Венец мужу своему или оружие дьявола?

Татьяна Соловьева

Женский вопрос на Руси

Женских имен от нашей славянской древности сохранилось до обидного мало. Летописцы упоминают лишь немногих жен, дочерей или сестер князей, да и то, называя их не собственными именами, а по отцу – Всеволодовна, Мстиславна, или по мужу – Глебовая, Мишиная, или по брату – сестра Всеволожа. Вниманием не обделена разве что княгиня Ольга, которая, взяв власть в свои руки после убийства древлянами мужа Игоря, показала себя сильным мудрым государственным деятелем, не уступающим правителям-мужчинам. «Изобразительный ряд» и того скуднее: несколько книжных миниатюр и чеканок на украшениях, которые любили носить славянки.

Вот, пожалуй, и все, что поведали нам современники вятичек и полянок. Тем бесценнее вещественные памятники древней славянской истории, найденные археологами: орудия женских ремесел, предметы быта, украшения, посуда, остатки одежды, тканей и обуви. И тем замечательнее колоссальный труд этнографов – собирателей и хранителей родной старины, традиций, обрядов, сказок, поверий.

Соединяя все известное воедино, попытаемся представить жизнь славянки XI—ХIII веков, ее положение в обществе, степень свободы, права, возможности, отношения с родственниками, мужьями, детьми, соседями. Это непросто – мнения о положении женщин на Руси в научном сообществе порой настолько противоположны, что невольно озадачивает: как, пользуясь одними источниками, ученые люди умудрялись вычитывать в них столь взаимоисключающие сведения. Начиная с первых отечественных славистов XVIII века, например, бытует точка зрения о бесправной, чуть ли не рабской доле славянки, которая сначала безраздельно подчинялась власти отца или главы рода, а, выйдя замуж, становилась собственностью мужа, распоряжавшегося ею по своему усмотрению. Высказывались и совсем уж нелепости, будто женщина только с разрешения отца или мужа могла с кем-либо разговаривать, а, проголодавшись или испытывая жажду, должна была спрашивать у главы семьи разрешения поесть и попить водички. По утверждению одной из первых российских писательниц-феминисток Е. Н. Щепкиной (1854—1938), дела обстоят еще печальнее: «большакзаправила, как феодальный сеньор, присваивал себе права на молодых женщин, пользуясь зависимым положением их мужей» (Е. Н. Щепкина. «Из истории женской личности в России», 1914).

Да, древнерусский мир был миром патриархальным, главой семьи был мужчина, что накладывало определенные ограничения на женщин, которые на Руси, как во всех древних обществах, занимали чуть более низкое положение, чем мужчины. Вопрос, какова была степень этого «чуть». В летописях нет никаких упоминаний о том, что вятички или ильменские словенки принимали участие в вечевых собраниях общин? Действительно, нет. Но вряд ли такое неучастие следует понимать, как ущемление «женских прав». Славянские женщины не были исключены из общества, более того есть все основания полагать, что в своих общинах они пользовались немалым влиянием. Селянки, горожанки, ремесленницы были полными хозяйками дома, который в условиях господства натурального хозяйства составлял основу жизни рода. Они вели хозяйство, воспитывали детей, пряли, ткали, вышивали, одевали всех членов семьи, сеяли, жали на поле, работали в огороде, ходили за скотом. Женщины-волховитки, называемые церковниками «бабами-идоломолицами», лечили, ворожили, помогали в рождении детей. Женщинам принадлежала важная роль в религиозных торжествах и сохранении обрядности. Множество примеров, когда женщины наравне с мужчинами распоряжались денежными средствами и имуществом, занимались торговлей или другим прибыльным делом, дают тексты берестяных грамот XI—ХIII веков. В одной такой грамотке новгородская портниха, возможно, шившая дорогую одежду на заказ, просит сына купить ей дорогого бухарского шелка. В другой – свахи Ярина и Милуша договариваются об оплате своих услуг. Предлагаемых невест, как и полагается, свахи расписывают как красавиц и усердных рукодельниц – красота, трудолюбие и мастерство на Руси ценились особенно.

В отсутствие мужей, ушедших в поход, женщины оставались фактически главами семьи, не уступающими им в умении управлять хозяйством. При постоянных войнах, которые велись тогда, среди женщин было много вдов, потерявших и мужей, и сыновей, так что славянкам из простых семей приходилось брать на себя еще и всю мужскую работу: плотничать, рубить лес, чинить избу, ходить на охоту, рыбалить. А если учитывать, что жизнь в основном ограничивалась пределами общины, то доля женщины составляла довольно значительную часть социального пространства селения. Трудно представить в таких условиях, чтобы она подчинялась мужчине, как бессловесная скотина. Да и как могло бы выжить такое общество?

Умная, добрая, верная, сильная

По немногословным, но достаточно отчетливым рассказам древнерусских летописей и преданий XII—XIII веков мы можем с уверенностью представить себе идеал женственности Древней Руси: сильная, преданная и заботливая супруга, мать, дочь, скромная, верная и любящая, как Ярославна из «Слова о полку Игореве», достойная жена своего героя-мужа. Замечательны образы славянок в фольклоре, представляющем, по словам историка XVIII века В. Н. Татищева, кладовую памяти народа. Из древних волшебных сказок и былин, в которых закодированы традиционные национальные ценности, особенности славянского быта и нрава, предстают смелые, добрые, верные, решительные женщины. Василиса Прекрасная, Марья Моревна, Царь-девица, Настасья Королевишна, Варвара-краса, Невеста-помощница и Жена-волшебница обладают не только красотой, но умом и мудростью, помогают своим избранникам разрешать хитроумные задачи, проходить все испытания и побеждать в сражениях с ворогами или чудовищами.

А как хороши женщины-воительницы русских былин! Поляницы удалые, дочери богатыря Микулы Селяниновича, Василиса Микулишна и Настасья Микулишна не уступают в силе и смелости мужчинам-богатырям, и чтобы завоевать их любовь, будущие мужья Ставр Годинович и Добрыня Никитич должны осилить невест в поединке. Но они же преданно бросаются в трудную минуту на выручку любимым.