…4
2 В частности, к 1821 году относится его комедия «Невеста в мешке, или Билет в Казань», показанная, как предполагают исследователи (В. И. Порудоминский), на любительской сцене (здесь и далее – прим. автора).
3 Его сестра по отцу.
4 В. И. Порудоминский (1928—2026), не говоря об этих «совпадениях» биографий Даля и Пушкина прямо, вместе с тем весьма прозрачно намекает, что они могут быть совсем не случайны.
Эта история, занесенная в послужной формуляр будущего автора «Словаря», отраженная в «Морском сборнике», несмотря на огромное трудолюбие Даля и заступничество его друзей, как мы понимаем, конечно, мешала его продвижению и карьере. Неудивительно, что вскоре новоиспеченный лейтенант оставляет морскую службу – и начинает искать новый путь в жизни…
«Остер, умен, красноречив…»
Знакомясь с биографией Владимира Даля, часто так и хочется применить к нему слова о Чацком из «Горя от ума»:
«Остер, умен, красноречив,
В друзьях особенно счастлив...»
В друзьях Даль, действительно, был очень счастлив. Так, старшекурсники Морского кадетского корпуса совершали учебное плавание по Балтике – благодаря чему Даль впервые оказался на родине своих датских предков в Копенгагене, – и там в составе экипажа брига «Феникс» он даже побывал на обеде у королевских особ. Среди двенадцати гардемаринов на этом корабле был, помимо Даля, Павел Нахимов – будущий адмирал, впоследствии герой Крымской войны. А кураторство над кадетами-старшекурсниками осуществлял на бриге сам князь П. А. Ширинский-Шихматов – литератор и поэт, впоследствии (в 1849—1853 годах) министр народного просвещения…
Анна Зонтаг – позднее переводчица и автор сказок для детей – перед отъездом Владимира Ивановича (он был отправлен служить на Балтику) написала рекомендательное письмо к своей сестре А. П. Елагиной-Киреевской (матушке Ивана и Петра Киреевских). И вот так, познакомясь с Авдотьей Петровной, другой племянницей Василия Андреевича Жуковского, он оказался связан со славянофилами на долгие годы. Оказавшись в Москве, Даль сразу входит в круг Жуковского, именно здесь завязывается его дружба и с другими деятелями российской литературы.